54 лучших фразы Шеннона Чакраборти

Шеннон Чакраборти — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 54 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   К черту врачевание, мое настоящее призвание – разрушать свою жизнь, а потом восстанавливать ее с нуля.

   К черту врачевание, мое настоящее призвание – разрушать свою жизнь, а потом восстанавливать ее с нуля.

   — Нари · книга
2. «

   Знали бы вы, сколько раз мне приходилось выслушивать нотации об истеричности женщин, но все мужчины, которых я знала, еще дали бы нам фору.

   Знали бы вы, сколько раз мне приходилось выслушивать нотации об истеричности женщин, но все мужчины, которых я знала, еще дали бы нам фору.

   — Нари · книга
3. «

   Вино всегда составит компанию, когда ты летишь в пропасть.

   Вино всегда составит компанию, когда ты летишь в пропасть.

   — Мунтадир аль-Кахтани · книга
4. «

   – Он помог нам, и я помогла ему. Не люблю оставаться в долгу. – Не все должно сводиться к сделке. – А жаль. Так было бы проще.

   – Он помог нам, и я помогла ему. Не люблю оставаться в долгу. – Не все должно сводиться к сделке. – А жаль. Так было бы проще.

   — Нари · книга
5. «

   – Разве нет вещей, ради которых стоит рисковать? – Нет. Потому что сотни других заплатят за твой риск.

   – Разве нет вещей, ради которых стоит рисковать? – Нет. Потому что сотни других заплатят за твой риск.

   — Ализейд аль-Кахтани · книга
6. «

   Перезрелость одного – сладость другого.

   Перезрелость одного – сладость другого.

   — Нари · книга
7. «

   Я не знаю, как заставить тебя прогнуться, Ализейд. Я угрожал тебе, я убил твоих союзников-шафитов, изгнал твою мать, подсылал к тебе убийц… и все же ты идешь наперекор. Я надеюсь, твое сердце окажется слабее, чем твое чувство справедливости… или, может быть, мудрее.

   Я не знаю, как заставить тебя прогнуться, Ализейд. Я угрожал тебе, я убил твоих союзников-шафитов, изгнал твою мать, подсылал к тебе убийц… и все же ты идешь наперекор. Я надеюсь, твое сердце окажется слабее, чем твое чувство справедливости… или, может быть, мудрее.

   — Гасан аль-Кахтани · книга
8. «

   Народ в своем большинстве желает лишь безопасности для своих семей, еды на столе и крыши над головой. Дайте им это, и они откажутся от изобилия. Дайте им одно лишь насилие, и они присоединятся к идеалистам, требующим вашей казни.

   Народ в своем большинстве желает лишь безопасности для своих семей, еды на столе и крыши над головой. Дайте им это, и они откажутся от изобилия. Дайте им одно лишь насилие, и они присоединятся к идеалистам, требующим вашей казни.

   — Мунтадир аль-Кахтани · книга
9. «

   – Говоришь как политик. – А ты говоришь как пессимистка. Но это еще не значит, что мы не сработаемся.

   – Говоришь как политик. – А ты говоришь как пессимистка. Но это еще не значит, что мы не сработаемся.

   — Субхашини Сен · книга
10. «

    Видеть, как разрушаются твои мечты, больнее, чем никогда не мечтать.

    Видеть, как разрушаются твои мечты, больнее, чем никогда не мечтать.

    — Нари · книга
11. «

    – Где ты была, Нари? Только честно. – Ты поверишь, если я скажу, что происхожу из древнего рода джиннов-целителей и была пленницей в скрытном волшебном королевстве на другом конце света? – Даже тебе не под силу выдать такую небылицу за правду.

    – Где ты была, Нари? Только честно. – Ты поверишь, если я скажу, что происхожу из древнего рода джиннов-целителей и была пленницей в скрытном волшебном королевстве на другом конце света? – Даже тебе не под силу выдать такую небылицу за правду.

    — Нари · книга
12. «

    Я устал от того, что все в этом городе питаются местью. Я устал учить наших детей ненавидеть и бояться других детей, потому что их родители – наши враги. И мне надоело вести себя так, будто единственный способ спасти наш народ – это уничтожить всех, кто может выступить против нас, как будто наши враги не ответят тем же, как только власть сменится.

    Я устал от того, что все в этом городе питаются местью. Я устал учить наших детей ненавидеть и бояться других детей, потому что их родители – наши враги. И мне надоело вести себя так, будто единственный способ спасти наш народ – это уничтожить всех, кто может выступить против нас, как будто наши враги не ответят тем же, как только власть сменится.

    — Ализейд аль-Кахтани · книга
13. «

    Каждый раз, когда я думаю, что наш мир не может пасть еще ниже, мы погружаемся в еще большую пропасть.

    Каждый раз, когда я думаю, что наш мир не может пасть еще ниже, мы погружаемся в еще большую пропасть.

    — Ализейд аль-Кахтани · книга
14. «

    Он не прожил ее жизнь, не знал этого вечного водоворота дел: все, что угодно, лишь бы удержаться на плаву, подмазать все колеса. У нее никогда не бывало свободного времени. В жизни имели значение только монеты в ее кулаке – единственная реальная сила, которой она обладала.

    Он не прожил ее жизнь, не знал этого вечного водоворота дел: все, что угодно, лишь бы удержаться на плаву, подмазать все колеса. У нее никогда не бывало свободного времени. В жизни имели значение только монеты в ее кулаке – единственная реальная сила, которой она обладала.

    — Латунный город · книга
15. «

    Я замечал, что те, кто презирает политику, обычно первыми оказываются в нее втянутыми.

    Я замечал, что те, кто презирает политику, обычно первыми оказываются в нее втянутыми.

    — Мунтадир аль-Кахтани · книга
16. «

    Мне надоело, что мужчины постоянно причиняют мне боль, ссылаясь на то, что просто переживают.

    Мне надоело, что мужчины постоянно причиняют мне боль, ссылаясь на то, что просто переживают.

    — Нари · книга
17. «

    Нет мести более беспощадной, чем месть того, кто едва не лишился власти.

    Нет мести более беспощадной, чем месть того, кто едва не лишился власти.

    — Визареш · книга
18. «

    Глаза защипали злые слезы. Али сердито стер их с чувством презрения. Нет, он не закончит свои дни, рыдая от жалости к себе и посылая проклятия семье, пока он чахнет в безымянной луже песка. Он – Гезири. Когда пробьет час расстаться с жизнью, его глаза останутся сухими, с губ сорвется хвала Всевышнему, а рука будет сжимать меч.

    Глаза защипали злые слезы. Али сердито стер их с чувством презрения. Нет, он не закончит свои дни, рыдая от жалости к себе и посылая проклятия семье, пока он чахнет в безымянной луже песка. Он – Гезири. Когда пробьет час расстаться с жизнью, его глаза останутся сухими, с губ сорвется хвала Всевышнему, а рука будет сжимать меч.

    — Медное королевство · книга
19. «

    Вот к чему на самом деле всегда все сводится: цена. Думай в первую очередь о себе, и ни о ком другом. Любовь, племенная гордость – в этом мире они шли за бесценок. Даже хуже того: за них можно было поплатиться.

    Вот к чему на самом деле всегда все сводится: цена. Думай в первую очередь о себе, и ни о ком другом. Любовь, племенная гордость – в этом мире они шли за бесценок. Даже хуже того: за них можно было поплатиться.

    — Латунный город · книга
20. «

    – Зачем ты здесь? Почему ты помогаешь бану Маниже, если твой народ ненавидит Нахид? – О, ты начал задаваться вопросами? Я думал, необходимую для этого часть твоего мозга удалили в ходе дрессировки.

    – Зачем ты здесь? Почему ты помогаешь бану Маниже, если твой народ ненавидит Нахид? – О, ты начал задаваться вопросами? Я думал, необходимую для этого часть твоего мозга удалили в ходе дрессировки.

    — Дара · книга