62 цитаты Стивена Фрая: от иронии до философии

Подборка из 62 цитаты Стивена Фрая: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Возможно, я сейчас счастливее, чем когда бы то ни было раньше, и все же я не могу не признать, что отдал бы все, чтобы быть тобой — бесконечно несчастным, нервным, диким, заблудившимся и отчаявшимся шестнадцатилетним Стивеном. Злым, тоскующим, неуклюжим — но живым. Все потому, что ты знаешь, как чувствовать, и это знание куда важнее, чем то, что ты чувствуешь. Омертвение души — единственное непростительное преступление, и если счастье и может что-то изменить, так это замаскировать его.

   Возможно, я сейчас счастливее, чем когда бы то ни было раньше, и все же я не могу не признать, что отдал бы все, чтобы быть тобой — бесконечно несчастным, нервным, диким, заблудившимся и отчаявшимся шестнадцатилетним Стивеном. Злым, тоскующим, неуклюжим — но живым. Все потому, что ты знаешь, как чувствовать, и это знание куда важнее, чем то, что ты чувствуешь. Омертвение души — единственное непростительное преступление, и если счастье и может что-то изменить, так это замаскировать его.
2. «

   Любовь во всех восьми тонах и всех пяти полутонах полной октавы слова.

   Любовь во всех восьми тонах и всех пяти полутонах полной октавы слова.

   — Автобиография: Моав – умывальная чаша моя · книга
3. «

   ...с другой стороны, мы должны помнить, что сама церковь имеет очень размытые моральные стандарты, хотя она пытается обвинить людей — таких, как я, которые верят в эмпиризм и просвещение, — в том, что она называет моральным релятивизмом, как будто это какой-то ужасный грех. Но в реальности этот «грех» — способность мыслить. Церковь, например, считала рабство абсолютно нормальной вещью. Теперь она так не думает. И какая польза от церкви, которая говорит: «О, мы тогда не знали, что рабство — это плохо, так как никто не знал». Тогда какой от вас прок?!

   ...с другой стороны, мы должны помнить, что сама церковь имеет очень размытые моральные стандарты, хотя она пытается обвинить людей — таких, как я, которые верят в эмпиризм и просвещение, — в том, что она называет моральным релятивизмом, как будто это какой-то ужасный грех. Но в реальности этот «грех» — способность мыслить. Церковь, например, считала рабство абсолютно нормальной вещью. Теперь она так не думает. И какая польза от церкви, которая говорит: «О, мы тогда не знали, что рабство — это плохо, так как никто не знал». Тогда какой от вас прок?!
4. «

   — Не часто встретишь американца по имени Джереми. Вы не встречали? — Нет, это слишком сложно — там три слога.

   — Не часто встретишь американца по имени Джереми. Вы не встречали? — Нет, это слишком сложно — там три слога.

   — Джереми Кларксон
5. «

   Некоторые уверены, будто их самореализации мешают многочисленные азиаты в Англии, существование королевской семьи, интенсивность дорожного движения у них под окнами, злокозненность профсоюзов, власть бесчувственных работодателей, нежелание служб здравоохранения серьезно отнестись к их состоянию, коммунизм, капитализм, атеизм, да что угодно, на самом деле, — за исключением только их собственной тщетной и бездумной неспособности взять себя в руки.

   Некоторые уверены, будто их самореализации мешают многочисленные азиаты в Англии, существование королевской семьи, интенсивность дорожного движения у них под окнами, злокозненность профсоюзов, власть бесчувственных работодателей, нежелание служб здравоохранения серьезно отнестись к их состоянию, коммунизм, капитализм, атеизм, да что угодно, на самом деле, — за исключением только их собственной тщетной и бездумной неспособности взять себя в руки.
6. «

   — А что случилось с мистером Бирманчиком? — С кем? — С мистером Бирманчиком. Почему вы пришли к ветеринарчику? У вас животик болит? — Вы сказали «ветеринарчик»? — Горлышко першит? Что случилось с мистером Бирманчиком? — Я пришёл усыпить его. — Прошу прощеньице? — У него рак печени, и я принёс его усыпить. — Рак? — Да. — Рак печени? — Да. — Рачок-дурачок? — О, Боже... — Что, у тебя рачок, мистер Бирманчик? Ты будешь бай-бай, котенька? Твоё сердечко прекратит делать тук-тук? А потом тебя закопают в земельку? Коп-коп лопаточкой и покойся с мирком, да, котя-мотя?

   — А что случилось с мистером Бирманчиком? — С кем? — С мистером Бирманчиком. Почему вы пришли к ветеринарчику? У вас животик болит? — Вы сказали «ветеринарчик»? — Горлышко першит? Что случилось с мистером Бирманчиком? — Я пришёл усыпить его. — Прошу прощеньице? — У него рак печени, и я принёс его усыпить. — Рак? — Да. — Рак печени? — Да. — Рачок-дурачок? — О, Боже... — Что, у тебя рачок, мистер Бирманчик? Ты будешь бай-бай, котенька? Твоё сердечко прекратит делать тук-тук? А потом тебя закопают в земельку? Коп-коп лопаточкой и покойся с мирком, да, котя-мотя?

   — Хью Лори
7. «

   Он не настолько умен, как ему хотелось бы, но, с другой стороны, кто же из нас не таков? Не глуп, понимаете, достаточно умен, чтобы различать ценные и серьезные идеи и сходить с ума от того, что они ему не по зубам.

   Он не настолько умен, как ему хотелось бы, но, с другой стороны, кто же из нас не таков? Не глуп, понимаете, достаточно умен, чтобы различать ценные и серьезные идеи и сходить с ума от того, что они ему не по зубам.

   — Тед Уоллес · книга
8. «

   — Я намереваюсь сделать предсказание. — Сэр? — Вы далеко пойдёте. — Как это, сэр? — Да уж поверьте мне. Вы пойдёте очень далеко, очень. Я, правда, не могу сказать, куда вы в итоге придёте, в Вестминстерский дворец или в Уормвудскую тюрьму.

   — Я намереваюсь сделать предсказание. — Сэр? — Вы далеко пойдёте. — Как это, сэр? — Да уж поверьте мне. Вы пойдёте очень далеко, очень. Я, правда, не могу сказать, куда вы в итоге придёте, в Вестминстерский дворец или в Уормвудскую тюрьму.

   — Автобиография: Моав – умывальная чаша моя · книга
9. «

   — Один из жильцов попросил мою книгу. Потрясающе, да? Я польщён вниманием знаменитости. — У них, наверное, кофейный столик расшатался.

   — Один из жильцов попросил мою книгу. Потрясающе, да? Я польщён вниманием знаменитости. — У них, наверное, кофейный столик расшатался.

   — Алан Дэвис
10. «

    Однажды ответом будет «Дэйв», однажды ответом будет «синий кит», но чего я жду с нетерпением, так это момента, когда ответом будет «синий кит по имени Дэйв», а ты не угадаешь.

    Однажды ответом будет «Дэйв», однажды ответом будет «синий кит», но чего я жду с нетерпением, так это момента, когда ответом будет «синий кит по имени Дэйв», а ты не угадаешь.
11. «

    Делай не то, что тебе больше всего хочется сделать, делай то, что меньше всего понравится твоим врагам

    Делай не то, что тебе больше всего хочется сделать, делай то, что меньше всего понравится твоим врагам

    — Как творить историю · книга
12. «

    — Это в Библии... — Я не читал. — Почитай — уморительно.

    — Это в Библии... — Я не читал. — Почитай — уморительно.

    — Алан Дэвис
13. «

    Я была в шоке, когда мой сын сказал мне, что его парень — гей.

    Я была в шоке, когда мой сын сказал мне, что его парень — гей.
14. «

    — Все, что ты делаешь, это... это... я не знаю, как это назвать. — Двулично? Завуалированно? Неискренне? Коварно? Криводушно? Уклончиво? — Все сразу. Почему ты никогда не говоришь и не делаешь ничего в открытую? — Пусть я сдохну, если я знаю. Серьезно, пусть я сдохну.

    — Все, что ты делаешь, это... это... я не знаю, как это назвать. — Двулично? Завуалированно? Неискренне? Коварно? Криводушно? Уклончиво? — Все сразу. Почему ты никогда не говоришь и не делаешь ничего в открытую? — Пусть я сдохну, если я знаю. Серьезно, пусть я сдохну.

    — Картрайт · книга
15. «

    И что же мне делать дальше, спросил я себя? И сколько еще времени я буду спрашивать себя, что мне делать дальше, как будто я – это не я, а кто-то еще, посторонний человек, вглядывающийся в меня с недоумением и любопытством?

    И что же мне делать дальше, спросил я себя? И сколько еще времени я буду спрашивать себя, что мне делать дальше, как будто я – это не я, а кто-то еще, посторонний человек, вглядывающийся в меня с недоумением и любопытством?

    — Автобиография: Моав – умывальная чаша моя · книга
16. «

    Суеверное идолопоклонство, присущее буржуазной одержимости книгами, досаждает мне до чрезвычайности. Подумайте, сколько детей забросило чтение лишь потому, что какой-то ханжа выбранил их за слишком небрежно перевернутую страницу. Мир полон людей, любящих повторять, что к книгам «следует относиться с уважением». Но говорил ли нам кто-нибудь, что с уважением следует относиться к словам.

    Суеверное идолопоклонство, присущее буржуазной одержимости книгами, досаждает мне до чрезвычайности. Подумайте, сколько детей забросило чтение лишь потому, что какой-то ханжа выбранил их за слишком небрежно перевернутую страницу. Мир полон людей, любящих повторять, что к книгам «следует относиться с уважением». Но говорил ли нам кто-нибудь, что с уважением следует относиться к словам.

    — Дональд Трефузис · книга
17. «

    Вино может быть наставником более мудрым, чем чернила, а упражнения в остроумии зачастую лучше учебников.

    Вино может быть наставником более мудрым, чем чернила, а упражнения в остроумии зачастую лучше учебников.

    — Хроники Фрая · книга
18. «

    — Ты ее любишь? — Послушай, Гэри. Мне двадцать два года. Я чудом добрался до этого возраста, потому что слишком рано пробудился от дурного сна отрочества. Каждое утро последующих, бог его знает, пятидесяти лет мне предстоит вылезать из постели и как-то участвовать в повседневной жизни. Я просто-напросто не верю, что способен справиться с этим в одиночку. Мне нужен кто-то, ради кого можно будет вставать по утрам.

    — Ты ее любишь? — Послушай, Гэри. Мне двадцать два года. Я чудом добрался до этого возраста, потому что слишком рано пробудился от дурного сна отрочества. Каждое утро последующих, бог его знает, пятидесяти лет мне предстоит вылезать из постели и как-то участвовать в повседневной жизни. Я просто-напросто не верю, что способен справиться с этим в одиночку. Мне нужен кто-то, ради кого можно будет вставать по утрам.

    — Лжец · книга
19. «

    Когда судьба швыряет в нас кирпичами, это не так уж и тяжело. Когда же мы сами швыряем их, а они возвращаются и бьют нас, это уже безнадежно.

    Когда судьба швыряет в нас кирпичами, это не так уж и тяжело. Когда же мы сами швыряем их, а они возвращаются и бьют нас, это уже безнадежно.

    — Теннисные мячики небес · книга
20. «

    Университетское образование должно быть широким и разносторонним. Но этим студентам образование не дают, их натаскивают. Набивают начинкой, как страсбургского гуся. Заталкивают в глотку жидкую кашицу, от которой раздается только одна какая-то часть их мозгов. Как целое ум такого студента игнорируется ради развития той его части, что обладает рыночной ценностью.

    Университетское образование должно быть широким и разносторонним. Но этим студентам образование не дают, их натаскивают. Набивают начинкой, как страсбургского гуся. Заталкивают в глотку жидкую кашицу, от которой раздается только одна какая-то часть их мозгов. Как целое ум такого студента игнорируется ради развития той его части, что обладает рыночной ценностью.

    — Дональд Трефузис · книга