46 цитат, которые говорил Семён Яковлевич Надсон

Подборка из 46 цитат Семёна Яковлевича Надсона: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Пусть я, как боец, цепей не разбиваю, Как пророк — во мглу не проливаю свет: Я ушел в толпу и вместе с ней страдаю, И даю что в силах — отклик и привет!..

   Пусть я, как боец, цепей не разбиваю, Как пророк — во мглу не проливаю свет: Я ушел в толпу и вместе с ней страдаю, И даю что в силах — отклик и привет!..
2. «

   О сердце глупое, когда ты перестанешь Мечтать и отзыва молить? О мысль суровая, когда же ты устанешь Всё отрицать и всё губить?

   О сердце глупое, когда ты перестанешь Мечтать и отзыва молить? О мысль суровая, когда же ты устанешь Всё отрицать и всё губить?
3. «

   О, если б огненное слово Я в дар от музы получил, Как беспощадно б и сурово Порок и злобу я клеймил!

   О, если б огненное слово Я в дар от музы получил, Как беспощадно б и сурово Порок и злобу я клеймил!
4. «

   На грозный бой со злом мечтал я встать сурово Огнем и правдою карающих речей, - И в храме истины — в священном храме слова Я слышу оргию крикливых торгашей.

   На грозный бой со злом мечтал я встать сурово Огнем и правдою карающих речей, - И в храме истины — в священном храме слова Я слышу оргию крикливых торгашей.
5. «

   О, неужели будет миг, Когда и эти дни страданья Я помяну, уже старик, Теплом в часы воспоминанья.

   О, неужели будет миг, Когда и эти дни страданья Я помяну, уже старик, Теплом в часы воспоминанья.
6. «

   Муза, погибаю!... Глупо и безбожно Гибну от нахальной тучи комаров, От друзей, любивших слишком осторожно, От язвивших слишком глубоко врагов; Оттого, что голос мой звучал в пустыне, Не рассеяв мрака, не разбив оков.

   Муза, погибаю!... Глупо и безбожно Гибну от нахальной тучи комаров, От друзей, любивших слишком осторожно, От язвивших слишком глубоко врагов; Оттого, что голос мой звучал в пустыне, Не рассеяв мрака, не разбив оков.
7. «

   Как мало прожито, как много пережито!

   Как мало прожито, как много пережито!
8. «

   Ах, красота — это страшная сила!

   Ах, красота — это страшная сила!
9. «

   Что дам я им, что в силах я им дать? Мысль?... О, я мысль мою глубоко презираю; Не ей в тяжелой мгле дорогу указать, Не ей надеждою блеснуть родному краю. Что значит мысль моя пред этим властным злом, Пред стоном нищеты, пред голосом мученья? Она изнемогла под тягостным крестом, Она истерзана от скорби и сомненья.

   Что дам я им, что в силах я им дать? Мысль?... О, я мысль мою глубоко презираю; Не ей в тяжелой мгле дорогу указать, Не ей надеждою блеснуть родному краю. Что значит мысль моя пред этим властным злом, Пред стоном нищеты, пред голосом мученья? Она изнемогла под тягостным крестом, Она истерзана от скорби и сомненья.
10. «

    Когда бы я сердце открыл пред тобою, Ты, верно, меня бы безумным сочла: Так радость близка в нём с угрюмой тоскою, Так с солнцем слита в нём глубокая мгла...

    Когда бы я сердце открыл пред тобою, Ты, верно, меня бы безумным сочла: Так радость близка в нём с угрюмой тоскою, Так с солнцем слита в нём глубокая мгла...
11. «

    Что теплая песня для мертвого мира? Бездушная звонкость речей, Потеха в разгаре позорного пира, Бряцанье забытых цепей.

    Что теплая песня для мертвого мира? Бездушная звонкость речей, Потеха в разгаре позорного пира, Бряцанье забытых цепей.
12. «

    Я в братство веровал, но в черный день невзгоды Не мог я отличить собратьев от врагов; Я жаждал для людей познанья и свободы, А мир — все тот же мир бессмысленных рабов.

    Я в братство веровал, но в черный день невзгоды Не мог я отличить собратьев от врагов; Я жаждал для людей познанья и свободы, А мир — все тот же мир бессмысленных рабов.
13. «

    Дитя мое — ведь ты ещё почти дитя, Твой смех так серебрист и взор так чудно ясен, Дитя мое, ты в мир глядишь ещё шутя, И мир в очах твоих и светел и прекрасен; А я, — я труп давно... Я рано жизнь узнал, Я начал сердцем жить едва не с колыбели, Я дерзко рвался ввысь, где светит идеал, - И я устал... устал... и крылья одряхлели.

    Дитя мое — ведь ты ещё почти дитя, Твой смех так серебрист и взор так чудно ясен, Дитя мое, ты в мир глядишь ещё шутя, И мир в очах твоих и светел и прекрасен; А я, — я труп давно... Я рано жизнь узнал, Я начал сердцем жить едва не с колыбели, Я дерзко рвался ввысь, где светит идеал, - И я устал... устал... и крылья одряхлели.
14. «

    О сердце певца, в наши тяжкие годы Ты светоч в пустыне глухой; Напрасно во имя любви и свободы Ты борешься с черною мглой.

    О сердце певца, в наши тяжкие годы Ты светоч в пустыне глухой; Напрасно во имя любви и свободы Ты борешься с черною мглой.
15. «

    Нет на свете мук сильнее муки слова.

    Нет на свете мук сильнее муки слова.
16. «

    Есть у свободы враг опаснее цепей, Страшней насилия, страданья и гоненья; Тот враг неотразим, он в сердце у людей, Он — всем врожденная способность примиренья.

    Есть у свободы враг опаснее цепей, Страшней насилия, страданья и гоненья; Тот враг неотразим, он в сердце у людей, Он — всем врожденная способность примиренья.
17. «

    Я встретил новый год один... Передо мной Не искрился бокал сверкающим вином, Лишь думы прежние, с знакомой мне тоскою, Как старые друзья, без зова, всей семьёю Нахлынули ко мне с злорадным торжеством...

    Я встретил новый год один... Передо мной Не искрился бокал сверкающим вином, Лишь думы прежние, с знакомой мне тоскою, Как старые друзья, без зова, всей семьёю Нахлынули ко мне с злорадным торжеством...
18. «

    А сегодня — сегодня весна золотая, Вся в цветах, и в моё заглянула окно, И забилось усталое сердце, страдая, Что так бедно за этим окном и темно. Милый взгляд, мимолетного полный участья, Грусть в прекрасных чертах молодого лица - И безумно, мучительно хочется счастья, Женской ласки, и слёз, и любви без конца!

    А сегодня — сегодня весна золотая, Вся в цветах, и в моё заглянула окно, И забилось усталое сердце, страдая, Что так бедно за этим окном и темно. Милый взгляд, мимолетного полный участья, Грусть в прекрасных чертах молодого лица - И безумно, мучительно хочется счастья, Женской ласки, и слёз, и любви без конца!
19. «

    Но теперь уж не властен я в песнях своих, Я на рынок принес вдохновенье, Я к запросам толпы приурочил мой стих, Чтоб купить бы ее поклоненье.

    Но теперь уж не властен я в песнях своих, Я на рынок принес вдохновенье, Я к запросам толпы приурочил мой стих, Чтоб купить бы ее поклоненье.
20. «

    Поэзия теперь — поэзия скорбей.

    Поэзия теперь — поэзия скорбей.