74 мыслей Уильяма Голдинга без воды

Подборка из 74 цитаты Уильяма Голдинга: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Тьма полнилась неизвестным и грозным, когтями, клыками. Рассвет томительно долго стирал с неба звёзды, и наконец в шалаш поползло унылое серое утро. Они зашевелились, хотя у входа стерёг неотступный страх. Путаная тьма уже расслаивалась на даль и близь, и затеплели подцветкой облачка в вышине. Одинокая морская птица взвилась с хриплым криком, эхо перехватило его, и что-то засвистело в лесу. Лоскуты облаков у горизонта пропитались розовостью, и снова стали зелёными верхушки пальм.

   Тьма полнилась неизвестным и грозным, когтями, клыками. Рассвет томительно долго стирал с неба звёзды, и наконец в шалаш поползло унылое серое утро. Они зашевелились, хотя у входа стерёг неотступный страх. Путаная тьма уже расслаивалась на даль и близь, и затеплели подцветкой облачка в вышине. Одинокая морская птица взвилась с хриплым криком, эхо перехватило его, и что-то засвистело в лесу. Лоскуты облаков у горизонта пропитались розовостью, и снова стали зелёными верхушки пальм.

   — Повелитель мух · книга
2. «

   Все всегда оказываются не такими, как от них ждешь.

   Все всегда оказываются не такими, как от них ждешь.

   — Повелитель мух · книга
3. «

   Богатство — это такой же вторичный половой признак, как талант, как гений.

   Богатство — это такой же вторичный половой признак, как талант, как гений.

   — Уилфред Баркли · книга
4. «

   Да, конечно, наши грехи всегда нас найдут, Всевышний вездесущ с блокнотом и фотокамерой, и он не дает нам принять желаемую позу, а просто фиксирует картину по своему непостижимому усмотрению, к нашему вящему позору.

   Да, конечно, наши грехи всегда нас найдут, Всевышний вездесущ с блокнотом и фотокамерой, и он не дает нам принять желаемую позу, а просто фиксирует картину по своему непостижимому усмотрению, к нашему вящему позору.

   — Уилфред Баркли · книга
5. «

   Писатель — это не актер и не музыкант. Лицо — не его достоинство. Скорее недостаток, но может быть, и нет. Писатель безличен.

   Писатель — это не актер и не музыкант. Лицо — не его достоинство. Скорее недостаток, но может быть, и нет. Писатель безличен.

   — Уилфред Баркли · книга
6. «

   Собрания. Очень уж мы их любим. Каждый день. Хоть по два раза в день. Все болтаем. Вот сейчас протрублю в рог, и увидишь — примчатся как миленькие. И все честь честью, кто-то скажет — давайте построим самолет, или подводную лодку, или телевизор. А после собрания пять минут поработают и разбегутся или охотиться пойдут.

   Собрания. Очень уж мы их любим. Каждый день. Хоть по два раза в день. Все болтаем. Вот сейчас протрублю в рог, и увидишь — примчатся как миленькие. И все честь честью, кто-то скажет — давайте построим самолет, или подводную лодку, или телевизор. А после собрания пять минут поработают и разбегутся или охотиться пойдут.

   — Повелитель мух · книга
7. «

   Если лицо совершенно меняется от того, сверху или снизу его осветить, — чего же стоит лицо? И чего же всё вообще тогда стоит?

   Если лицо совершенно меняется от того, сверху или снизу его осветить, — чего же стоит лицо? И чего же всё вообще тогда стоит?

   — Повелитель мух · книга
8. «

   Он говорил, что самая ужасная вещь в мире — это жажда, и людям знакомы все виды жажды и все виды пустынь. Все люди страдают от жажды.

   Он говорил, что самая ужасная вещь в мире — это жажда, и людям знакомы все виды жажды и все виды пустынь. Все люди страдают от жажды.

   — Зримая тьма · книга
9. «

   Мэтти улыбался. Однако его искривленный рот оставался закрытым, отчего улыбка получилась недетской и как бы намекала, что улыбаться можно, но это — ненормальное и даже порочное занятие, если предаваться ему слишком часто.

   Мэтти улыбался. Однако его искривленный рот оставался закрытым, отчего улыбка получилась недетской и как бы намекала, что улыбаться можно, но это — ненормальное и даже порочное занятие, если предаваться ему слишком часто.

   — Зримая тьма · книга
10. «

    С тоской увидел я в этом козни моего вечного врага: дух фарса вновь взялся за свои проделки.

    С тоской увидел я в этом козни моего вечного врага: дух фарса вновь взялся за свои проделки.

    — Уилфред Баркли · книга
11. «

    Наделенные разумом, мы поступаем вопреки ему.

    Наделенные разумом, мы поступаем вопреки ему.

    — Свободное падение · книга
12. «

    Как же мне требовать от других то, чего я не могу сделать сам?

    Как же мне требовать от других то, чего я не могу сделать сам?

    — Ансельм · книга
13. «

    ...есть нечто общее между хорошими людьми и детьми — их нельзя разочаровывать!

    ...есть нечто общее между хорошими людьми и детьми — их нельзя разочаровывать!

    — Ритуалы плаванья · книга
14. «

    Он вдруг понял, как утомительна жизнь, когда приходится заново прокладывать каждую тропку и чуть не все время, пока не спишь, ты следишь за своими вышагивающими ногами.

    Он вдруг понял, как утомительна жизнь, когда приходится заново прокладывать каждую тропку и чуть не все время, пока не спишь, ты следишь за своими вышагивающими ногами.

    — Повелитель мух · книга
15. «

    Я боюсь. Я нас самих боюсь.

    Я боюсь. Я нас самих боюсь.

    — Ральф · книга
16. «

    Они шагали рядом — два мира чувств и понятий, неспособные сообщаться.

    Они шагали рядом — два мира чувств и понятий, неспособные сообщаться.

    — Повелитель мух · книга
17. «

    Неважно, сильный ты или нет, а честность есть честность.

    Неважно, сильный ты или нет, а честность есть честность.

    — Повелитель мух · книга
18. «

    Задним числом просто рассуждать о минувшем.

    Задним числом просто рассуждать о минувшем.

    — Свободное падение · книга
19. «

    ... Человеческий ум повсюду открывает законы и вместе с тем обманывается легко, как младенец.

    ... Человеческий ум повсюду открывает законы и вместе с тем обманывается легко, как младенец.

    — Шпиль · книга
20. «

    День совсем ушёл с опушки, стёрся с неба. Тьма хлынула на лес, затопляя проходы между стволами, пока они не стали тусклыми и чужими, как дно морское. Вместо свечек на кустах раскрылись большие белые цветы, и уже их колол стеклянный свет первых звёзд. Запах цветов вылился в воздух и заполонил остров.

    День совсем ушёл с опушки, стёрся с неба. Тьма хлынула на лес, затопляя проходы между стволами, пока они не стали тусклыми и чужими, как дно морское. Вместо свечек на кустах раскрылись большие белые цветы, и уже их колол стеклянный свет первых звёзд. Запах цветов вылился в воздух и заполонил остров.

    — Повелитель мух · книга