30 цитат Шелби Махёрина — подборка на все случаи

Подборка из 30 цитат Шелби Махёрина: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Пусть внемлет каждый Божьему учению, гласит оно: гордыня — путь к падения.

   Пусть внемлет каждый Божьему учению, гласит оно: гордыня — путь к падения.

   — Николина · книга
2. «

   Смерть дочери служила ему предупреждением – никому не позволено безнаказанно наживаться на ведьмах.

   Смерть дочери служила ему предупреждением – никому не позволено безнаказанно наживаться на ведьмах.

   — Змей и голубка · книга
3. «

   Я любила его. Очень сильно любила. И эта любовь хранилась не только в сердце и разуме. Такую любовь нельзя познать однажды и просто позабыть после. Нельзя коснуться ее и не ощутить прикосновения в ответ. Нет… эта любовь иная. Неизменная, нерушимая. Эта любовь исходит из души.

   Я любила его. Очень сильно любила. И эта любовь хранилась не только в сердце и разуме. Такую любовь нельзя познать однажды и просто позабыть после. Нельзя коснуться ее и не ощутить прикосновения в ответ. Нет… эта любовь иная. Неизменная, нерушимая. Эта любовь исходит из души.

   — Луиза ле Блан · книга
4. «

   Мне тошно тешить себя надеждой, но и не надеяться я не могу.

   Мне тошно тешить себя надеждой, но и не надеяться я не могу.

   — Боги и чудовища · книга
5. «

   — Да, она ведьма. — Каким образом? — Каким образом она ведьма? — Я знала, что дразнить Архиепископа не стоит, но просто не могла удержаться. — Ну, полагаю, когда ведьма и мужчина сильно-сильно любят друг друга...

   — Да, она ведьма. — Каким образом? — Каким образом она ведьма? — Я знала, что дразнить Архиепископа не стоит, но просто не могла удержаться. — Ну, полагаю, когда ведьма и мужчина сильно-сильно любят друг друга...

   — Луиза ле Блан · книга
6. «

   Мужчины, быть может, и гордецы, но вот женщины прекрасно знают, когда пора делать ноги.

   Мужчины, быть может, и гордецы, но вот женщины прекрасно знают, когда пора делать ноги.

   — Луиза ле Блан · книга
7. «

   Чем больше людей недовольно ворчали вокруг, тем громче она говорила. Тем безумнее двигалась. Тем шире улыбалась. Она наслаждалась их неодобрением.

   Чем больше людей недовольно ворчали вокруг, тем громче она говорила. Тем безумнее двигалась. Тем шире улыбалась. Она наслаждалась их неодобрением.

   — Рид Диггори · книга
8. «

   Коко была Алой дамой и потому, в отличие от меня и других Белых дам, черпала свою магию не из земли. Нет, ее колдовство шло изнутри. От крови.

   Коко была Алой дамой и потому, в отличие от меня и других Белых дам, черпала свою магию не из земли. Нет, ее колдовство шло изнутри. От крови.

   — Луиза ле Блан · книга
9. «

   Раскрыть тайну человека – все равно что пролить его кровь.

   Раскрыть тайну человека – все равно что пролить его кровь.

   — Кровь и мед · книга
10. «

    – Тебя никто поджаривать не станет, – проворчала я, когда мы двинулись дальше. – Ты не ведьма. – Это верно, – согласился он, задумчиво кивая. – Хотя мне подобный дар очень пригодился бы. Я всегда считал несправедливым, что все веселье досталось женщинам.

    – Тебя никто поджаривать не станет, – проворчала я, когда мы двинулись дальше. – Ты не ведьма. – Это верно, – согласился он, задумчиво кивая. – Хотя мне подобный дар очень пригодился бы. Я всегда считал несправедливым, что все веселье досталось женщинам.

    — Луиза ле Блан · книга
11. «

    В отличие от Белых дам, Алые не подчинялись никаким правилам и законам. Их колдовство не требовало равновесия. Оно могло быть диким, непредсказуемым… И некоторые из моего рода даже считали его опасным.

    В отличие от Белых дам, Алые не подчинялись никаким правилам и законам. Их колдовство не требовало равновесия. Оно могло быть диким, непредсказуемым… И некоторые из моего рода даже считали его опасным.

    — Луиза ле Блан · книга
12. «

    В моем голосе слилась воедино еще дюжина чужих голосов, и слово прозвучало странно и красиво – присутствие моих предков придало ему силы. Их прах, который земля поглощала, пока он сам не стал землей – и воздухом, и деревьями, и водой, – отозвался у меня под ногами монотонным гулом, пронизавшим насквозь все мое тело.

    В моем голосе слилась воедино еще дюжина чужих голосов, и слово прозвучало странно и красиво – присутствие моих предков придало ему силы. Их прах, который земля поглощала, пока он сам не стал землей – и воздухом, и деревьями, и водой, – отозвался у меня под ногами монотонным гулом, пронизавшим насквозь все мое тело.

    — Луиза ле Блан · книга
13. «

    Мы коротко обнялись, но прощаться никому не хотелось. Прощание – это навсегда, а мы обязательно еще когда-нибудь встретимся. Я не знала, когда и где, но знала, что сделаю для этого все возможное.

    Мы коротко обнялись, но прощаться никому не хотелось. Прощание – это навсегда, а мы обязательно еще когда-нибудь встретимся. Я не знала, когда и где, но знала, что сделаю для этого все возможное.

    — Луиза ле Блан · книга
14. «

    Твоим рождением я нанесла удар по Церкви. Твоей смертью я нанесу удар по короне. И оба этих столпа вскоре падут.

    Твоим рождением я нанесла удар по Церкви. Твоей смертью я нанесу удар по короне. И оба этих столпа вскоре падут.

    — Моргана ле Блан · книга
15. «

    Ненависть способна разрушить личность.

    Ненависть способна разрушить личность.

    — Кровь и мед · книга
16. «

    – Спасибо тебе за помощь. – Ах, Луи, ты ведь знаешь, как я не люблю это слово. «Помощь» подразумевает, что я оказываю тебе услугу. – И впрямь, боже тебя упаси хоть что-нибудь в жизни сделать по доброте душевной и от чистого сердца. – В моем сердце ничего чистого нет. Только золото.

    – Спасибо тебе за помощь. – Ах, Луи, ты ведь знаешь, как я не люблю это слово. «Помощь» подразумевает, что я оказываю тебе услугу. – И впрямь, боже тебя упаси хоть что-нибудь в жизни сделать по доброте душевной и от чистого сердца. – В моем сердце ничего чистого нет. Только золото.

    — Луиза ле Блан · книга
17. «

    Равно как два ума не могут мыслить одинаково, так же и две ведьмы не способны одинаково колдовать. Все мы видим мир по-разному.

    Равно как два ума не могут мыслить одинаково, так же и две ведьмы не способны одинаково колдовать. Все мы видим мир по-разному.

    — Змей и голубка · книга
18. «

    Любовь способна обратить в глупца любого.

    Любовь способна обратить в глупца любого.

    — Моргана ле Блан · книга
19. «

    Одно из величайших испытаний в жизни — понять и признать, кто мы есть и что у нас на уме.

    Одно из величайших испытаний в жизни — понять и признать, кто мы есть и что у нас на уме.

    — Боги и чудовища · книга
20. «

    Только глупцы плачут о том, что ещё не свершилось.

    Только глупцы плачут о том, что ещё не свершилось.

    — Кровь и мед · книга