Шелби Махёрин: 32 высказываний о главном

Подборка из 32 цитаты Шелби Махёрина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Я не желала быть ничьей жертвой. Ни тогда. Ни теперь. Никогда.

   Я не желала быть ничьей жертвой. Ни тогда. Ни теперь. Никогда.

   — Луиза ле Блан · книга
2. «

   Я не дрогну. Не поддамся сомнениям. Я заставлю их страдать так же, как страдали мы.

   Я не дрогну. Не поддамся сомнениям. Я заставлю их страдать так же, как страдали мы.

   — Моргана ле Блан · книга
3. «

   – Тебя никто поджаривать не станет, – проворчала я, когда мы двинулись дальше. – Ты не ведьма. – Это верно, – согласился он, задумчиво кивая. – Хотя мне подобный дар очень пригодился бы. Я всегда считал несправедливым, что все веселье досталось женщинам.

   – Тебя никто поджаривать не станет, – проворчала я, когда мы двинулись дальше. – Ты не ведьма. – Это верно, – согласился он, задумчиво кивая. – Хотя мне подобный дар очень пригодился бы. Я всегда считал несправедливым, что все веселье досталось женщинам.

   — Луиза ле Блан · книга
4. «

   Наши жизни служат отражением наших сердец.

   Наши жизни служат отражением наших сердец.

   — Змей и голубка · книга
5. «

   Рид во всем был аккуратен, прилежен, все у него было на местах и по полочкам. Не ведая сомнений, он видел мир черно-белым и от угольной грязной серости, что находилась между, не страдал.

   Рид во всем был аккуратен, прилежен, все у него было на местах и по полочкам. Не ведая сомнений, он видел мир черно-белым и от угольной грязной серости, что находилась между, не страдал.

   — Луиза ле Блан · книга
6. «

   Между удовольствием и болью очень тонкая грань.

   Между удовольствием и болью очень тонкая грань.

   — Луиза ле Блан · книга
7. «

   Чем больше людей недовольно ворчали вокруг, тем громче она говорила. Тем безумнее двигалась. Тем шире улыбалась. Она наслаждалась их неодобрением.

   Чем больше людей недовольно ворчали вокруг, тем громче она говорила. Тем безумнее двигалась. Тем шире улыбалась. Она наслаждалась их неодобрением.

   — Рид Диггори · книга
8. «

   Любовь – не что иное, как болезнь. Отчаянная жажда любви – подлинная хворь. И я вижу по твоим глазам, как она пожирает, ослабляет тебя. Она уже осквернила твой дух.

   Любовь – не что иное, как болезнь. Отчаянная жажда любви – подлинная хворь. И я вижу по твоим глазам, как она пожирает, ослабляет тебя. Она уже осквернила твой дух.

   — Моргана ле Блан · книга
9. «

   Да какого же хера все в этом королевстве пытаются прикончить мою жену?

   Да какого же хера все в этом королевстве пытаются прикончить мою жену?

   — Рид Диггори · книга
10. «

    Ненависть способна разрушить личность.

    Ненависть способна разрушить личность.

    — Кровь и мед · книга
11. «

    Пусть ваши глаза будут остры, а клинки – еще острее.

    Пусть ваши глаза будут остры, а клинки – еще острее.

    — Жан-Люк Туссен · книга
12. «

    Пусть внемлет каждый Божьему учению, гласит оно: гордыня — путь к падения.

    Пусть внемлет каждый Божьему учению, гласит оно: гордыня — путь к падения.

    — Николина · книга
13. «

    В моем голосе слилась воедино еще дюжина чужих голосов, и слово прозвучало странно и красиво – присутствие моих предков придало ему силы. Их прах, который земля поглощала, пока он сам не стал землей – и воздухом, и деревьями, и водой, – отозвался у меня под ногами монотонным гулом, пронизавшим насквозь все мое тело.

    В моем голосе слилась воедино еще дюжина чужих голосов, и слово прозвучало странно и красиво – присутствие моих предков придало ему силы. Их прах, который земля поглощала, пока он сам не стал землей – и воздухом, и деревьями, и водой, – отозвался у меня под ногами монотонным гулом, пронизавшим насквозь все мое тело.

    — Луиза ле Блан · книга
14. «

    В отличие от Белых дам, Алые не подчинялись никаким правилам и законам. Их колдовство не требовало равновесия. Оно могло быть диким, непредсказуемым… И некоторые из моего рода даже считали его опасным.

    В отличие от Белых дам, Алые не подчинялись никаким правилам и законам. Их колдовство не требовало равновесия. Оно могло быть диким, непредсказуемым… И некоторые из моего рода даже считали его опасным.

    — Луиза ле Блан · книга
15. «

    Я любила его. Очень сильно любила. И эта любовь хранилась не только в сердце и разуме. Такую любовь нельзя познать однажды и просто позабыть после. Нельзя коснуться ее и не ощутить прикосновения в ответ. Нет… эта любовь иная. Неизменная, нерушимая. Эта любовь исходит из души.

    Я любила его. Очень сильно любила. И эта любовь хранилась не только в сердце и разуме. Такую любовь нельзя познать однажды и просто позабыть после. Нельзя коснуться ее и не ощутить прикосновения в ответ. Нет… эта любовь иная. Неизменная, нерушимая. Эта любовь исходит из души.

    — Луиза ле Блан · книга
16. «

    От сожалений толку нет.

    От сожалений толку нет.

    — Луиза ле Блан · книга
17. «

    Мне тошно тешить себя надеждой, но и не надеяться я не могу.

    Мне тошно тешить себя надеждой, но и не надеяться я не могу.

    — Боги и чудовища · книга
18. «

    Большая толпа – это целое море денег, и я планирую в нем утопиться.

    Большая толпа – это целое море денег, и я планирую в нем утопиться.

    — Змей и голубка · книга
19. «

    Одно из величайших испытаний в жизни — понять и признать, кто мы есть и что у нас на уме.

    Одно из величайших испытаний в жизни — понять и признать, кто мы есть и что у нас на уме.

    — Боги и чудовища · книга
20. «

    — А почему ты не показываешь свои шрамы, Селия? — У меня их нет. — Не все шрамы видны.

    — А почему ты не показываешь свои шрамы, Селия? — У меня их нет. — Не все шрамы видны.

    — Боги и чудовища · книга