35 цитат, которые говорил Томас Харрис

Ниже 35 цитат Томаса Харриса — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Никто не может оставаться там, где хочет.

   Никто не может оставаться там, где хочет.

   — Ганнибал · книга
2. «

   Изначальную гнусность человека легче всего увидеть на лицах толпы.

   Изначальную гнусность человека легче всего увидеть на лицах толпы.

   — Ганнибал · книга
3. «

   Военные преступления не заканчиваются с войной.

   Военные преступления не заканчиваются с войной.

   — Ганнибал: Восхождение · книга
4. «

   Вы не хуже меня знаете, что беседа — это всегда «ты — мне, я — тебе».

   Вы не хуже меня знаете, что беседа — это всегда «ты — мне, я — тебе».

   — Молчание ягнят · книга
5. «

   Всплывает в памяти звучание Шагов, что мы не совершали, К вратам, что мы не открывали, Вратам, ведущим в райский сад.

   Всплывает в памяти звучание Шагов, что мы не совершали, К вратам, что мы не открывали, Вратам, ведущим в райский сад.

   — Ганнибал · книга
6. «

   Однако у него есть еще кое-что — умение сопереживать и вскрывать мотивы человека через его поведение. Он может представить себя на моем, на твоем месте и прокрутить в голове чужую точку зрения. Иногда это вселяет в него болезненный страх. Так что это не очень-то приятный дар, Джек. Восприимчивость — палка о двух концах.

   Однако у него есть еще кое-что — умение сопереживать и вскрывать мотивы человека через его поведение. Он может представить себя на моем, на твоем месте и прокрутить в голове чужую точку зрения. Иногда это вселяет в него болезненный страх. Так что это не очень-то приятный дар, Джек. Восприимчивость — палка о двух концах.

   — Красный Дракон · книга
7. «

   Неважно, веришь ли ты в Бога или нет, но если ты воин, Арлингтонское кладбище всю жизнь будет для тебя святым местом, и трагедия не в том, что человек умирает, трагедия — когда человек умирает зря.

   Неважно, веришь ли ты в Бога или нет, но если ты воин, Арлингтонское кладбище всю жизнь будет для тебя святым местом, и трагедия не в том, что человек умирает, трагедия — когда человек умирает зря.

   — Ганнибал · книга
8. «

   Жизнь слишком скользкая штука, чтобы судить о ней по книгам.

   Жизнь слишком скользкая штука, чтобы судить о ней по книгам.

   — Ганнибал Лектер · книга
9. «

   Больше всего Грэхему и Молли хотелось возвратиться в собственное прошлое, стать друг для друга тем, чем они были прежде. Печальное сознание, что прошлое утрачено навсегда, поселилось в их доме, словно незванный гость. Как бы ни уверяли они друг друга и в тихие ночные часы, и при свете дня, что ничего не изменилось, слова теряли смысл, наталкиваясь не невидимую преграду, возникшую между ними.

   Больше всего Грэхему и Молли хотелось возвратиться в собственное прошлое, стать друг для друга тем, чем они были прежде. Печальное сознание, что прошлое утрачено навсегда, поселилось в их доме, словно незванный гость. Как бы ни уверяли они друг друга и в тихие ночные часы, и при свете дня, что ничего не изменилось, слова теряли смысл, наталкиваясь не невидимую преграду, возникшую между ними.

   — Красный Дракон · книга
10. «

    Нельзя сбрасывать со счетов человека, которому хватает безумия говорить правду.

    Нельзя сбрасывать со счетов человека, которому хватает безумия говорить правду.

    — Ганнибал · книга
11. «

    Ты знаешь, что по-настоящему страшно, Арделия? Страшно, когда кто-то говорит тебе правду.

    Ты знаешь, что по-настоящему страшно, Арделия? Страшно, когда кто-то говорит тебе правду.

    — Клэрис Старлинг · книга
12. «

    Никогда не отвечайте остротой на остроту. Послушайте: желание понять остроту и ответить на нее заставляет собеседника совершить в уме поспешный и не относящийся к предмету беседы поиск. Это ломает настрой. Успех беседы зависит от настроения, от той атмосферы, в которой она протекает.

    Никогда не отвечайте остротой на остроту. Послушайте: желание понять остроту и ответить на нее заставляет собеседника совершить в уме поспешный и не относящийся к предмету беседы поиск. Это ломает настрой. Успех беседы зависит от настроения, от той атмосферы, в которой она протекает.

    — Ганнибал Лектер · книга
13. «

    — Вам, наверное, интересно бы узнать, стою ли я того, чтобы вы тратили на меня свое время? — Каждый человек стоит того, чтобы тратить на него время, Ганнибал. Если на первый взгляд человек кажется неумным, посмотри попристальней, загляни к нему внутрь.

    — Вам, наверное, интересно бы узнать, стою ли я того, чтобы вы тратили на меня свое время? — Каждый человек стоит того, чтобы тратить на него время, Ганнибал. Если на первый взгляд человек кажется неумным, посмотри попристальней, загляни к нему внутрь.

    — Ганнибал Лектер · книга
14. «

    Когда целуешь женщину не наклоняясь, это приятно щекочет нервы, может быть потому, что так целуются в постели — там все одного роста.

    Когда целуешь женщину не наклоняясь, это приятно щекочет нервы, может быть потому, что так целуются в постели — там все одного роста.

    — Красный Дракон · книга
15. «

    Ничто не делает человека таким уязвимым, как одиночество. Разве что алчность...

    Ничто не делает человека таким уязвимым, как одиночество. Разве что алчность...

    — Клэрис Старлинг · книга
16. «

    Мы склонны рассматривать наше решение как одномоментное явление, ставшее следствием процесса рационального и глубокого мышления. Однако, принятие решения на самом деле больше похоже на замес теста. Оно приходит не как результат суммирования отдельных глубоких мыслей, а как следствие созревания их общей массы.

    Мы склонны рассматривать наше решение как одномоментное явление, ставшее следствием процесса рационального и глубокого мышления. Однако, принятие решения на самом деле больше похоже на замес теста. Оно приходит не как результат суммирования отдельных глубоких мыслей, а как следствие созревания их общей массы.

    — Ганнибал · книга
17. «

    Первый шаг в развитии вкуса — научиться доверять собственному мнению.

    Первый шаг в развитии вкуса — научиться доверять собственному мнению.

    — Клэрис Старлинг · книга
18. «

    Пища взывает к чувствам обоняния и вкуса — самым древним нашим чувствам, центры которых расположены в самых глубинах мозга. Восприятие вкуса и запаха предшествовало возникновению чувства жалости, и поэтому жалости не остается места за моим столом. Игра на коре головного мозга, скрытой под сводом черепа, является подобием того света, который открывает нашему взору чудеса, изображенные на стенах собора и под его сводами. Чудеса эти могут оказаться более занимательными, нежели театральное представление.

    Пища взывает к чувствам обоняния и вкуса — самым древним нашим чувствам, центры которых расположены в самых глубинах мозга. Восприятие вкуса и запаха предшествовало возникновению чувства жалости, и поэтому жалости не остается места за моим столом. Игра на коре головного мозга, скрытой под сводом черепа, является подобием того света, который открывает нашему взору чудеса, изображенные на стенах собора и под его сводами. Чудеса эти могут оказаться более занимательными, нежели театральное представление.

    — Ганнибал Лектер · книга
19. «

    Вам придется вновь и вновь выпрашивать у судьбы это благословенное молчание.

    Вам придется вновь и вновь выпрашивать у судьбы это благословенное молчание.

    — Ганнибал Лектер · книга
20. «

    — У нас наверху все коридоры были увешаны такими гобеленами, — сказал он. Если встать на цыпочки, я мог дотянуться до нижнего края. — Он приподнял угол ткани и взглянул на изнанку. — Я всегда предпочитал ту сторону гобелена. Смотрел на нити и шнуры, из которых складывается картина. — Как путаница мыслей, — заметила леди Мурасаки.

    — У нас наверху все коридоры были увешаны такими гобеленами, — сказал он. Если встать на цыпочки, я мог дотянуться до нижнего края. — Он приподнял угол ткани и взглянул на изнанку. — Я всегда предпочитал ту сторону гобелена. Смотрел на нити и шнуры, из которых складывается картина. — Как путаница мыслей, — заметила леди Мурасаки.

    — Ганнибал Лектер · книга