40 цитат, которые говорил Теофиль Готье

Подборка из 40 цитат Теофиля Готье: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Благодарность — это одна из окольных тропинок, ведущих к любви.

   Благодарность — это одна из окольных тропинок, ведущих к любви.

   — шевалье д'Альбер · книга
2. «

   Если театр изображает жизнь, значит жизнь и должна быть сходна сним, как оригинал с портретом.

   Если театр изображает жизнь, значит жизнь и должна быть сходна сним, как оригинал с портретом.

   — Ирод · книга
3. «

   Во Франции никому и никогда не возбранялось ухаживать за хорошенькой женщиной.

   Во Франции никому и никогда не возбранялось ухаживать за хорошенькой женщиной.

   — Капитан Фракасс · книга
4. «

   Стоило женщине вступить на подмостки, как она уже принадлежит толпе: жадные взгляды разбирают ее прелести, проникают в тайны ее красоты, и каждый мысленно обладает ею как любовницей.

   Стоило женщине вступить на подмостки, как она уже принадлежит толпе: жадные взгляды разбирают ее прелести, проникают в тайны ее красоты, и каждый мысленно обладает ею как любовницей.

   — Капитан Фракасс · книга
5. «

   Театр — это школа нравов и академия моды.

   Театр — это школа нравов и академия моды.

   — Педант · книга
6. «

   Он на всякий случай напускал на себя меланхолический вид, за которым женщины угадывают сердечную рану и рвутся ее врачевать.

   Он на всякий случай напускал на себя меланхолический вид, за которым женщины угадывают сердечную рану и рвутся ее врачевать.

   — Капитан Фракасс · книга
7. «

   Актер неизменно проверяет, все ли места заняты, и старается угадать, веселое или мрачное расположение духа у зрителей, и на этом строит свою игру, позволяя себе большие или меньшие вольности.

   Актер неизменно проверяет, все ли места заняты, и старается угадать, веселое или мрачное расположение духа у зрителей, и на этом строит свою игру, позволяя себе большие или меньшие вольности.

   — Капитан Фракасс · книга
8. «

   Деньги — душа войны, любви и сцены.

   Деньги — душа войны, любви и сцены.
9. «

   Отцовские колотушки, которые сын вспоминал, умиляясь до слез, — это тоже вид общения с себе подобными, а четыре года после того, как старый барон упокоился под каменной плитой в фамильном склепе, молодой человек жил в полном одиночестве.

   Отцовские колотушки, которые сын вспоминал, умиляясь до слез, — это тоже вид общения с себе подобными, а четыре года после того, как старый барон упокоился под каменной плитой в фамильном склепе, молодой человек жил в полном одиночестве.

   — Капитан Фракасс · книга
10. «

    С тех пор как я живу среди мужчин, я столько раз видела, как самым недостойным образом изменяют женщине, как небрежно предают огласке тайные отношения, а самую чистую любовь беспечно марают грязью, как молодые люди, вырвавшись из объятий очаровательнейших возлюбленных, бегут к отвратительным куртизанкам, а самые надёжные любовные связи без малейшей уважительной причины внезапно обрываются, — теперь я уже не в силах решиться на любовное приключение. Это было бы всё равно, что среди бела дня с открытыми глазами броситься в бездонную пропасть.

    С тех пор как я живу среди мужчин, я столько раз видела, как самым недостойным образом изменяют женщине, как небрежно предают огласке тайные отношения, а самую чистую любовь беспечно марают грязью, как молодые люди, вырвавшись из объятий очаровательнейших возлюбленных, бегут к отвратительным куртизанкам, а самые надёжные любовные связи без малейшей уважительной причины внезапно обрываются, — теперь я уже не в силах решиться на любовное приключение. Это было бы всё равно, что среди бела дня с открытыми глазами броситься в бездонную пропасть.

    — Мадлена де Мопен «Розалинда» · книга
11. «

    Вода привычна только для лягушек, рыб и уток, но никак не для людей; по аптечному обазцу на графинах с водой следовало бы писать: «Для наружного употребления».

    Вода привычна только для лягушек, рыб и уток, но никак не для людей; по аптечному обазцу на графинах с водой следовало бы писать: «Для наружного употребления».

    — Педант · книга
12. «

    Деньги — двигатель войны, любви и театра. К тому же недаром они круглые. Им положено катиться, а не скучать, лежа на дне моего кошелька.

    Деньги — двигатель войны, любви и театра. К тому же недаром они круглые. Им положено катиться, а не скучать, лежа на дне моего кошелька.

    — Белломбр · книга
13. «

    Ему приятно было созерцать поля, кусты, леса, животных на воле — зрелище, которого он лишился с тех пор, как жил в городе, где только и видишь, что дома, грязные улицы, дымящиеся трубы — творения рук человеческих, а не божьих.

    Ему приятно было созерцать поля, кусты, леса, животных на воле — зрелище, которого он лишился с тех пор, как жил в городе, где только и видишь, что дома, грязные улицы, дымящиеся трубы — творения рук человеческих, а не божьих.

    — Капитан Фракасс · книга
14. «

    Притворная стыдливость служит пряной приправой к изощренной распущенности; не обманываясь на этот счет, сластолюбец смакует всю пикантность лицемерной игры.

    Притворная стыдливость служит пряной приправой к изощренной распущенности; не обманываясь на этот счет, сластолюбец смакует всю пикантность лицемерной игры.

    — Капитан Фракасс · книга
15. «

    Судьба обожает посылать туфли тем, у кого вместо ноги деревяшка, и перчатки тем, у кого нет рук; наследство, которое позволило бы вам жить припеваючи, обычно достается вам в день вашей смерти.

    Судьба обожает посылать туфли тем, у кого вместо ноги деревяшка, и перчатки тем, у кого нет рук; наследство, которое позволило бы вам жить припеваючи, обычно достается вам в день вашей смерти.

    — Мадлена де Мопен «Розалинда» · книга
16. «

    Моя победа погубила меня, надолго, если не навсегда. Таков уж мой особый удел — успех меня сокрушает и, вместо того чтобы поправить мои дела, окончательно их расстраивает.

    Моя победа погубила меня, надолго, если не навсегда. Таков уж мой особый удел — успех меня сокрушает и, вместо того чтобы поправить мои дела, окончательно их расстраивает.

    — барон де Сигоньяк · книга
17. «

    И у струи оледенелой, Где боязливый пьёт олень, Он ландыша бубенчик белый Заботливо скрывает в тень.

    И у струи оледенелой, Где боязливый пьёт олень, Он ландыша бубенчик белый Заботливо скрывает в тень.
18. «

    Идеал терзает даже самые грубые натуры. Дикарь, который татуируется, мажет себя красным и голубым, вдевает себе в ноздрю рыбью кость... ищет что-то выше лежащее над тем, что существует.

    Идеал терзает даже самые грубые натуры. Дикарь, который татуируется, мажет себя красным и голубым, вдевает себе в ноздрю рыбью кость... ищет что-то выше лежащее над тем, что существует.
19. «

    Есть люди, которые вычурны от природы. У них простота была бы, наоборот, аффектацией. Им пришлось бы приложить много стараний и много работать над собой, чтобы стать простыми. Извилины их мозга расположены таким образом, что идеи как бы изгибаются, запутываются и закручиваются в спираль, вместо того чтобы следовать прямой линии. Первыми у них появляются идеи самые сложные, самые утонченные и самые напряженные. Они видят вещи под странным углом зрения, изменяющим их вид и перспективу. Из всех образов их преимущественно поражают образы наиболее причудливые, необычные, наиболее фантастично-далекие от данного предмета, и они умеют вплетать их в основу таинственной нитью, тотчас же распутывающейся.

    Есть люди, которые вычурны от природы. У них простота была бы, наоборот, аффектацией. Им пришлось бы приложить много стараний и много работать над собой, чтобы стать простыми. Извилины их мозга расположены таким образом, что идеи как бы изгибаются, запутываются и закручиваются в спираль, вместо того чтобы следовать прямой линии. Первыми у них появляются идеи самые сложные, самые утонченные и самые напряженные. Они видят вещи под странным углом зрения, изменяющим их вид и перспективу. Из всех образов их преимущественно поражают образы наиболее причудливые, необычные, наиболее фантастично-далекие от данного предмета, и они умеют вплетать их в основу таинственной нитью, тотчас же распутывающейся.

    — Шарль Бодлер · книга
20. «

    Он не привык еще к поддельной театральной любви, под которой нередко скрывается глубокое отвращение и непримиримая вражда.

    Он не привык еще к поддельной театральной любви, под которой нередко скрывается глубокое отвращение и непримиримая вражда.

    — Капитан Фракасс · книга