236 цитат Валентина Пикуля о жизни и людях

Ниже 236 цитат Валентина Пикуля — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Легко проявить мужество, когда твоя эскадра идет к победе, но двойное мужество нужно, когда эскадра идет навстречу верной гибели.

   Легко проявить мужество, когда твоя эскадра идет к победе, но двойное мужество нужно, когда эскадра идет навстречу верной гибели.

   — Мальчики с бантиками · книга
2. «

   Мир так подло устроен, что за все надо платить. Даже за свои ошибки.

   Мир так подло устроен, что за все надо платить. Даже за свои ошибки.

   — Берцио · книга
3. «

   Вместе с русскими невольниками из Хивы были вызволены и 40 000 персов, томившихся в рабстве; уходя на родину, персы взывали к солдатам: «Дозвольте, и мы оближем пыль с ваших божественных сапог…» <...> Русский солдат не шёл туда, где его не ждали. Он шёл туда, где ждали его как освободителя. В звенящем зное пустынь русский человек свергал престолы средневековых деспотов — ханов, султанов и беков, всю эту мразь и нечисть, что осела по барханам со времён Тамерлана. И грешно забывать наших прадедов, которые в жестоких лишениях создавали великое многонациональное государство...

   Вместе с русскими невольниками из Хивы были вызволены и 40 000 персов, томившихся в рабстве; уходя на родину, персы взывали к солдатам: «Дозвольте, и мы оближем пыль с ваших божественных сапог…» <...> Русский солдат не шёл туда, где его не ждали. Он шёл туда, где ждали его как освободителя. В звенящем зное пустынь русский человек свергал престолы средневековых деспотов — ханов, султанов и беков, всю эту мразь и нечисть, что осела по барханам со времён Тамерлана. И грешно забывать наших прадедов, которые в жестоких лишениях создавали великое многонациональное государство...

   — Битва железных канцлеров · книга
4. «

   Горе нам! Польша великая стала как проходной двор на окраине. Кто хочет, тот и шляется чрез нее!

   Горе нам! Польша великая стала как проходной двор на окраине. Кто хочет, тот и шляется чрез нее!

   — Потоцкий · книга
5. «

   А с востока Россия ещё не ведала своих пределов, но русских видели плавающими по Амуру и Юкону, они – за океаном! – гостили в дымных вигвамах индейских вождей, с ружьями россияне проскакивали через знойные прерии Калифорнии... Империя! Но империя столь быстро растущая, что русские не успевали ставить заборов.

   А с востока Россия ещё не ведала своих пределов, но русских видели плавающими по Амуру и Юкону, они – за океаном! – гостили в дымных вигвамах индейских вождей, с ружьями россияне проскакивали через знойные прерии Калифорнии... Империя! Но империя столь быстро растущая, что русские не успевали ставить заборов.

   — Фаворит · книга
6. «

   ...история не любит, когда ее подталкивают в спину, — история сама назначает сроки.

   ...история не любит, когда ее подталкивают в спину, — история сама назначает сроки.

   — Фаворит · книга
7. «

   Коковцев спросил, почему он (Атрыганьев) оказался на самом дне жизни. Атрыганьев ответил, что на дно жизни он не опускался: – Просто у меня не стало приличной одежды.

   Коковцев спросил, почему он (Атрыганьев) оказался на самом дне жизни. Атрыганьев ответил, что на дно жизни он не опускался: – Просто у меня не стало приличной одежды.

   — Коковцев · книга
8. «

   Она вышла на балкон дворца, под нею хороводил и галдел народ московский, и князь Вяземский не удержался от лести: — Ах, матушка наша! Гляди сама, сколько много расплескалось на этих стогнах радости и любви к тебе, великая осударыня. Екатерина хорошо знала цену любой лести: — Если бы сейчас не я на балкон вышла, а учёный медведь стал бы «барыню» отплясывать, поверь, собралась бы толпа ещё больше.

   Она вышла на балкон дворца, под нею хороводил и галдел народ московский, и князь Вяземский не удержался от лести: — Ах, матушка наша! Гляди сама, сколько много расплескалось на этих стогнах радости и любви к тебе, великая осударыня. Екатерина хорошо знала цену любой лести: — Если бы сейчас не я на балкон вышла, а учёный медведь стал бы «барыню» отплясывать, поверь, собралась бы толпа ещё больше.

   — Екатерина II · книга
9. «

   Граф Александр Сергеевич Строганов, человек настолько богатый, что при дворе чувствовал себя полностью независимым, однажды за картами в Эрмитаже завел речь: нет ничего сложнее в мире, утверждал он, чем установить правоту человека. <...> Екатерина напряженно смотрела в свои карты: - Ты, Саня, справедливость не путай с правосудием, ибо справедливость очень часто борется с юридическим правом. Закон всегда лишь сумма наибольших строгостей, в то время как справедливость, стоящая выше любого закона, часто отклоняется от исполнения законности, когда в дело вступает призыв совести.

   Граф Александр Сергеевич Строганов, человек настолько богатый, что при дворе чувствовал себя полностью независимым, однажды за картами в Эрмитаже завел речь: нет ничего сложнее в мире, утверждал он, чем установить правоту человека. <...> Екатерина напряженно смотрела в свои карты: - Ты, Саня, справедливость не путай с правосудием, ибо справедливость очень часто борется с юридическим правом. Закон всегда лишь сумма наибольших строгостей, в то время как справедливость, стоящая выше любого закона, часто отклоняется от исполнения законности, когда в дело вступает призыв совести.

   — Екатерина II · книга
10. «

    Звёзд с неба не нахватает и пороху не изобретёт.

    Звёзд с неба не нахватает и пороху не изобретёт.

    — Коковцев · книга
11. «

    Война нависала над немцами, словно капля росы на кончике ветки, готовая вот-вот сорваться.

    Война нависала над немцами, словно капля росы на кончике ветки, готовая вот-вот сорваться.

    — Битва железных канцлеров · книга
12. «

    Если бы человек заранее знал, что ждет его впереди, он бы ничего, кроме смерти, впереди не видел. Судьба-злодейка тем и хороша, что иногда выписывает такие забавные кренделя на скользком льду жизни, каким, наверное, мог бы позавидовать даже российский чемпион-конькобежец Панин-Кломенкин.

    Если бы человек заранее знал, что ждет его впереди, он бы ничего, кроме смерти, впереди не видел. Судьба-злодейка тем и хороша, что иногда выписывает такие забавные кренделя на скользком льду жизни, каким, наверное, мог бы позавидовать даже российский чемпион-конькобежец Панин-Кломенкин.

    — Честь имею · книга
13. «

    И с ужасом Я понял, что я никем не видим, Что нужно сеять очи...

    И с ужасом Я понял, что я никем не видим, Что нужно сеять очи...

    — Честь имею · книга
14. «

    Бисмарк хмуро предложил: — Может, для начала выпьем? — Э, Бисмарк! — ответил Горчаков. — Это только в России сначала выпьют, а потом подерутся. Давайте видоизменим этот порядок: сначала подерёмся, а потом и выпьем...

    Бисмарк хмуро предложил: — Может, для начала выпьем? — Э, Бисмарк! — ответил Горчаков. — Это только в России сначала выпьют, а потом подерутся. Давайте видоизменим этот порядок: сначала подерёмся, а потом и выпьем...

    — Отто фон Бисмарк · книга
15. «

    Мужчина все-таки не способен к точному описанию душевных и сердечных психологизмов женщины. Думается, о женщинах откровенно и достоверно способна писать только сама женщина. А для нас, для мужчин, многое остается сокрыто.

    Мужчина все-таки не способен к точному описанию душевных и сердечных психологизмов женщины. Думается, о женщинах откровенно и достоверно способна писать только сама женщина. А для нас, для мужчин, многое остается сокрыто.

    — Ступай и не греши · книга
16. «

    Если в этом безрадостном мире существует продажная любовь, то почему бы не быть и продажной совести?

    Если в этом безрадостном мире существует продажная любовь, то почему бы не быть и продажной совести?

    — Евгений Базаров · книга
17. «

    Певец издал какой-то печальный вой и замолк. - Итак, — сказал Карабанов, опустив подбородок на эфес шашки, — я на днях ухожу... У меня будет к вам просьба, барон: если я не вернусь, напейтесь за меня хоть один раз в своей жизни. — Я не сделаю этого, — подумав, ответил Клюгенау. — Я лучше напишу стихи на вашу смерть... Только вы, Карабанов, не погибнете. Вы — злой, а злым людям везёт. Их любят женщины и не трогают собаки.

    Певец издал какой-то печальный вой и замолк. - Итак, — сказал Карабанов, опустив подбородок на эфес шашки, — я на днях ухожу... У меня будет к вам просьба, барон: если я не вернусь, напейтесь за меня хоть один раз в своей жизни. — Я не сделаю этого, — подумав, ответил Клюгенау. — Я лучше напишу стихи на вашу смерть... Только вы, Карабанов, не погибнете. Вы — злой, а злым людям везёт. Их любят женщины и не трогают собаки.

    — Андрей Карабанов · книга
18. «

    — Ну, как она сей день? — спросил полицмейстер. — Злая... По причине отказа Руссо поселиться в Гатчине. Ему, видишь ли, климат наш не по нраву. Мне он тоже не нравится, но я смирился — живу... Мы, русские, не от климата помираем!

    — Ну, как она сей день? — спросил полицмейстер. — Злая... По причине отказа Руссо поселиться в Гатчине. Ему, видишь ли, климат наш не по нраву. Мне он тоже не нравится, но я смирился — живу... Мы, русские, не от климата помираем!

    — Чичерин · книга
19. «

    — Ах, крейсера, крейсера! И кто вас выдумал?

    — Ах, крейсера, крейсера! И кто вас выдумал?

    — Крейсера · книга
20. «

    Если отнять у людей надежду на возвышение, то руки у всех на Руси отсохнут и никто ничего делать не станет. А держава одной аристократией сильна не будет...

    Если отнять у людей надежду на возвышение, то руки у всех на Руси отсохнут и никто ничего делать не станет. А держава одной аристократией сильна не будет...

    — Екатерина II · книга