62 цитаты Умберто Эко, которые стоит перечитать

Ниже 62 цитаты Умберто Эко — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   На следующей ступени совершенства мы научимся обходиться без слов, хватит прикосновения, ты все поймешь.

   На следующей ступени совершенства мы научимся обходиться без слов, хватит прикосновения, ты все поймешь.

   — Баудолино · книга
2. «

   ...наши уж если возьмутся за что-то, то выходит или погано, или кошмарно...

   ...наши уж если возьмутся за что-то, то выходит или погано, или кошмарно...

   — Баудолино · книга
3. «

   Должно быть, обязанность всякого, кто любит людей, — учить смеяться над истиной, учить смеяться саму истину, так как единственная твёрдая истина — что надо освобождаться от нездоровой страсти к истине.

   Должно быть, обязанность всякого, кто любит людей, — учить смеяться над истиной, учить смеяться саму истину, так как единственная твёрдая истина — что надо освобождаться от нездоровой страсти к истине.

   — Вильгельм Барскельвийский · книга
4. «

   Что добро для одних — зло для других. Но и в волшебных сказках тоже разница между феей и ведьмой — это вопрос возраста и внешности.

   Что добро для одних — зло для других. Но и в волшебных сказках тоже разница между феей и ведьмой — это вопрос возраста и внешности.

   — Пражское кладбище · книга
5. «

   Нет большей несправедливости, нежели наказание праведного, ибо последнему грешнику, друзья, прощают последнее греходеяние, а праведному не прощают и первого.

   Нет большей несправедливости, нежели наказание праведного, ибо последнему грешнику, друзья, прощают последнее греходеяние, а праведному не прощают и первого.

   — Баудолино · книга
6. «

   Город всегда порочен.

   Город всегда порочен.

   — Имя розы · книга
7. «

   Текст должен стать устройством для преображения собственного читателя. Ты думаешь, что тебе нужен секс или криминальная интрига, где в конце концов виновного поймают? И как можно больше действия? Но в то же время тебе совестно клевать на преподобную тошнятину, состряпанную из «рук покойницы» и «монастырских застенков»? Отлично. Так я тебе устрою много латыни, и мало баб, и кучу богословия, и литры крови, как в Гран-Гиньоле. И ты в конце концов у меня взвоешь: «Что за выдумки! Я не согласен!» И тут-то ты уже будешь мой, и задрожишь, видя безграничное всемогущество Божие, выявляющее тщету миропорядка. А дальше будь умницей и постарайся понять, каким способом я заманил тебя в ловушку. Ведь я же, в конце концов, предупреждал тебя! Ведь я столько раз повторил, что веду к погибели!

   Текст должен стать устройством для преображения собственного читателя. Ты думаешь, что тебе нужен секс или криминальная интрига, где в конце концов виновного поймают? И как можно больше действия? Но в то же время тебе совестно клевать на преподобную тошнятину, состряпанную из «рук покойницы» и «монастырских застенков»? Отлично. Так я тебе устрою много латыни, и мало баб, и кучу богословия, и литры крови, как в Гран-Гиньоле. И ты в конце концов у меня взвоешь: «Что за выдумки! Я не согласен!» И тут-то ты уже будешь мой, и задрожишь, видя безграничное всемогущество Божие, выявляющее тщету миропорядка. А дальше будь умницей и постарайся понять, каким способом я заманил тебя в ловушку. Ведь я же, в конце концов, предупреждал тебя! Ведь я столько раз повторил, что веду к погибели!

   — Заметки на полях "Имени Розы" · книга
8. «

   Если впереди нас ждёт нечто важное или захватывающее, мы должны воспитывать в себе искусство медлить.

   Если впереди нас ждёт нечто важное или захватывающее, мы должны воспитывать в себе искусство медлить.

   — Шесть прогулок в литературных лесах · книга
9. «

   Прежде всего, если не все масоны евреи, то уж точно все евреи – масоны.

   Прежде всего, если не все масоны евреи, то уж точно все евреи – масоны.

   — Пражское кладбище · книга
10. «

    Несоизмерные вещи могут быть пересказаны аналогичными словами.

    Несоизмерные вещи могут быть пересказаны аналогичными словами.

    — Имя розы · книга
11. «

    Молодому возрасту свойственно влюбляться в саму любовь.

    Молодому возрасту свойственно влюбляться в саму любовь.

    — Баудолино · книга
12. «

    Дьявол — это не победа плоти. Дьявол — это высокомерие духа. Это верование без улыбки. Это истина, никогда не подвергающаяся сомнению.

    Дьявол — это не победа плоти. Дьявол — это высокомерие духа. Это верование без улыбки. Это истина, никогда не подвергающаяся сомнению.

    — Вильгельм · книга
13. «

    — Человеку, который убеждает, будто шёлк берётся из червяков, доверять, конечно, невозможно.

    — Человеку, который убеждает, будто шёлк берётся из червяков, доверять, конечно, невозможно.

    — Баудолино · книга
14. «

    Да, есть сладострастие боли, так же как сладострастие веры и даже сладострастие смирения. Если ангелам-бунтовщикам столь немногого хватило, чтоб огонь обожания и смирения стал в них огнем гордыни и бунта, что говорить о слабом роде человеческом? Ну вот, я рассказал тебе, какие мысли смущали меня при ведении следствия. Из-за них я отказался от должности. Не хватало духу преследовать слабости грешников, коль скоро у них те же слабости, что у святых.

    Да, есть сладострастие боли, так же как сладострастие веры и даже сладострастие смирения. Если ангелам-бунтовщикам столь немногого хватило, чтоб огонь обожания и смирения стал в них огнем гордыни и бунта, что говорить о слабом роде человеческом? Ну вот, я рассказал тебе, какие мысли смущали меня при ведении следствия. Из-за них я отказался от должности. Не хватало духу преследовать слабости грешников, коль скоро у них те же слабости, что у святых.

    — Уильям Баскервильский · книга
15. «

    От вожделения добра до вожделения зла один шаг: оба суть вожделения.

    От вожделения добра до вожделения зла один шаг: оба суть вожделения.

    — Имя розы · книга
16. «

    После этого, за много лет, по многим другим чтениям я убедился, что, читая книги по медицине, почти всегда начинаешь испытывать те самые боли, о которых рассказывается.

    После этого, за много лет, по многим другим чтениям я убедился, что, читая книги по медицине, почти всегда начинаешь испытывать те самые боли, о которых рассказывается.

    — Имя розы · книга
17. «

    Если дурак говорит вам, что все вокруг дураки, тот факт, что он сам дурак, не значит, что он говорит неправду. Если же он скажет, что все остальные дураки, «как и он», то проявит тем самым свой ум.

    Если дурак говорит вам, что все вокруг дураки, тот факт, что он сам дурак, не значит, что он говорит неправду. Если же он скажет, что все остальные дураки, «как и он», то проявит тем самым свой ум.

    — Жан-Клод Каррьер · книга
18. «

    Это было — сейчас я пытаюсь понять — как если бы вся совокупность мироздания, которая несомненно являет собою книгу, начертанную перстом Божиим, в которой каждая малая вещь говорит о несказуемой благости сотворившего, где каждое творение — книга и изображение, отраженье в зеркале, в которой самая жалкая роза принимает значение глоссы нашего жизненного пути, в общем, как если бы вся вселенная ни о чем другом мне не говорила и ничего не показывала мне, кроме того лица, черты которого я еле-еле сумел разглядеть в потемках ночи, на кухне.

    Это было — сейчас я пытаюсь понять — как если бы вся совокупность мироздания, которая несомненно являет собою книгу, начертанную перстом Божиим, в которой каждая малая вещь говорит о несказуемой благости сотворившего, где каждое творение — книга и изображение, отраженье в зеркале, в которой самая жалкая роза принимает значение глоссы нашего жизненного пути, в общем, как если бы вся вселенная ни о чем другом мне не говорила и ничего не показывала мне, кроме того лица, черты которого я еле-еле сумел разглядеть в потемках ночи, на кухне.

    — Имя розы · книга
19. «

    ... бедный студент, существо дурнославное и пренебрежимое...

    ... бедный студент, существо дурнославное и пренебрежимое...

    — Баудолино · книга
20. «

    Вся история логики сводится к вырабатыванию приемлемого понятия глупости. Она слишком грандиозна. Всякий крупный мыслитель — рупор глупости другого.

    Вся история логики сводится к вырабатыванию приемлемого понятия глупости. Она слишком грандиозна. Всякий крупный мыслитель — рупор глупости другого.

    — Маятник Фуко · книга