506 цитат Уильяма Сомерсета Моэма — коротко и по делу

Подборка из 506 цитат Уильяма Сомерсета Моэма: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мне нравятся люди пусть дурные, но которые за словом в карман не лезут.

   Мне нравятся люди пусть дурные, но которые за словом в карман не лезут.

   — Луна и грош · книга
2. «

   Женщины часто пытаются покончить с собой из-за любви, но обычно так, чтобы в этом не преуспеть.

   Женщины часто пытаются покончить с собой из-за любви, но обычно так, чтобы в этом не преуспеть.

   — Луна и грош · книга
3. «

   И я позволил миру жить по своим законам и забыть о моем существовании.

   И я позволил миру жить по своим законам и забыть о моем существовании.

   — Филиппо · книга
4. «

   Жизнь поистине фантастична, и требуется особое чувство юмора, чтобы видеть её смешные стороны.

   Жизнь поистине фантастична, и требуется особое чувство юмора, чтобы видеть её смешные стороны.

   — Шесть рассказов, написанных от первого лица · книга
5. «

   Когда вас разделяют три тысячи миль океана, сносить муки любви не так трудно.

   Когда вас разделяют три тысячи миль океана, сносить муки любви не так трудно.

   — Острие бритвы · книга
6. «

   ...искусством лучше не обьедаться...

   ...искусством лучше не обьедаться...

   — мисс Прайс · книга
7. «

   А все равно я вам нравлюсь, потому что нет-нет да и даю вам повод сострить.

   А все равно я вам нравлюсь, потому что нет-нет да и даю вам повод сострить.

   — Чарльз Стрикленд · книга
8. «

   Разумеется, он — поганец, нет в нем ничего положительного, но, будь я на 30 лет моложе и попроси он меня убежать с ним, я бы не колебалась ни секунды, даже зная, что он бросит меня через неделю и погубит всю мою оставшуюся жизнь.

   Разумеется, он — поганец, нет в нем ничего положительного, но, будь я на 30 лет моложе и попроси он меня убежать с ним, я бы не колебалась ни секунды, даже зная, что он бросит меня через неделю и погубит всю мою оставшуюся жизнь.

   — На вилле · книга
9. «

   Моя самая большая ошибка заключалась в том, что я воображал себя на три четверти нормальным и только на четверть гомосексуалом, тогда как в действительности все было наоборот.

   Моя самая большая ошибка заключалась в том, что я воображал себя на три четверти нормальным и только на четверть гомосексуалом, тогда как в действительности все было наоборот.
10. «

    Красота, самое драгоценное, что есть в мире, валяется, как камень на берегу, который может поднять любой прохожий? Красота — это то удивительное и недоступное, что художник в тяжких душевных муках творит из хаоса мироздания. И когда она уже создана, не всякому дано её узнать. Чтобы постичь красоту, надо вжиться в терзание художника. Красота — мелодия, которую он поет нам, и для того чтобы она отозвалась в нашем сердце, нужны знание, восприимчивость и фантазия...

    Красота, самое драгоценное, что есть в мире, валяется, как камень на берегу, который может поднять любой прохожий? Красота — это то удивительное и недоступное, что художник в тяжких душевных муках творит из хаоса мироздания. И когда она уже создана, не всякому дано её узнать. Чтобы постичь красоту, надо вжиться в терзание художника. Красота — мелодия, которую он поет нам, и для того чтобы она отозвалась в нашем сердце, нужны знание, восприимчивость и фантазия...

    — Луна и грош · книга
11. «

    Нет ничего более лживого в этом мире, чем поступки. Они обычно обусловлены обстоятельствами и не имеют ничего общего с характером человека.

    Нет ничего более лживого в этом мире, чем поступки. Они обычно обусловлены обстоятельствами и не имеют ничего общего с характером человека.

    — Джеймс Парсонс · книга
12. «

    У миссис Стрикленд был дар сочувствия. Прекрасное качество, но те, кто его сознаёт в себе, нередко им злоупотребляют; с алчностью вампира впиваются они в беды друзей, лишь бы найти применение своему таланту. Они обрушивают на свои жертвы сочувствие, оно бьёт точно нефтяной фонтан, ещё хуже запутывая их дела. На иную грудь пролито уже столько слёз, что я бы не решился увлажнять её ещё и своими.

    У миссис Стрикленд был дар сочувствия. Прекрасное качество, но те, кто его сознаёт в себе, нередко им злоупотребляют; с алчностью вампира впиваются они в беды друзей, лишь бы найти применение своему таланту. Они обрушивают на свои жертвы сочувствие, оно бьёт точно нефтяной фонтан, ещё хуже запутывая их дела. На иную грудь пролито уже столько слёз, что я бы не решился увлажнять её ещё и своими.

    — Луна и грош · книга
13. «

    Мне кажется, что люди, обычные заурядные люди, никак не соответствуют грандиозной идее вечной жизни. Со своими ничтожными страстишками, мелкими добродетелями и пороками они вполне на месте в повседневности бытия; но идея бессмертия слишком величественна, она не вмещается в форму столь скромного размера.

    Мне кажется, что люди, обычные заурядные люди, никак не соответствуют грандиозной идее вечной жизни. Со своими ничтожными страстишками, мелкими добродетелями и пороками они вполне на месте в повседневности бытия; но идея бессмертия слишком величественна, она не вмещается в форму столь скромного размера.
14. «

    Мир надо принимать таким, как он есть. Раз уж мы существуем, надо брать от жизни все, что можно.

    Мир надо принимать таким, как он есть. Раз уж мы существуем, надо брать от жизни все, что можно.

    — Изабелла · книга
15. «

    А ведь наше внутреннее «Я» не менее реально, чем тот жалкий, спотыкающийся человек, которого видят другие.

    А ведь наше внутреннее «Я» не менее реально, чем тот жалкий, спотыкающийся человек, которого видят другие.

    — Подводя итоги · книга
16. «

    Можно любить женщину очень сильно и все же не мечтать о том, чтобы прожить с нею всю жизнь.

    Можно любить женщину очень сильно и все же не мечтать о том, чтобы прожить с нею всю жизнь.

    — W. Somerset Maugham · книга
17. «

    Как замечательно чувствовать, что твоё сердце принадлежит тебе одной, это вселяет такую веру в себя.

    Как замечательно чувствовать, что твоё сердце принадлежит тебе одной, это вселяет такую веру в себя.

    — Театр · книга
18. «

    Художник — одинокий волк. У него свой особый путь. И если стая изгоняет его, ему это во благо. Неумеренные хвалы обожающей родни начинаниям, которые, в лучшем случае, свидетельствуют лишь о задатках способностей, ему лишь во вред: если он поверит, что его работы хороши, у него не будет стимула работать лучше. Самодовольство — смерть для художника.

    Художник — одинокий волк. У него свой особый путь. И если стая изгоняет его, ему это во благо. Неумеренные хвалы обожающей родни начинаниям, которые, в лучшем случае, свидетельствуют лишь о задатках способностей, ему лишь во вред: если он поверит, что его работы хороши, у него не будет стимула работать лучше. Самодовольство — смерть для художника.

    — Записные книжки · книга
19. «

    Я тоже сражался, но без злобы в сердце, без жажды в мести. Надеюсь, я выполнил свой долг, но никогда не забывал, что мой враг — человеческое существо. Я никогда не испытывал радости, убивая, только боль и печаль. Война неизбежна, но она ужасна, ужасна! Лишь справедливый повод может оправдать войну, но потом всё это надо искупать милосердием и прощением.

    Я тоже сражался, но без злобы в сердце, без жажды в мести. Надеюсь, я выполнил свой долг, но никогда не забывал, что мой враг — человеческое существо. Я никогда не испытывал радости, убивая, только боль и печаль. Война неизбежна, но она ужасна, ужасна! Лишь справедливый повод может оправдать войну, но потом всё это надо искупать милосердием и прощением.

    — полковник Парсонс · книга
20. «

    Ничего не поделаешь, люди редко бывают довольны тем, что они имеют, им подавай всё новое да новое, и так без конца.

    Ничего не поделаешь, люди редко бывают довольны тем, что они имеют, им подавай всё новое да новое, и так без конца.

    — Джулия Ламберт · книга