Уильям Сомерсет Моэм: 467 высказываний о главном

Подборка из 467 цитат Уильяма Сомерсета Моэма: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Чутье мне подсказывало, что влюбиться в него было бы неразумно, вы ведь знаете, какие мы, женщины, несчастные, так часто бывает, что стоит полюбить — и сама уже не вызываешь любви.

   Чутье мне подсказывало, что влюбиться в него было бы неразумно, вы ведь знаете, какие мы, женщины, несчастные, так часто бывает, что стоит полюбить — и сама уже не вызываешь любви.

   — Сюзанна · книга
2. «

   Один из многих недостатков реальной жизни заключается в том, что она редко преподносит законченный сюжет. Некоторые ситуации вызывают у вас любопытство, замешанные в них люди запутались в дьявольски сложных обстоятельствах, и вы теряетесь в догадках — а что же случится дальше? Так вот, чаще всего дальше ничего не случается. Катастрофа, которая представлялась неизбежной, таковой не оказывается, и высокая трагедия, вопреки всем законам искусства, вырождается в вульгарную комедию. Возраст, у которого есть много недостатков, имеет и то преимущество (признаться, отнюдь не единственное), что иногда вам удается узнать, чем завершились события, свидетелем которых вы когда-то были. Вы уже давно отчаялись узнать, чем кончилась та или иная история, как вдруг, когда вы меньше всего этого ожидаете, вам ее преподносят прямо на блюдечке.

   Один из многих недостатков реальной жизни заключается в том, что она редко преподносит законченный сюжет. Некоторые ситуации вызывают у вас любопытство, замешанные в них люди запутались в дьявольски сложных обстоятельствах, и вы теряетесь в догадках — а что же случится дальше? Так вот, чаще всего дальше ничего не случается. Катастрофа, которая представлялась неизбежной, таковой не оказывается, и высокая трагедия, вопреки всем законам искусства, вырождается в вульгарную комедию. Возраст, у которого есть много недостатков, имеет и то преимущество (признаться, отнюдь не единственное), что иногда вам удается узнать, чем завершились события, свидетелем которых вы когда-то были. Вы уже давно отчаялись узнать, чем кончилась та или иная история, как вдруг, когда вы меньше всего этого ожидаете, вам ее преподносят прямо на блюдечке.

   — Романтичная девушка · книга
3. «

   Часто мы весьма снисходительны к недостаткам, присущим нам самим, но не переносим чужих недостатков; люди с более широкими взглядами могут понять и допустить существование любых пороков, но их терпимость, однако, порой носит скорее теоретический, чем практический характер; и очень немногие без отвращения общаются с человеком, чьи манеры разнятся от его собственных.

   Часто мы весьма снисходительны к недостаткам, присущим нам самим, но не переносим чужих недостатков; люди с более широкими взглядами могут понять и допустить существование любых пороков, но их терпимость, однако, порой носит скорее теоретический, чем практический характер; и очень немногие без отвращения общаются с человеком, чьи манеры разнятся от его собственных.

   — Малый уголок · книга
4. «

   Простота — не столь очевидное достоинство, как ясность. Я всегда стремился к ней, потому что у меня нет таланта к пышности языка. До известного предела я восхищаюсь пышностью у других писателей, хотя в больших дозах мне трудно бывает её переварить. Одну страницу Рескина я читаю с наслаждением, но после двадцати чувствую только усталость. Плавный период; полный достоинства эпитет; слово, богатое поэтическими ассоциациями; придаточные, от которых предложение обретает вес и торжественность; величавый ритм, как волна за волной в открытом море, — во всём этом, несомненно, есть что-то возвышающее. Слова, соединённые таким образом, поражают слух, как музыка. Впечатление получается скорее чувственное, чем интеллектуальное, красота звуков как будто освобождает от необходимости вдумываться в смысл. Но слова — великие деспоты, они существуют в силу своего смысла, и, отвлекшись от смысла, отвлекаешься от текста вообще. Мысли начинают разбегаться. Такая манера письма требует подобающей ей темы. Нельзя писать высоким слогом о пустяках.

   Простота — не столь очевидное достоинство, как ясность. Я всегда стремился к ней, потому что у меня нет таланта к пышности языка. До известного предела я восхищаюсь пышностью у других писателей, хотя в больших дозах мне трудно бывает её переварить. Одну страницу Рескина я читаю с наслаждением, но после двадцати чувствую только усталость. Плавный период; полный достоинства эпитет; слово, богатое поэтическими ассоциациями; придаточные, от которых предложение обретает вес и торжественность; величавый ритм, как волна за волной в открытом море, — во всём этом, несомненно, есть что-то возвышающее. Слова, соединённые таким образом, поражают слух, как музыка. Впечатление получается скорее чувственное, чем интеллектуальное, красота звуков как будто освобождает от необходимости вдумываться в смысл. Но слова — великие деспоты, они существуют в силу своего смысла, и, отвлекшись от смысла, отвлекаешься от текста вообще. Мысли начинают разбегаться. Такая манера письма требует подобающей ей темы. Нельзя писать высоким слогом о пустяках.

   — Подводя итоги · книга
5. «

   Доброта — защитная реакция юмора на трагическую бессмысленность судьбы.

   Доброта — защитная реакция юмора на трагическую бессмысленность судьбы.

   — Подводя итоги · книга
6. «

   Человек может поступать, как ему угодно, если он согласен нести за это ответственность.

   Человек может поступать, как ему угодно, если он согласен нести за это ответственность.

   — Бремя страстей человеческих · книга
7. «

   — Вы когда-нибудь думаете о смерти? — Зачем? Она того не стоит.

   — Вы когда-нибудь думаете о смерти? — Зачем? Она того не стоит.

   — Чарльз Стрикленд · книга
8. «

   — У меня случится прострел в плече, если вы и дальше будете орошать его слезами.

   — У меня случится прострел в плече, если вы и дальше будете орошать его слезами.

   — Белье мистера Харрингтона · книга
9. «

   Памятник художнику — его творения.

   Памятник художнику — его творения.

   — Луна и грош · книга
10. «

    Как мало похожа действительность на то, о чём мы мечтаем.

    Как мало похожа действительность на то, о чём мы мечтаем.

    — Бремя страстей человеческих · книга
11. «

    Большинство из нас, поступив с кем-нибудь нехорошо, сохраняет к нему злобное чувство.

    Большинство из нас, поступив с кем-нибудь нехорошо, сохраняет к нему злобное чувство.

    — Пироги и пиво, или Скелет в шкафу · книга
12. «

    — То, что в какую-нибудь теорию верит много людей, еще не есть гарантия ее истинности. — Да, но это хотя бы значит, что к ней стоит присмотреться.

    — То, что в какую-нибудь теорию верит много людей, еще не есть гарантия ее истинности. — Да, но это хотя бы значит, что к ней стоит присмотреться.

    — Ларри Дэйли · книга
13. «

    Хороший стиль не должен хранить следа усилий. Написанное должно казаться счастливой случайностью.

    Хороший стиль не должен хранить следа усилий. Написанное должно казаться счастливой случайностью.

    — Подводя итоги · книга
14. «

    Мне думается, искусство — это проявление полового инстинкта. Одно и то же чувство заставляет усиленно биться человеческое сердце при виде красивой женщины, Неаполитанского залива в лунном свете и «Положения во гроб» Тициана.

    Мне думается, искусство — это проявление полового инстинкта. Одно и то же чувство заставляет усиленно биться человеческое сердце при виде красивой женщины, Неаполитанского залива в лунном свете и «Положения во гроб» Тициана.

    — Луна и грош · книга
15. «

    ... Крепче всех те цепи, которыми человек добровольно сковывает себя. Их не чувствуешь, не видишь, но внезапно они начинают жечь запястья как огнём, и несчастный, который ими скован, не может освободиться.

    ... Крепче всех те цепи, которыми человек добровольно сковывает себя. Их не чувствуешь, не видишь, но внезапно они начинают жечь запястья как огнём, и несчастный, который ими скован, не может освободиться.

    — Герой · книга
16. «

    Наслаждение – вот изнанка каждой из ваших добродетелей. Человек совершает тот или иной поступок, потому что ему от этого хорошо, а если от этого хорошо и другим людям, человека считают добродетельным; если ему приятно подавать милостыню, его считают милосердным; если ему приятно помогать другим, он – благотворитель.

    Наслаждение – вот изнанка каждой из ваших добродетелей. Человек совершает тот или иной поступок, потому что ему от этого хорошо, а если от этого хорошо и другим людям, человека считают добродетельным; если ему приятно подавать милостыню, его считают милосердным; если ему приятно помогать другим, он – благотворитель.

    — Кроншоу · книга
17. «

    Младенец не отдает себе отчета в том, что тело его принадлежит ему больше, чем окружающие предметы; он играет пальцами ноги, не чувствуя, что они — часть его самого и чем-то отличаются от висящей рядом погремушки; лишь постепенно, испытав боль, ребенок начинает ощущать самостоятельное существование своего тела. Индивидууму, чтобы осознать свое «я», необходим такой же опыт; однако разница заключается в том, что всякий человек ощущает свое тело как особый и самостоятельный организм, но отнюдь не каждый осознает свое «я» как самостоятельную и независимую личность. Ощущение отчужденности от других приходит обычно с половой зрелостью, но не всегда развивается до такой степени, чтобы отличие индивидуума от окружающих стало заметно ему самому. И вот людям, так же мало осознающим свое «я», как пчелы в улье, суждена в жизни удача: им куда чаще выпадает счастье, ведь их бытие делит с ними все общество, их радости только потому и становятся радостями, что ими тешатся сообща...

    Младенец не отдает себе отчета в том, что тело его принадлежит ему больше, чем окружающие предметы; он играет пальцами ноги, не чувствуя, что они — часть его самого и чем-то отличаются от висящей рядом погремушки; лишь постепенно, испытав боль, ребенок начинает ощущать самостоятельное существование своего тела. Индивидууму, чтобы осознать свое «я», необходим такой же опыт; однако разница заключается в том, что всякий человек ощущает свое тело как особый и самостоятельный организм, но отнюдь не каждый осознает свое «я» как самостоятельную и независимую личность. Ощущение отчужденности от других приходит обычно с половой зрелостью, но не всегда развивается до такой степени, чтобы отличие индивидуума от окружающих стало заметно ему самому. И вот людям, так же мало осознающим свое «я», как пчелы в улье, суждена в жизни удача: им куда чаще выпадает счастье, ведь их бытие делит с ними все общество, их радости только потому и становятся радостями, что ими тешатся сообща...

    — Бремя страстей человеческих · книга
18. «

    Людям всегда обидно, если их не узнаешь, они весьма значительны в собственных глазах, и их неприятно поражает открытие, что для других они значат очень мало.

    Людям всегда обидно, если их не узнаешь, они весьма значительны в собственных глазах, и их неприятно поражает открытие, что для других они значат очень мало.

    — Нечто человеческое · книга
19. «

    В мудрости важно ни за что не заплатить больше того, чем оно стоит.

    В мудрости важно ни за что не заплатить больше того, чем оно стоит.

    — Генри Филдинг и «Том Джонс» · книга
20. «

    Писатель скорее призван знать, чем судить.

    Писатель скорее призван знать, чем судить.

    — Луна и грош · книга