37 известных цитат Сергея Кургиняна

Главное одно. Советский Союз был единственной державой, ипостасью русской империи, которая была на втором месте по экономике. И в полном масштабе была сверх-державой. А вот каждый раз, когда Россия, ненавидимая Западом, не имеет второе место в мире, а имеет 7-е, возникает Крымский сценарий. При котором любое объединение западных стран и любая мощная коалиция вызывает у России массу проблем. Конечно, ядерное оружие резко облегчает ситуацию, но те не менее... Значит, вопрос заключается в том, что великое достижение большевизма заключалось в том, что ценой этой самой демократии, т.е. болтовни, он сумел вывести страну с 7-го места на второе. И выиграть войну.

Ничто никогда не вернется, если не произойдет подлинного катарсиса. То есть осознания своей вины за произошедшую катастрофу.

История есть движение от одних идеалов к другим.

Если поделить человечество и сказать, что это – не люди, то на следующем этапе несколько миллиардов этих нелюдей умрёт, и будет создан аппарат для этого уничтожения. Оставшихся ждёт участь, по отношению к которой Древний Египет, Вавилон и все прочее – это толерантные, гуманистические общества.

Необходимо очень большое усилие волевое, интеллектуальное, даже с точки зрения трудоспособности. Мы живем в XXI веке, на нас вываливаются такие груды этой информации, что просеивать ее становится всё трудней. Вот когда я говорю, что это всё необходимо, я имею в виду ответ на вызов. В происходящем есть некий вызов, причем, как мне представляется, предельный... Эти вызовы могут быть адресованы отдельным мирам — цивилизациям, как говорят в таких случаях, — или всей цивилизации в целом. И если она на этот вызов не отвечает — отдельная цивилизация, мир или цивилизация в целом, — то происходит катастрофа. Она перестает существовать.

Это Америка — полная демократия, но она с помощью винтовки с оптическим прицелом когда надо.

Я хочу сказать, что в принципе классическая великая революция и то, что произошло в Октябре — это совершенно разные вещи. Великая французская буржуазная революция — это классика революции. Как и английская. В Октябре произошло другое. Исчерпанный буржуазный класс, не способный держать государство, не предложивший никаких реформ, который революционный Конвент или Законодательное Собрание во Франции предлагал моментально, не осуществивший изменения в кратчайшие сроки, как это было во Франции, исчерпался. Был класс, да спекся. Значит этот класс оказался полностью несостоятельным. Страна умирала. Она падала как система, вниз, в бездну, и ее просто подхватили большевики. Они подхватили страну, которая просто летела вниз и разбилась бы. Небольшая группа людей, мечтающая об историческом проекте, подхватила, спасла страну и создала новую страну. Вот что произошло.

Развитие — это проблематизация рамок, считающихся несомненными.

Человек, не выявляющий закономерности — это безумец. Человек, смирившийся с закономерностью — дрожащая тварь.

Русский народ великий государственный народ! Он создал самое сильное государство! Он великий собиратель! Он дважды!!! Дважды!!!... в двадцатом веке это государство разрушил. Дважды... потому что перестал любить. Вот перестал любить почему-то и всё. Вот когда он любит — он собирает, когда нет — возникает то, что возникает.

Сосредоточенная воля — как лазер. Она прожигает броню. Нужно только уметь ее сосредотачивать.

Все-таки инерция прозападного существования в данный момент, когда мы разговариваем, невероятно сильна. Она сильна не в народе, который давно стоит на анти-западных позициях. И не в самых верхушечных слоях, которые понимают, что к чему. Она сильна в средних слоях элиты, которые глубоко укоренены на Запад. Они продолжают смотреть туда. Когда умрет надежда на партнерство с Европой? Сколько еще можно изнашивать терпение нации на эти тщетные попытки — потому что мы рвемся на Запад? Причем все понимают, что каждый шаг туда — это смерть страны. И единственное, что можно сделать — это повернуться в другую сторону.

Компромисс и предательство — вещи разные.

Бетховен говорит о всей жизни. Не о молодости (одной жизни), после которой наступает зрелость (совсем другая жизнь). Вся жизнь человеческая от колыбели до могилы это борьба с роком.

Впервые есть время, когда действительно можно восходить, в полном обьёме. А если начнёшь восходить, изменится всё. Слишком сильно изменится мир, слишком сильно изменится власть. Поэтому делать ты этого не должен.

Нет пути к Победе без создания теории Его Величества Поражения.

21-й век стал временем, когда человек в наибольшей степени может соединиться со своими личностными ресурсами — открыть свои тайны — и в наибольшей степени лишён этой возможности.

Человек умирает, использовав два-три процента самого себя.

Для того чтобы ждать, нужно сохранять время. Хотя бы как внутреннюю историю. Если ты потеряешь время, то потеряешь и ожидание.

Власть – это нечто весьма и весьма специфическое. С древнейших времён это понимали, ибо уже у Эсхила мятежного титана Прометея приковывать к Кавказу ведут под руки два существа – Сила и Власть. Уже сказав это, первый греческий трагик, фактически не вышедший ещё из лона мифа, сказал, что власть – это не сила. Когда человек хулиганит в зале, и вы приказываете охранникам его вывести, вы применяете силу, но это не значит, что вы – власть. Власть – когда вы тихим голосом говорите: «Выйди!» – и он выйдет.