51 цитата от Шарля Бодлера

Ниже 51 цитата Шарля Бодлера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Любовь — это роза. Каждый лепесток — иллюзия, Каждый шип — реальность.

   Любовь — это роза. Каждый лепесток — иллюзия, Каждый шип — реальность.
2. «

   Сам Дьявол нас влечет сетями преступленья И, смело шествуя среди зловонной тьмы, Мы к Аду близимся, но даже в бездне мы Без дрожи ужаса хватаем наслажденья.

   Сам Дьявол нас влечет сетями преступленья И, смело шествуя среди зловонной тьмы, Мы к Аду близимся, но даже в бездне мы Без дрожи ужаса хватаем наслажденья.

   — Цветы зла · книга
3. «

   Почему вид моря доставляет нам такое бесконечное и неизбывное удовольствие? Потому что море наводит на мысли о необъятности и движении. Шесть-семь лье кажутся человеку лучом бесконечности. Вот она, бесконечность, пусть и в миниатюре. Что за беда, коль скоро этого довольно, чтобы намекнуть на идею полной бесконечности? Двенадцати-четырнадцати лье (в диаметре), двенадцати-четырнадцати лье зыблющейся воды довольно, чтобы создать самое полное представление о прекрасном, какое доступно человеку в его временном пристанище.

   Почему вид моря доставляет нам такое бесконечное и неизбывное удовольствие? Потому что море наводит на мысли о необъятности и движении. Шесть-семь лье кажутся человеку лучом бесконечности. Вот она, бесконечность, пусть и в миниатюре. Что за беда, коль скоро этого довольно, чтобы намекнуть на идею полной бесконечности? Двенадцати-четырнадцати лье (в диаметре), двенадцати-четырнадцати лье зыблющейся воды довольно, чтобы создать самое полное представление о прекрасном, какое доступно человеку в его временном пристанище.

   — Парижский сплин · книга
4. «

   По мере того как человеческое существо продвигается по дороге жизни, роман, потрясавший его в юности, и волшебная сказка, восхищавшая его в детстве, сами собой увядают и меркнут.

   По мере того как человеческое существо продвигается по дороге жизни, роман, потрясавший его в юности, и волшебная сказка, восхищавшая его в детстве, сами собой увядают и меркнут.

   — Искусственный рай · книга
5. «

   Гойя — дьявольский шабаш, где мерзкие хари Чей-то выкидыш варят, блудят старики, Молодятся старухи и в пьяном угаре Голой девочке бес надевает чулки.

   Гойя — дьявольский шабаш, где мерзкие хари Чей-то выкидыш варят, блудят старики, Молодятся старухи и в пьяном угаре Голой девочке бес надевает чулки.
6. «

   В моей душе — зима, и снова гнев и дрожь, И безотчетный страх, и снова труд суровый; Как солнца льдистый диск, так, сердце, ты замрешь, Ниспав в полярный ад громадою багровой!

   В моей душе — зима, и снова гнев и дрожь, И безотчетный страх, и снова труд суровый; Как солнца льдистый диск, так, сердце, ты замрешь, Ниспав в полярный ад громадою багровой!

   — Цветы зла · книга
7. «

   Всех возлюбив, поэт встречал лишь подозренья; От кротости его смелея с каждым днем, Все слушали: кому возносит пени, Жестокость испытать хотели все на нем.

   Всех возлюбив, поэт встречал лишь подозренья; От кротости его смелея с каждым днем, Все слушали: кому возносит пени, Жестокость испытать хотели все на нем.
8. «

   Страданье — путь один в обитель славы вечной, Туда, где адских ков, земных скорбей конец; Из всех веков и царств Вселенной бесконечной Я для себя сплету мистический венец!

   Страданье — путь один в обитель славы вечной, Туда, где адских ков, земных скорбей конец; Из всех веков и царств Вселенной бесконечной Я для себя сплету мистический венец!
9. «

   La Haine est un ivrogne au fond d'une taverne, Qui sent toujours la soif naître de la liqueur Et se multiplier comme l'hydre de Lerne.

   La Haine est un ivrogne au fond d'une taverne, Qui sent toujours la soif naître de la liqueur Et se multiplier comme l'hydre de Lerne.
10. «

    Для того чтобы не быть страждущим рабом Времени, опьяняйтесь; опьяняйтесь непрестанно! Вином, поэзией или истиной — чем угодно!

    Для того чтобы не быть страждущим рабом Времени, опьяняйтесь; опьяняйтесь непрестанно! Вином, поэзией или истиной — чем угодно!

    — Парижский сплин · книга
11. «

    Из-за излома злых бровей Твой облик кажется мне диким И с ангельским не схож он ликом, Колдунья с живостью очей.

    Из-за излома злых бровей Твой облик кажется мне диким И с ангельским не схож он ликом, Колдунья с живостью очей.
12. «

    Работа, пусть и небольшая, но повторенная триста шестьдесят пять раз, приносит триста шестьдесят пять раз деньги, пусть и небольшие, но в сумме образующие целое состояние. А заодно одаряет и славой.

    Работа, пусть и небольшая, но повторенная триста шестьдесят пять раз, приносит триста шестьдесят пять раз деньги, пусть и небольшие, но в сумме образующие целое состояние. А заодно одаряет и славой.

    — Парижский сплин · книга
13. «

    Человек, ничего не пьющий кроме воды, что-то скрывает от своих ближних.

    Человек, ничего не пьющий кроме воды, что-то скрывает от своих ближних.

    — Вино и гашиш · книга
14. «

    Две недели я просидел, запершись, у себя в комнате, в окружении книг, модных в то время (лет шестнадцать-семнадцать тому назад); я говорю о книгах, в которых идет речь об искусстве сделать людей счастливыми, мудрыми и богатыми в двадцать четыре часа. И вот я переварил — точнее, проглотил — все измышления всех этих толкователей всеобщего счастья, — и тех, кто советует всем беднякам сделаться рабами, и тех, кто их заверяет, что все они — свергнутые короли. Не стоит удивляться, что в результате я оказался в состоянии, близком к обмороку или помешательству.

    Две недели я просидел, запершись, у себя в комнате, в окружении книг, модных в то время (лет шестнадцать-семнадцать тому назад); я говорю о книгах, в которых идет речь об искусстве сделать людей счастливыми, мудрыми и богатыми в двадцать четыре часа. И вот я переварил — точнее, проглотил — все измышления всех этих толкователей всеобщего счастья, — и тех, кто советует всем беднякам сделаться рабами, и тех, кто их заверяет, что все они — свергнутые короли. Не стоит удивляться, что в результате я оказался в состоянии, близком к обмороку или помешательству.

    — Парижский сплин · книга
15. «

    В литературе, как в теологии, дела без милосердия — ничто.

    В литературе, как в теологии, дела без милосердия — ничто.

    — Цветы зла · книга
16. «

    Тебя, как небосвод ночной, я обожаю; Ты — урна горести, молчальница большая, И тем сильней люблю, чем ты бежишь сильней. Неумолимый зверь, Жестокая! Тебя я За эту холодность сильнее обожаю.

    Тебя, как небосвод ночной, я обожаю; Ты — урна горести, молчальница большая, И тем сильней люблю, чем ты бежишь сильней. Неумолимый зверь, Жестокая! Тебя я За эту холодность сильнее обожаю.
17. «

    Не стану спорить, ты умна! Но женщин украшают слёзы. Так будь красива и грустна, В пейзаже зыбь воды нужна, И зелень обновляют грозы.

    Не стану спорить, ты умна! Но женщин украшают слёзы. Так будь красива и грустна, В пейзаже зыбь воды нужна, И зелень обновляют грозы.

    — Цветы зла · книга
18. «

    Вы, ангел прелести, теряли счет морщинам? Угрозы старости уж леденили вас? Там в нежной глубине влюбленно-синих глаз Вы не читали снисхождения к сединам Вы, ангел прелести, теряли счет морщинами?

    Вы, ангел прелести, теряли счет морщинам? Угрозы старости уж леденили вас? Там в нежной глубине влюбленно-синих глаз Вы не читали снисхождения к сединам Вы, ангел прелести, теряли счет морщинами?

    — Цветы зла · книга
19. «

    Дитя счастливое! Зачем горишь желаньем Увидеть Францию, пронзенную страданьем, Где людям тесно жить; зачем судьбу свою Спешишь вручить рукам гребцов и кораблю, Проститься навсегда с любимым тамарином? Полуодетая, под призрачным муслином, Дрожа от холода и вьюги снеговой, Ты вспомнишь прошлое и вольный край родной; И твой свободный торс сожмут тиски корсета, Ты будешь торговать собою — и за это В притонах городских приют отыщешь свой, Дерев кокосовых ища во мгле сырой!

    Дитя счастливое! Зачем горишь желаньем Увидеть Францию, пронзенную страданьем, Где людям тесно жить; зачем судьбу свою Спешишь вручить рукам гребцов и кораблю, Проститься навсегда с любимым тамарином? Полуодетая, под призрачным муслином, Дрожа от холода и вьюги снеговой, Ты вспомнишь прошлое и вольный край родной; И твой свободный торс сожмут тиски корсета, Ты будешь торговать собою — и за это В притонах городских приют отыщешь свой, Дерев кокосовых ища во мгле сырой!

    — Цветы зла · книга
20. «

    Я не могу себе представить красоты, не связанной с несчастьем.

    Я не могу себе представить красоты, не связанной с несчастьем.