428 цитат Сергея Довлатова для поста и дневника

Сергей Довлатов — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 428 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Печаль и страх — реакция на время.

   Печаль и страх — реакция на время.

   — Соло на ундервуде. Соло на IBM · книга
2. «

   Мораль должна органически вытекать из нашей природы.

   Мораль должна органически вытекать из нашей природы.

   — Рассказчик · книга
3. «

   Я болел три дня, и это прекрасно отразилось на моем здоровье.

   Я болел три дня, и это прекрасно отразилось на моем здоровье.

   — Соло на ундервуде. Соло на IBM · книга
4. «

   А как еще может пахнуть в стране?! Ведь главный труп еще не захоронен!

   А как еще может пахнуть в стране?! Ведь главный труп еще не захоронен!

   — Юз Алешковский · книга
5. «

   Всю жизнь я дул в подзорную трубу и удивлялся, что нету музыки. А потом внимательно глядел в тромбон и удивлялся, что ни хрена не видно.

   Всю жизнь я дул в подзорную трубу и удивлялся, что нету музыки. А потом внимательно глядел в тромбон и удивлялся, что ни хрена не видно.
6. «

   Семь часов над океаном показались мне вечностью. Слишком мало интересного в пространстве как таковом.

   Семь часов над океаном показались мне вечностью. Слишком мало интересного в пространстве как таковом.

   — Наши · книга
7. «

   Все люди жестоки по-разному. Мужчины, например, грубят и лгут. Изворачиваются, как только могут. Однако даже самый жестокий мужчина не крикнет тебе: «Уходи! Между нами все кончено!..» Что касается женщин, то они произносят все это с легкостью и даже не без удовольствия: «Уходи! Ты мне противен! Не звони мне больше!..»

   Все люди жестоки по-разному. Мужчины, например, грубят и лгут. Изворачиваются, как только могут. Однако даже самый жестокий мужчина не крикнет тебе: «Уходи! Между нами все кончено!..» Что касается женщин, то они произносят все это с легкостью и даже не без удовольствия: «Уходи! Ты мне противен! Не звони мне больше!..»

   — На улице и дома · книга
8. «

   Моя жена говорит: — Комплексы есть у всех. Ты не исключение. У тебя комплекс моей неполноценности.

   Моя жена говорит: — Комплексы есть у всех. Ты не исключение. У тебя комплекс моей неполноценности.

   — Соло на ундервуде. Соло на IBM · книга
9. «

   Самые яркие персонажи в литературе — неудавшиеся отрицательные герои. Самые тусклые — неудавшиеся положительные.

   Самые яркие персонажи в литературе — неудавшиеся отрицательные герои. Самые тусклые — неудавшиеся положительные.

   — Соло на ундервуде. Соло на IBM · книга
10. «

    Я продолжаю мечтать о том, чтоб написать хорошую повесть, куда, впрочем, могут войти кое-какие стихи.

    Я продолжаю мечтать о том, чтоб написать хорошую повесть, куда, впрочем, могут войти кое-какие стихи.

    — Сергей Довлатов · книга
11. «

    Мужчина встал. Из кулака его выскользнуло узкое белое лезвие. Тотчас же капитан почувствовал себя большим и мягким. Пропали разом запахи и краски. Погасли все огни. Ощущения жизни, смерти, конца, распада сузились до предела. Они разместились на груди под тонкой сорочкой. Слились в ослепительно белую полоску ножа.

    Мужчина встал. Из кулака его выскользнуло узкое белое лезвие. Тотчас же капитан почувствовал себя большим и мягким. Пропали разом запахи и краски. Погасли все огни. Ощущения жизни, смерти, конца, распада сузились до предела. Они разместились на груди под тонкой сорочкой. Слились в ослепительно белую полоску ножа.

    — Егоров · книга
12. «

    Жена советует: «Тебе надо бегать по утрам». А я отвечаю: «Если побегу, то уже не вернусь…»

    Жена советует: «Тебе надо бегать по утрам». А я отвечаю: «Если побегу, то уже не вернусь…»

    — Компромисс · книга
13. «

    Не бывать тебе американцем. И не уйти от своего прошлого. Это кажется, что тебя окружают небоскребы. Тебя окружает прошлое. То есть мы. Безумные поэты и художники, алкаши и доценты, солдаты и зэки. Еще раз говорю — помни о нас. Нас много, и мы живы. Нас убивают, а мы живем и пишем стихи. В этом кошмаре, в этом аду мы узнаем друг друга не по именам.

    Не бывать тебе американцем. И не уйти от своего прошлого. Это кажется, что тебя окружают небоскребы. Тебя окружает прошлое. То есть мы. Безумные поэты и художники, алкаши и доценты, солдаты и зэки. Еще раз говорю — помни о нас. Нас много, и мы живы. Нас убивают, а мы живем и пишем стихи. В этом кошмаре, в этом аду мы узнаем друг друга не по именам.

    — Ремесло · книга
14. «

    Потом было тесно, и были слова, которые утром мучительно вспоминать. А главное, было утро как таковое, с выплывающими из мрака очертаниями предметов. Утро без разочарования, которого я ждал и опасался. Помню, я даже сказал: – И утро тебе к лицу… Так явно она похорошела без косметики. С этого все и началось.

    Потом было тесно, и были слова, которые утром мучительно вспоминать. А главное, было утро как таковое, с выплывающими из мрака очертаниями предметов. Утро без разочарования, которого я ждал и опасался. Помню, я даже сказал: – И утро тебе к лицу… Так явно она похорошела без косметики. С этого все и началось.

    — Заповедник · книга
15. «

    Я не коллекционировал марок. Не оперировал дождевых червей. Не строил авиамоделей. Более того, я даже не очень любил читать. Мне нравилось кино и безделье.

    Я не коллекционировал марок. Не оперировал дождевых червей. Не строил авиамоделей. Более того, я даже не очень любил читать. Мне нравилось кино и безделье.

    — Зона · книга
16. «

    Я убедился, что любая мысль влюбленного бедняка — преступна.

    Я убедился, что любая мысль влюбленного бедняка — преступна.

    — Чемодан · книга
17. «

    Все мы знаем, что такое боль невысказанных слов.

    Все мы знаем, что такое боль невысказанных слов.

    — Филиал · книга
18. «

    Рай — это, в сущности, то, чего мы лишены.

    Рай — это, в сущности, то, чего мы лишены.

    — Ремесло · книга
19. «

    Мы совсем разные люди и любим разное, но ненавидим, кажется одно и то же. А это гораздо важнее. Мы оба больше всего ненавидим и презираем шарлатанов.

    Мы совсем разные люди и любим разное, но ненавидим, кажется одно и то же. А это гораздо важнее. Мы оба больше всего ненавидим и презираем шарлатанов.

    — Сергей Довлатов · книга
20. «

    ... кот Ефим, глубоко уважаемый мною за чуткость. Не в пример моим лучшим друзьям и знакомым, он стремился быть человеком...

    ... кот Ефим, глубоко уважаемый мною за чуткость. Не в пример моим лучшим друзьям и знакомым, он стремился быть человеком...

    — Заповедник · книга