91 мудрых мыслей Шарля Бодлера

Ниже 91 цитата Шарля Бодлера — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   почти вся наша самобытность определяется той печатью, которую накладывает на наши ощущения время.

   почти вся наша самобытность определяется той печатью, которую накладывает на наши ощущения время.

   — Поэт современной жизни · книга
2. «

   Всех возлюбив, поэт встречал лишь подозренья; От кротости его смелея с каждым днем, Все слушали: кому возносит пени, Жестокость испытать хотели все на нем.

   Всех возлюбив, поэт встречал лишь подозренья; От кротости его смелея с каждым днем, Все слушали: кому возносит пени, Жестокость испытать хотели все на нем.
3. «

   Тебя, как небосвод ночной, я обожаю; Ты — урна горести, молчальница большая, И тем сильней люблю, чем ты бежишь сильней. Неумолимый зверь, Жестокая! Тебя я За эту холодность сильнее обожаю.

   Тебя, как небосвод ночной, я обожаю; Ты — урна горести, молчальница большая, И тем сильней люблю, чем ты бежишь сильней. Неумолимый зверь, Жестокая! Тебя я За эту холодность сильнее обожаю.
4. «

   В бутылках в поздний час душа вина запела: «В темнице из стекла меня сдавил сургуч, Но песнь моя звучит и ввысь несется смело; В ней обездоленным привет и теплый луч!

   В бутылках в поздний час душа вина запела: «В темнице из стекла меня сдавил сургуч, Но песнь моя звучит и ввысь несется смело; В ней обездоленным привет и теплый луч!

   — Цветы зла · книга
5. «

   А Бог — не сердится, что гул богохулений В благую высь идет из наших грешных стран? Он, как пресыщенный, упившийся тиран, Спокойно спит под шум проклятий и молений.

   А Бог — не сердится, что гул богохулений В благую высь идет из наших грешных стран? Он, как пресыщенный, упившийся тиран, Спокойно спит под шум проклятий и молений.
6. «

   Под твой атласный башмачок, Под ноги в шелке, — положу я Мою восторженность большую, И дарование, и рок!

   Под твой атласный башмачок, Под ноги в шелке, — положу я Мою восторженность большую, И дарование, и рок!
7. «

   Ils me disent, tes yeux, clairs comme le cristal: «Pour toi, bizarre amant, quel est donc mon mérite?» – Sois charmante et tais-toi! Mon coeur, que tout irrite, Excepté la candeur de l’antique animal,

   Ils me disent, tes yeux, clairs comme le cristal: «Pour toi, bizarre amant, quel est donc mon mérite?» – Sois charmante et tais-toi! Mon coeur, que tout irrite, Excepté la candeur de l’antique animal,
8. «

   Что красоту, любовь — все в мире смерть уносит, Что сердце — временный оплот. Все чувства, все мечты Забвенье в сумку бросит И жадной Вечности вернет.

   Что красоту, любовь — все в мире смерть уносит, Что сердце — временный оплот. Все чувства, все мечты Забвенье в сумку бросит И жадной Вечности вернет.
9. «

   Упорен в нас порок, раскаянье — притворно; За все сторицею себе воздать спеша, Опять путем греха, смеясь, скользит душа, Слезами трусости омыв свой путь позорный.

   Упорен в нас порок, раскаянье — притворно; За все сторицею себе воздать спеша, Опять путем греха, смеясь, скользит душа, Слезами трусости омыв свой путь позорный.

   — Цветы зла · книга
10. «

    О, как наш мир велик при скудном свете лампы, Как взорам прошлого он бесконечно мал!

    О, как наш мир велик при скудном свете лампы, Как взорам прошлого он бесконечно мал!
11. «

    Женщина – это приглашение к счастью.

    Женщина – это приглашение к счастью.
12. «

    ... Мы всходим на корабль, и происходит встреча Безмерности мечты с предельностью морей.

    ... Мы всходим на корабль, и происходит встреча Безмерности мечты с предельностью морей.
13. «

    Они не поняли друг друга — и все обошлось благополучно.

    Они не поняли друг друга — и все обошлось благополучно.

    — Терзания опиомана · книга
14. «

    Допустимо ли так низко пасть, чтобы вообразить себя счастливым?

    Допустимо ли так низко пасть, чтобы вообразить себя счастливым?
15. «

    Скажи, откуда ты приходишь, Красота? Твой взор – лазурь небес иль порожденье ада? Ты, как вино, пьянишь прильнувшие уста, Равно ты радости и козни сеять рада.

    Скажи, откуда ты приходишь, Красота? Твой взор – лазурь небес иль порожденье ада? Ты, как вино, пьянишь прильнувшие уста, Равно ты радости и козни сеять рада.

    — Цветы зла · книга
16. «

    Что такое любовь? Потребность выйти за пределы самого себя. Человек — обожающее, обожествляющее животное. Обожать, обожествлять — значит приносить себя в жертву, проституировать себя. Так что всякая любовь — проституция.

    Что такое любовь? Потребность выйти за пределы самого себя. Человек — обожающее, обожествляющее животное. Обожать, обожествлять — значит приносить себя в жертву, проституировать себя. Так что всякая любовь — проституция.

    — Моё обнажённое сердце · книга
17. «

    Бог — это единственное существо, которому для того, чтобы править, даже не нужно существовать.

    Бог — это единственное существо, которому для того, чтобы править, даже не нужно существовать.
18. «

    Но она скорее вызывает мысль о луне, которая, вне всякого сомнения, одарила ее своей роковою властью; не о бледной идиллической луне, что похожа на холодную новобрачную, но луне зловещей и дурманящей, что смотрит из глубины грозовой ночи сквозь рваные клочья бегущих облаков; не о тихой и кроткой луне, которая озаряет сон праведников, но луне, свергнутой с небес, побежденной и вновь восставшей, к которой фессалийские колдуньи возносят свои заклинания, танцуя на сгибающейся от ужаса траве.

    Но она скорее вызывает мысль о луне, которая, вне всякого сомнения, одарила ее своей роковою властью; не о бледной идиллической луне, что похожа на холодную новобрачную, но луне зловещей и дурманящей, что смотрит из глубины грозовой ночи сквозь рваные клочья бегущих облаков; не о тихой и кроткой луне, которая озаряет сон праведников, но луне, свергнутой с небес, побежденной и вновь восставшей, к которой фессалийские колдуньи возносят свои заклинания, танцуя на сгибающейся от ужаса траве.

    — Парижский сплин · книга
19. «

    Февраль, седой ворчун и враг всего живого, Насвистывая марш зловещий похорон, В предместьях сеет смерть и льёт холодный сон На бледных жителей кладбища городского.

    Февраль, седой ворчун и враг всего живого, Насвистывая марш зловещий похорон, В предместьях сеет смерть и льёт холодный сон На бледных жителей кладбища городского.
20. «

    Воспоминания, вы тяжелей, чем скалы.

    Воспоминания, вы тяжелей, чем скалы.

    — Цветы зла · книга