70 цитат Умберто Эко — подборка на все случаи

Ниже 70 цитат Умберто Эко — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Поскольку по определению объездить весь мир жизни не хватает, имеется один выход: прочитать все в мире книги.

   Поскольку по определению объездить весь мир жизни не хватает, имеется один выход: прочитать все в мире книги.

   — Баудолино · книга
2. «

   Прежде всего, если не все масоны евреи, то уж точно все евреи – масоны.

   Прежде всего, если не все масоны евреи, то уж точно все евреи – масоны.

   — Пражское кладбище · книга
3. «

   Часто инквизиторы, доказывая усердие, любой ценой вырывают у подследственного признание, как будто хорошим следователем может считаться тот, кто, чтоб удачно закрыть процесс, нашел козла отпущения…

   Часто инквизиторы, доказывая усердие, любой ценой вырывают у подследственного признание, как будто хорошим следователем может считаться тот, кто, чтоб удачно закрыть процесс, нашел козла отпущения…

   — Настоятель · книга
4. «

   Что такое любовь? На всем свете ни человек, ни дьявол, ни какая-нибудь иная вещь не внушает мне столько подозрений, сколько любовь, ибо она проникает в душу глубже, нежели прочие чувства. Ничто на свете так не занимает, так не сковывает сердце, как любовь. Поэтому, если не иметь в душе оружия, укрощающего любовь, — эта душа беззащитна и нет ей никакого спасения.

   Что такое любовь? На всем свете ни человек, ни дьявол, ни какая-нибудь иная вещь не внушает мне столько подозрений, сколько любовь, ибо она проникает в душу глубже, нежели прочие чувства. Ничто на свете так не занимает, так не сковывает сердце, как любовь. Поэтому, если не иметь в душе оружия, укрощающего любовь, — эта душа беззащитна и нет ей никакого спасения.

   — Убертин · книга
5. «

   И учти, что первейший долг порядочного следователя — подозревать именно тех, кто кажется честным.

   И учти, что первейший долг порядочного следователя — подозревать именно тех, кто кажется честным.

   — Вильгельм Барскельвийский · книга
6. «

   Я убеждён, что даже в самом жалком сочинении мне попадается зерно если не истины, то хотя бы занимательной неправды...

   Я убеждён, что даже в самом жалком сочинении мне попадается зерно если не истины, то хотя бы занимательной неправды...

   — Маятник Фуко · книга
7. «

   Человек от рождения – животное рассказывающее.

   Человек от рождения – животное рассказывающее.

   — Заметки на полях "Имени Розы" · книга
8. «

   Он не поверит. Не такой дурак. Но именно потому, что не дурак, он притворится, будто верит.

   Он не поверит. Не такой дурак. Но именно потому, что не дурак, он притворится, будто верит.

   — Баудолино · книга
9. «

   Понимаете, когда хочешь что-то оборонить от простецов, запрет надо усилить угрозой: убедить, что с тем, кто нарушит, произойдет нечто ужасное, скорее всего потустороннее.

   Понимаете, когда хочешь что-то оборонить от простецов, запрет надо усилить угрозой: убедить, что с тем, кто нарушит, произойдет нечто ужасное, скорее всего потустороннее.

   — Аббат · книга
10. «

    — Мужи и жёны собирали свои непотребства, то есть сперму и месячные крови, и в ладонях возносили к небесам и поедали как тело Христово. Если же беременела жена, отверзали ей чрево ладонью и вырывали плод и толкли его в ступе и поедали с мёдом и перцем. — Мёд с перцем, — покривился Диоталлеви. — Ну и гадость.

    — Мужи и жёны собирали свои непотребства, то есть сперму и месячные крови, и в ладонях возносили к небесам и поедали как тело Христово. Если же беременела жена, отверзали ей чрево ладонью и вырывали плод и толкли его в ступе и поедали с мёдом и перцем. — Мёд с перцем, — покривился Диоталлеви. — Ну и гадость.

    — Маятник Фуко · книга
11. «

    Только мелкие люди кажутся совершенно нормальными.

    Только мелкие люди кажутся совершенно нормальными.

    — Имя розы · книга
12. «

    – Мы захотели слишком многого, – подвел итог Рабби Соломон. – Но теперь уже не можем перестать хотеть.

    – Мы захотели слишком многого, – подвел итог Рабби Соломон. – Но теперь уже не можем перестать хотеть.

    — Рабби Соломон · книга
13. «

    Одна вещь на свете возбуждает животных сильнее, чем наслаждение. И это боль. Под пыткой ты как бы во власти одуревающих трав. Все, о чем ты слышал и читал, оживает в памяти, и ты будто переносишься душой — если не в рай, то в ад. Под пыткой ты скажешь не только все, чего хочет следователь, но еще и все, что, по-твоему, могло бы доставить ему удовольствие.

    Одна вещь на свете возбуждает животных сильнее, чем наслаждение. И это боль. Под пыткой ты как бы во власти одуревающих трав. Все, о чем ты слышал и читал, оживает в памяти, и ты будто переносишься душой — если не в рай, то в ад. Под пыткой ты скажешь не только все, чего хочет следователь, но еще и все, что, по-твоему, могло бы доставить ему удовольствие.

    — Вильгельм Барскельвийский · книга
14. «

    Рассказывать, как написана вещь, – не значит доказывать, что она написана хорошо.

    Рассказывать, как написана вещь, – не значит доказывать, что она написана хорошо.

    — Заметки на полях "Имени Розы" · книга
15. «

    Природа не линейна, природе безразлично время. Время — изобретение Запада.

    Природа не линейна, природе безразлично время. Время — изобретение Запада.

    — Маятник Фуко · книга
16. «

    Если вам доводилось в сильном расстройстве смотреть кинокомедию, вы знаете, что наслаждаться ею в такой момент очень трудно. Более того, случись вам через много лет снова посмотреть тот же фильм, вы, возможно, опять не сможете смеяться, потому что каждый эпизод будет напоминанием о грусти, которую вы испытывали при первом просмотре.

    Если вам доводилось в сильном расстройстве смотреть кинокомедию, вы знаете, что наслаждаться ею в такой момент очень трудно. Более того, случись вам через много лет снова посмотреть тот же фильм, вы, возможно, опять не сможете смеяться, потому что каждый эпизод будет напоминанием о грусти, которую вы испытывали при первом просмотре.

    — Шесть прогулок в литературных лесах · книга
17. «

    Нет большей несправедливости, нежели наказание праведного, ибо последнему грешнику, друзья, прощают последнее греходеяние, а праведному не прощают и первого.

    Нет большей несправедливости, нежели наказание праведного, ибо последнему грешнику, друзья, прощают последнее греходеяние, а праведному не прощают и первого.

    — Баудолино · книга
18. «

    Сон — это писание. А многие писания не более чем сны.

    Сон — это писание. А многие писания не более чем сны.

    — Имя розы · книга
19. «

    Рассказчику самое нужное — слушатель.

    Рассказчику самое нужное — слушатель.

    — Баудолино · книга
20. «

    Наивысшее счастье — иметь, что имеешь.

    Наивысшее счастье — иметь, что имеешь.

    — Имя розы · книга