69 цитат Уильяма Теккерея для поста и дневника

Подборка из 69 цитат Уильяма Теккерея: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Стоит лишь изменить угол зрения, и величайший подвиг покажется низостью, подобно тому, как великан превращается в пигмея, если заглянуть в подзорную трубу с другого конца. Вы вольны описывать людей и события, но кто знает, не затуманено ли ваше зрение, надежен ли источник вашей осведомленности.

   Стоит лишь изменить угол зрения, и величайший подвиг покажется низостью, подобно тому, как великан превращается в пигмея, если заглянуть в подзорную трубу с другого конца. Вы вольны описывать людей и события, но кто знает, не затуманено ли ваше зрение, надежен ли источник вашей осведомленности.

   — История Генри Эсмонда · книга
2. «

   Я могу принять мир таким, каким я нахожу его, включая пеньковый галстук, поскольку он нынче в моде.

   Я могу принять мир таким, каким я нахожу его, включая пеньковый галстук, поскольку он нынче в моде.

   — Генри Эсмонд · книга
3. «

   Мать — это имя Бога на устах и в сердцах маленьких детей.

   Мать — это имя Бога на устах и в сердцах маленьких детей.
4. «

   Если же вы стары, мой читатель, — стары и богаты или стары и бедны, — то в один прекрасный день вы подумаете: «Все, кто меня окружает, очень добры ко мне, но они не будут горевать, когда я умру. Я очень богат, и они ждут от меня наследства»; или: «Я очень беден, и они устали содержать меня».

   Если же вы стары, мой читатель, — стары и богаты или стары и бедны, — то в один прекрасный день вы подумаете: «Все, кто меня окружает, очень добры ко мне, но они не будут горевать, когда я умру. Я очень богат, и они ждут от меня наследства»; или: «Я очень беден, и они устали содержать меня».

   — Ярмарка тщеславия · книга
5. «

   Долговременная привычка, благородная осанка, безукоризненная обувь и платье, прочно усвоенная надменность в обращении часто выручают человека не хуже впечатляющего счета в банке.

   Долговременная привычка, благородная осанка, безукоризненная обувь и платье, прочно усвоенная надменность в обращении часто выручают человека не хуже впечатляющего счета в банке.

   — Ярмарка тщеславия · книга
6. «

   Нет в мире народа, у которого верноподданнические чувства были бы развиты сильнее, чем у нас: мы чтим королей и сохраняем верность им даже после того, как они давно уже нас предали.

   Нет в мире народа, у которого верноподданнические чувства были бы развиты сильнее, чем у нас: мы чтим королей и сохраняем верность им даже после того, как они давно уже нас предали.

   — История Генри Эсмонда · книга
7. «

   Представь себе, о прекрасная юная читательница, суетную, себялюбивую, противную, неблагодарную, неверующую старуху в корчах от боли и страха, да еще и без парика! Представь ее себе и, пока ты еще не состарилась, научись молиться и любить!

   Представь себе, о прекрасная юная читательница, суетную, себялюбивую, противную, неблагодарную, неверующую старуху в корчах от боли и страха, да еще и без парика! Представь ее себе и, пока ты еще не состарилась, научись молиться и любить!

   — Ярмарка тщеславия · книга
8. «

   Честная зависимость от кого-либо не в укор честному человеку.

   Честная зависимость от кого-либо не в укор честному человеку.

   — мистер Аддисон · книга
9. «

   Где сокрыта таинственная сила, которая одну маленькую ручку делает для нас дороже всех других?

   Где сокрыта таинственная сила, которая одну маленькую ручку делает для нас дороже всех других?

   — Генри Эсмонд · книга
10. «

    Как подумаешь, чего только иной раз не натворит мужчина, а женщина все продолжает считать его ангелом.

    Как подумаешь, чего только иной раз не натворит мужчина, а женщина все продолжает считать его ангелом.

    — История Генри Эсмонда · книга
11. «

    С годами мы становимся проще и учимся лучше понимать истину.

    С годами мы становимся проще и учимся лучше понимать истину.

    — История Генри Эсмонда · книга
12. «

    Кому не приходилось видеть, как женщина тиранит женщину? Разве мучения, которые приходится выносить мужчинам, могут сравниться с теми ежедневными колкостями, презрительными и жестокими, какими донимают несчастных женщин деспоты в юбках?

    Кому не приходилось видеть, как женщина тиранит женщину? Разве мучения, которые приходится выносить мужчинам, могут сравниться с теми ежедневными колкостями, презрительными и жестокими, какими донимают несчастных женщин деспоты в юбках?

    — Ярмарка тщеславия · книга
13. «

    Желудь ничего не стоит, но из него может вырасти огромнейший дуб.

    Желудь ничего не стоит, но из него может вырасти огромнейший дуб.

    — Ярмарка тщеславия · книга
14. «

    Первое, чему мне пришлось выучиться, это искусству с легким сердцем сносить удары судьбы.

    Первое, чему мне пришлось выучиться, это искусству с легким сердцем сносить удары судьбы.

    — мистер Аддисон · книга
15. «

    ...в таком огромном городе людям некогда бегать и разыскивать своих друзей. Стоит им выйти из рядов, и они исчезают, а мы маршируем дальше без них.

    ...в таком огромном городе людям некогда бегать и разыскивать своих друзей. Стоит им выйти из рядов, и они исчезают, а мы маршируем дальше без них.

    — Ярмарка тщеславия · книга
16. «

    Ее сердце умерло гораздо раньше тела. Она продала его, чтобы стать женой сэра Питта Кроули.

    Ее сердце умерло гораздо раньше тела. Она продала его, чтобы стать женой сэра Питта Кроули.

    — Ярмарка тщеславия · книга
17. «

    ... пока женщина не сделается бабушкой, она часто не знает даже, что значит быть матерью.

    ... пока женщина не сделается бабушкой, она часто не знает даже, что значит быть матерью.

    — Ярмарка тщеславия · книга
18. «

    Ей не хотелось выходить за него замуж, но хотелось его сохранить. Ей не хотелось ничего ему давать, но хотелось, чтобы он отдавал ей все.

    Ей не хотелось выходить за него замуж, но хотелось его сохранить. Ей не хотелось ничего ему давать, но хотелось, чтобы он отдавал ей все.

    — Эмилия · книга
19. «

    Мы обращаемся, как турки, с чувствами наших женщин, да ещё требуем, чтобы они признавали за нами такое право. Мы позволяем их телам разгуливать довольно свободно, их улыбки, локончики и розовые шляпки заменяют им покрывала и чадры. Но душу их дозволено видеть только одному-единственному мужчине, а они и рады повиноваться и соглашаются сидеть дома не хуже рабынь, прислуживая нам и выполняя всю чёрную работу.

    Мы обращаемся, как турки, с чувствами наших женщин, да ещё требуем, чтобы они признавали за нами такое право. Мы позволяем их телам разгуливать довольно свободно, их улыбки, локончики и розовые шляпки заменяют им покрывала и чадры. Но душу их дозволено видеть только одному-единственному мужчине, а они и рады повиноваться и соглашаются сидеть дома не хуже рабынь, прислуживая нам и выполняя всю чёрную работу.

    — Ярмарка тщеславия · книга
20. «

    Месть, может быть, и некрасивое побуждение, но вполне естественное. Я не ангел.

    Месть, может быть, и некрасивое побуждение, но вполне естественное. Я не ангел.

    — Ребекка Шарп · книга