57 цитат Теофиля Готье — подборка на все случаи

Подборка из 57 цитат Теофиля Готье: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Судя по загадочной мине кота, немало удивительного должно было открыться ему вовремя ночных прогулок по чердакам и нежилым покоям замка, и не раз, надо полагать, где-нибудь в дальнем конце коридора бывали у него встречи, от которых человек поседел бы вмиг.

   Судя по загадочной мине кота, немало удивительного должно было открыться ему вовремя ночных прогулок по чердакам и нежилым покоям замка, и не раз, надо полагать, где-нибудь в дальнем конце коридора бывали у него встречи, от которых человек поседел бы вмиг.

   — Капитан Фракасс · книга
2. «

   Актер неизменно проверяет, все ли места заняты, и старается угадать, веселое или мрачное расположение духа у зрителей, и на этом строит свою игру, позволяя себе большие или меньшие вольности.

   Актер неизменно проверяет, все ли места заняты, и старается угадать, веселое или мрачное расположение духа у зрителей, и на этом строит свою игру, позволяя себе большие или меньшие вольности.

   — Капитан Фракасс · книга
3. «

   Искусство комедианта в том и состоит, чтобы, сохраняя внутреннее спокойствие, изображать лишь видимость чувств. Надо, чтобы подмостки горели под ним, а сам он был холоден и трезв, поднимая бурю страстей.

   Искусство комедианта в том и состоит, чтобы, сохраняя внутреннее спокойствие, изображать лишь видимость чувств. Надо, чтобы подмостки горели под ним, а сам он был холоден и трезв, поднимая бурю страстей.

   — Ирод · книга
4. «

   В глазах власть имущих, пока Сигоньяк скрывал свое имя, он был лишь презренным скоморохом, шутом низкого пошиба, которого дворянин вроде Валломбреза мог по своей прихоти проучить палками, засадить в темницу или попросту убить, если тот чем-то не угодил или помешал ему, и никто не стал бы за это порицать высокородного аристократа.

   В глазах власть имущих, пока Сигоньяк скрывал свое имя, он был лишь презренным скоморохом, шутом низкого пошиба, которого дворянин вроде Валломбреза мог по своей прихоти проучить палками, засадить в темницу или попросту убить, если тот чем-то не угодил или помешал ему, и никто не стал бы за это порицать высокородного аристократа.

   — Капитан Фракасс · книга
5. «

   Стоило женщине вступить на подмостки, как она уже принадлежит толпе: жадные взгляды разбирают ее прелести, проникают в тайны ее красоты, и каждый мысленно обладает ею как любовницей.

   Стоило женщине вступить на подмостки, как она уже принадлежит толпе: жадные взгляды разбирают ее прелести, проникают в тайны ее красоты, и каждый мысленно обладает ею как любовницей.

   — Капитан Фракасс · книга
6. «

   Во Франции никому и никогда не возбранялось ухаживать за хорошенькой женщиной.

   Во Франции никому и никогда не возбранялось ухаживать за хорошенькой женщиной.

   — Капитан Фракасс · книга
7. «

   Фортуна — женщина и, хотя ее почитают слепой, все же она, стоя на своем колесе, кое-когда отмечает среди толпы кавалера высокого рождения и высоких достоинств, надо только вовремя попасться ей на глаза.

   Фортуна — женщина и, хотя ее почитают слепой, все же она, стоя на своем колесе, кое-когда отмечает среди толпы кавалера высокого рождения и высоких достоинств, надо только вовремя попасться ей на глаза.

   — Изабелла · книга
8. «

   И у струи оледенелой, Где боязливый пьёт олень, Он ландыша бубенчик белый Заботливо скрывает в тень.

   И у струи оледенелой, Где боязливый пьёт олень, Он ландыша бубенчик белый Заботливо скрывает в тень.
9. «

   Боже правый, в какие времена мы живем! Ненависть слабеет, злоба глохнет, чувство мести пропадает, обиды забываются не хуже, чем благодеяния.

   Боже правый, в какие времена мы живем! Ненависть слабеет, злоба глохнет, чувство мести пропадает, обиды забываются не хуже, чем благодеяния.

   — Малартик · книга
10. «

    Женщины, когда вы замечаете, что возлюбленный ласкает вас нежнее обычного, обнимает более страстно, чем всегда, когда он прячет лицо у вас в коленях, а потом, подняв голову, глядит на вас увлажнившимся, блуждающим взглядом; когда наслаждение лишь распаляет его желание, когда он поцелуями заставляет вас умолкнуть, словно боясь услышать ваш голос, — не сомневайтесь: он понятия не имеет о том, что вы здесь; в этот миг он лицезрит свою несбыточную мечту, а вы лишь придаете ей плоть и кровь, исполняете её роль. Немало горничных насладилось любовью, внушенной королевами. Немало женщин насладилось любовью, внушенной богинями, а весьма заурядная действительность нередко становилась пьедесталом для идеального идола. Вот почему поэты обычно избирают возлюбленных из числа жалких замарашек. Можно десять лет кряду спать с женщиной и так и не увидеть её ни разу — такое случалось со многими гениальными людьми, чьи связи с низкими или ничтожными женщинами дивили весь свет.

    Женщины, когда вы замечаете, что возлюбленный ласкает вас нежнее обычного, обнимает более страстно, чем всегда, когда он прячет лицо у вас в коленях, а потом, подняв голову, глядит на вас увлажнившимся, блуждающим взглядом; когда наслаждение лишь распаляет его желание, когда он поцелуями заставляет вас умолкнуть, словно боясь услышать ваш голос, — не сомневайтесь: он понятия не имеет о том, что вы здесь; в этот миг он лицезрит свою несбыточную мечту, а вы лишь придаете ей плоть и кровь, исполняете её роль. Немало горничных насладилось любовью, внушенной королевами. Немало женщин насладилось любовью, внушенной богинями, а весьма заурядная действительность нередко становилась пьедесталом для идеального идола. Вот почему поэты обычно избирают возлюбленных из числа жалких замарашек. Можно десять лет кряду спать с женщиной и так и не увидеть её ни разу — такое случалось со многими гениальными людьми, чьи связи с низкими или ничтожными женщинами дивили весь свет.

    — шевалье д'Альбер · книга
11. «

    Если театр изображает жизнь, значит жизнь и должна быть сходна сним, как оригинал с портретом.

    Если театр изображает жизнь, значит жизнь и должна быть сходна сним, как оригинал с портретом.

    — Ирод · книга
12. «

    Уронила луна из ручек - Так рассеянна до сих пор - Веер самых розовых тучек На морской голубой ковёр.

    Уронила луна из ручек - Так рассеянна до сих пор - Веер самых розовых тучек На морской голубой ковёр.
13. «

    Нам надлежит покинуть их у порога брачного покоя, напевая вполголоса на античный лад: «О Гимен, Гименей!» Таинства счастья должны быть сокрыты.

    Нам надлежит покинуть их у порога брачного покоя, напевая вполголоса на античный лад: «О Гимен, Гименей!» Таинства счастья должны быть сокрыты.

    — Капитан Фракасс · книга
14. «

    Проглянет луч — и в полудреме тяжкой, По-старчески тоскуя о тепле, В углу между собакой и бродяжкой Как равный я улягусь на земле.

    Проглянет луч — и в полудреме тяжкой, По-старчески тоскуя о тепле, В углу между собакой и бродяжкой Как равный я улягусь на земле.
15. «

    Революция — это когда люди на улицах стреляют друг в друга из ружей, разбивая много стекол, и только стекольщики извлекают из этого пользу. Ветер уносит дым, оставшиеся в живых хоронят своих мертвецов. На палках у зданий мэрий меняют тряпки, называемые флагами... И первый проходимец торопливо карабкается на трон и занимает опустевшее место.

    Революция — это когда люди на улицах стреляют друг в друга из ружей, разбивая много стекол, и только стекольщики извлекают из этого пользу. Ветер уносит дым, оставшиеся в живых хоронят своих мертвецов. На палках у зданий мэрий меняют тряпки, называемые флагами... И первый проходимец торопливо карабкается на трон и занимает опустевшее место.
16. «

    Он принадлежал к той вымирающей породе старых слуг, которые пекутся о благополучии господ бодьше, нежели о своем собственном, корят их за неразумные траты и в трудную годину приносят свои скудные сбережения, чтобы поддержать семью, кормившую их во времена процветания.

    Он принадлежал к той вымирающей породе старых слуг, которые пекутся о благополучии господ бодьше, нежели о своем собственном, корят их за неразумные траты и в трудную годину приносят свои скудные сбережения, чтобы поддержать семью, кормившую их во времена процветания.

    — Капитан Фракасс · книга
17. «

    Воистину прекрасно только то, что абсолютно ни на что не годится; всё полезное уродливо, ибо служит удовлетворению какой-нибудь потребности, а все потребности человека отвратительны и гнусны, равно как его немощное, убогое естество. Самое полезное место в доме — нужник.

    Воистину прекрасно только то, что абсолютно ни на что не годится; всё полезное уродливо, ибо служит удовлетворению какой-нибудь потребности, а все потребности человека отвратительны и гнусны, равно как его немощное, убогое естество. Самое полезное место в доме — нужник.

    — Мадемуазель де Мопен · книга
18. «

    Разве не должны вы угадывать мои желания прежде, чем я их выскажу, по одному только взгляду, по взмаху ресниц, и без дальних слов убивать всякого, кто придется мне не по вкусу?

    Разве не должны вы угадывать мои желания прежде, чем я их выскажу, по одному только взгляду, по взмаху ресниц, и без дальних слов убивать всякого, кто придется мне не по вкусу?

    — Валломбрез · книга
19. «

    Моя победа погубила меня, надолго, если не навсегда. Таков уж мой особый удел — успех меня сокрушает и, вместо того чтобы поправить мои дела, окончательно их расстраивает.

    Моя победа погубила меня, надолго, если не навсегда. Таков уж мой особый удел — успех меня сокрушает и, вместо того чтобы поправить мои дела, окончательно их расстраивает.

    — барон де Сигоньяк · книга
20. «

    Зовусь я Жакмен Лампурд, фехтовальщик, и принадлежу к почтенному сословию; никогда не унижал я себя ни ручным трудом, ни торговлей, ни промыслом.

    Зовусь я Жакмен Лампурд, фехтовальщик, и принадлежу к почтенному сословию; никогда не унижал я себя ни ручным трудом, ни торговлей, ни промыслом.

    — Жакмен Лампурд · книга