86 цитат Уинстона Грэхема, проверенных временем

Подборка из 86 цитат Уинстона Грэхема: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   — Похоже, капитан Полдарк, теперь ты исправился. — И почему же ты так считаешь, капитан Полдарк? — Повышение в чине. Серьёзный вид. Четыре года тяжёлой войны. Джеффри Чарльз вытянул ноги. — Что касается первого, то это несложно. Здесь, в Испании, не нужно ждать до седых волос, чтобы получить повышение — достаточно освободиться вакансии. Что касается второго — серьёзного вида, как ты его называешь, то это в основном из-за того, что я обдумываю письмо тёте Демельзе, если её муж схлопочет пулю под моим командованием. А что касается третьего, то, как ты и сам знаешь, дядя, четыре года в армии никак не способствуют исправлению. наоборот, склоняют к неподобающему поведению — женщинам, выпивке, картам. — Да уж. Не буду распространяться об этом твоим родственникам.

   — Похоже, капитан Полдарк, теперь ты исправился. — И почему же ты так считаешь, капитан Полдарк? — Повышение в чине. Серьёзный вид. Четыре года тяжёлой войны. Джеффри Чарльз вытянул ноги. — Что касается первого, то это несложно. Здесь, в Испании, не нужно ждать до седых волос, чтобы получить повышение — достаточно освободиться вакансии. Что касается второго — серьёзного вида, как ты его называешь, то это в основном из-за того, что я обдумываю письмо тёте Демельзе, если её муж схлопочет пулю под моим командованием. А что касается третьего, то, как ты и сам знаешь, дядя, четыре года в армии никак не способствуют исправлению. наоборот, склоняют к неподобающему поведению — женщинам, выпивке, картам. — Да уж. Не буду распространяться об этом твоим родственникам.

   — Росс Полдарк · книга
2. «

   Любовь – это не имущество, которое можно спрятать в кладовку. Любовь отдают.

   Любовь – это не имущество, которое можно спрятать в кладовку. Любовь отдают.

   — Хью Армитадж · книга
3. «

   — Ты от меня не отделаешься, любовь моя. — Я и не хочу, любимый.

   — Ты от меня не отделаешься, любовь моя. — Я и не хочу, любимый.

   — Росс Полдарк · книга
4. «

   Вкус жизни можно ощутить, только если не принимать ее как должное. Возможно, в этом и заключается вся философия того мира, в котором мы живем. Если бы мы жили вечно, то кто бы ждал завтрашнего дня? Если бы не было темноты, кто бы смог насладиться солнцем? Тепло после мороза, пища после голода, вода после жажды, любовь после отсутствия любви, отцовские чувства после долгого отсутствия, домашний уют и сухость после поездки под дождем, мир и тепло очага после схватки с врагом. Без контрастов не было бы и удовольствия.

   Вкус жизни можно ощутить, только если не принимать ее как должное. Возможно, в этом и заключается вся философия того мира, в котором мы живем. Если бы мы жили вечно, то кто бы ждал завтрашнего дня? Если бы не было темноты, кто бы смог насладиться солнцем? Тепло после мороза, пища после голода, вода после жажды, любовь после отсутствия любви, отцовские чувства после долгого отсутствия, домашний уют и сухость после поездки под дождем, мир и тепло очага после схватки с врагом. Без контрастов не было бы и удовольствия.

   — Затмение · книга
5. «

   Происхождение переоценивают. Знатность можно обрести за одно поколение. Времена изменились. Лишь богатство имеет значение.

   Происхождение переоценивают. Знатность можно обрести за одно поколение. Времена изменились. Лишь богатство имеет значение.

   — миссис Чайновет · книга
6. «

   Cтрах и влечение идут рука об руку.

   Cтрах и влечение идут рука об руку.

   — Росс Полдарк · книга
7. «

   — Я вам сильно не нравлюсь, да? Дуайт покраснел. — Вы и в самом деле так считаете? — А вы когда-то давали мне шанс подумать иначе? — Если я чувствую к вам неприязнь... потому что она мешала мне работать иногда каждый день на протяжении последних полутора лет, если это неприязнь... Если я не способен забыть ваш голос, изгиб вашей шеи, или свет, переливающийся в волосах... Если это неприязнь... Желание услышать, что вы замужем и боязнь услышать, что вы замужем... Обида на вашу снисходительность, мысль, что вы для меня недосягаемы... – он остановился, не в силах закончить предложение. – Вероятно вы сами сможете определить причину этих симптомов.

   — Я вам сильно не нравлюсь, да? Дуайт покраснел. — Вы и в самом деле так считаете? — А вы когда-то давали мне шанс подумать иначе? — Если я чувствую к вам неприязнь... потому что она мешала мне работать иногда каждый день на протяжении последних полутора лет, если это неприязнь... Если я не способен забыть ваш голос, изгиб вашей шеи, или свет, переливающийся в волосах... Если это неприязнь... Желание услышать, что вы замужем и боязнь услышать, что вы замужем... Обида на вашу снисходительность, мысль, что вы для меня недосягаемы... – он остановился, не в силах закончить предложение. – Вероятно вы сами сможете определить причину этих симптомов.

   — Кэролайн Пенвенен · книга
8. «

   Он не питал к морю сентиментальных чувств, его не волновали опасности или красоты — для него это был близкий друг, каждую добродетель или недостаток, каждую улыбку или каприз которого он понимал.

   Он не питал к морю сентиментальных чувств, его не волновали опасности или красоты — для него это был близкий друг, каждую добродетель или недостаток, каждую улыбку или каприз которого он понимал.

   — Росс Полдарк · книга
9. «

   ... И когда эти люди в тихом морозном воздухе пели псалмы, это производило впечатление. Когда они замолкали, и перед тем, как снова начинали движение, каждый раз наступала краткая тишина, и все слышали отдаленный шум моря. В итоге мистер Оджерс обнаружил, что ему придется совершить отпевание перед лицом более трех с половиной сотен человек, заполнивших церковь и стоявших во дворике. Именно эта неожиданная дань памяти надломила Росса. Всё остальное он перенес. Не будучи религиозным человеком, Росс не обладал внутренними силами, чтобы пережить потерю ребенка, кроме собственной уязвленной силы воли. Внутренне он восстал против провидения и сложившихся обстоятельств, но крайняя жестокость нанесенного удара наложила отпечаток на его характер, сделав его еще более жестким и упрямым. То, что Демельза, вероятно, выживет сейчас не вызывало у него прилива благодарности. Потеря слишком ошеломила и потрясла. Когда мать ребенком брала его в церковь, он повторял псалом, в котором говорилось: «Если вы сегодня услышите голос Божий, не упрямьтесь». Но когда умерла мать, даже когда он плакал, что-то восставало внутри, чтобы оградить его от собственной же слабости, нежности и хрупкости. Он подумал: «Ладно, я потерял её и остался один. Так тому и быть». Сегодня он вел себя то как ребенок, то как человек зрелый. Но это странное молчаливое свидетельство уважения и любви, выказанное всеми этими простыми работягами и полуголодными соседями, на время оторвавшимися от полей, ферм, шахт, каким-то образом пробило его защиту.

   ... И когда эти люди в тихом морозном воздухе пели псалмы, это производило впечатление. Когда они замолкали, и перед тем, как снова начинали движение, каждый раз наступала краткая тишина, и все слышали отдаленный шум моря. В итоге мистер Оджерс обнаружил, что ему придется совершить отпевание перед лицом более трех с половиной сотен человек, заполнивших церковь и стоявших во дворике. Именно эта неожиданная дань памяти надломила Росса. Всё остальное он перенес. Не будучи религиозным человеком, Росс не обладал внутренними силами, чтобы пережить потерю ребенка, кроме собственной уязвленной силы воли. Внутренне он восстал против провидения и сложившихся обстоятельств, но крайняя жестокость нанесенного удара наложила отпечаток на его характер, сделав его еще более жестким и упрямым. То, что Демельза, вероятно, выживет сейчас не вызывало у него прилива благодарности. Потеря слишком ошеломила и потрясла. Когда мать ребенком брала его в церковь, он повторял псалом, в котором говорилось: «Если вы сегодня услышите голос Божий, не упрямьтесь». Но когда умерла мать, даже когда он плакал, что-то восставало внутри, чтобы оградить его от собственной же слабости, нежности и хрупкости. Он подумал: «Ладно, я потерял её и остался один. Так тому и быть». Сегодня он вел себя то как ребенок, то как человек зрелый. Но это странное молчаливое свидетельство уважения и любви, выказанное всеми этими простыми работягами и полуголодными соседями, на время оторвавшимися от полей, ферм, шахт, каким-то образом пробило его защиту.

   — Демельза · книга
10. «

    ... Но главным образом потому, что в её природе было нечто, заставляющее её быть счастливой. Она такой родилась, и этого не изменить. Росс благодарил за это Господа. Сколько бы она ни прожила, куда бы ни уехала, она всегда останется такой, полной интереса к тому, что любит, и всё так же будет улучшать свое окружение, трудясь и воспитывая детей...

    ... Но главным образом потому, что в её природе было нечто, заставляющее её быть счастливой. Она такой родилась, и этого не изменить. Росс благодарил за это Господа. Сколько бы она ни прожила, куда бы ни уехала, она всегда останется такой, полной интереса к тому, что любит, и всё так же будет улучшать свое окружение, трудясь и воспитывая детей...

    — Демельза · книга
11. «

    Разве не лучше погибнуть в бегах, чем в этом смердящем аду?

    Разве не лучше погибнуть в бегах, чем в этом смердящем аду?

    — Росс Полдарк · книга
12. «

    Люди, которые бахвалятся предками — как корнеплоды. Все их превосходство — под землей.

    Люди, которые бахвалятся предками — как корнеплоды. Все их превосходство — под землей.

    — Росс Полдарк · книга
13. «

    — Может, к тому времени, вы уже выйдете замуж. — Не означает ли это просто замену одного владельца другим?

    — Может, к тому времени, вы уже выйдете замуж. — Не означает ли это просто замену одного владельца другим?

    — Росс Полдарк · книга
14. «

    Дерзость может принимать различные обороты.

    Дерзость может принимать различные обороты.

    — Незнакомец из-за моря · книга
15. «

    — Ты не спросила, как я проводил время в Лондоне, какие у меня там были женщины. — Возможно, у меня нет на это права. — Что ж, ты всё-таки моя жена. И раз ты моя жена, я тебе расскажу. В первые месяцы я пару раз приглашал к себе женщин. Но прежде чем они успевали раздеться, меня начинало от них тошнить, и я их выпроваживал. Они осыпали меня ругательствами. Одна заявила, что я импотент, а другая обозвала педрилой. — Что это значит? — Неважно. — Я могу посмотреть в словаре. — Этого слова нет в словаре. — Тогда могу догадаться.

    — Ты не спросила, как я проводил время в Лондоне, какие у меня там были женщины. — Возможно, у меня нет на это права. — Что ж, ты всё-таки моя жена. И раз ты моя жена, я тебе расскажу. В первые месяцы я пару раз приглашал к себе женщин. Но прежде чем они успевали раздеться, меня начинало от них тошнить, и я их выпроваживал. Они осыпали меня ругательствами. Одна заявила, что я импотент, а другая обозвала педрилой. — Что это значит? — Неважно. — Я могу посмотреть в словаре. — Этого слова нет в словаре. — Тогда могу догадаться.

    — Росс Полдарк · книга
16. «

    — Вижу, кто-то раскроил тебе лицо, — Росс вытянул ноющую ногу. — Ах да, шрам не такой симпатичный, как твой. Бог мой, да я просто не могу тебя вообразить без этой милой отметины, она так тебе идет. Я потерял кусок челюсти в стычке на реке Коа в июле — жаркая выдалась драчка у моста — но могло быть и хуже. Хирург отдал мне потом кусок челюсти в качестве талисмана на счастье.

    — Вижу, кто-то раскроил тебе лицо, — Росс вытянул ноющую ногу. — Ах да, шрам не такой симпатичный, как твой. Бог мой, да я просто не могу тебя вообразить без этой милой отметины, она так тебе идет. Я потерял кусок челюсти в стычке на реке Коа в июле — жаркая выдалась драчка у моста — но могло быть и хуже. Хирург отдал мне потом кусок челюсти в качестве талисмана на счастье.

    — Росс Полдарк · книга
17. «

    Один раз подскользнется, споткнется, и всё, как кувырнешься вверх тормашками, брякнешься прям на шею, и — хрясь! И ты уже копыта отбросил.

    Один раз подскользнется, споткнется, и всё, как кувырнешься вверх тормашками, брякнешься прям на шею, и — хрясь! И ты уже копыта отбросил.

    — Джуд Пэйнтер · книга
18. «

    — Что теперь? — спросил Росс. — Ты сказал всё правильно, хотя и не совсем. То, что произошло сегодня между нами — ненормально. Наши чувства давно уже должны были охладеть, стать спокойнее. А я чувствую себя, как в первый раз, когда ты повел меня в постель в этой комнате. Помнишь, я тогда надела платье твоей матери. — Ты меня соблазнила. — А когда всё закончилось, так не казалось. Ты зажег еще одну свечу. — Хотел получше узнать тебя до утра.

    — Что теперь? — спросил Росс. — Ты сказал всё правильно, хотя и не совсем. То, что произошло сегодня между нами — ненормально. Наши чувства давно уже должны были охладеть, стать спокойнее. А я чувствую себя, как в первый раз, когда ты повел меня в постель в этой комнате. Помнишь, я тогда надела платье твоей матери. — Ты меня соблазнила. — А когда всё закончилось, так не казалось. Ты зажег еще одну свечу. — Хотел получше узнать тебя до утра.

    — Росс Полдарк · книга
19. «

    — Не нужно так на него полагаться, милый. — На Стивена? Почему ты так считаешь? — Просто мне так подумалось. Не обращай внимания. — Я всегда обращаю внимание на твои слова. В особенности, когда ты в подпитии. — Что ты сказал? — Прости, мама. Я не хотел. Просто у меня такое чувство, что ты часто бываешь права.

    — Не нужно так на него полагаться, милый. — На Стивена? Почему ты так считаешь? — Просто мне так подумалось. Не обращай внимания. — Я всегда обращаю внимание на твои слова. В особенности, когда ты в подпитии. — Что ты сказал? — Прости, мама. Я не хотел. Просто у меня такое чувство, что ты часто бываешь права.

    — Демельза Полдарк · книга
20. «

    Любовь — она земная, земная. Неправильно говорить о рае. Любовь для людей и всегда остается по эту сторону врат, её легко потерять, иногда она даже похожа на звериный инстинкт, хотя куда выше него. Она часто возвышает, уносит, но... но не стоит заблуждаться. Чудовищное заблуждение — считать, что это нечто другое.

    Любовь — она земная, земная. Неправильно говорить о рае. Любовь для людей и всегда остается по эту сторону врат, её легко потерять, иногда она даже похожа на звериный инстинкт, хотя куда выше него. Она часто возвышает, уносит, но... но не стоит заблуждаться. Чудовищное заблуждение — считать, что это нечто другое.

    — Демельза Полдарк · книга