22 сильных цитаты Вальтера Моэрса

Вальтер Моэрс — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 22 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Проблема в том, чтобы зарабатывать деньги — много денег! Нам не нужна великая, безупречная литература. Нам нужна посредственность. Барахло, хлам, массовый товар. Все больше и больше. Все более толстые книги ни о чём. В счёт идёт лишь проданная бумага, а не слова, которые на ней напечатаны.

   Проблема в том, чтобы зарабатывать деньги — много денег! Нам не нужна великая, безупречная литература. Нам нужна посредственность. Барахло, хлам, массовый товар. Все больше и больше. Все более толстые книги ни о чём. В счёт идёт лишь проданная бумага, а не слова, которые на ней напечатаны.

   — Червякул · книга
2. «

   И потому для успокоения нам остается лишь природа. почти инстинктивно мы выходим из четырех стен, и в саду, в огороде, под шум листвы под звездами нам дышится свободнее — там у нас становится легче на сердце. Со звезд мы пришли, на звезды вернемся. Жизнь — лишь путешествие в неведомое.

   И потому для успокоения нам остается лишь природа. почти инстинктивно мы выходим из четырех стен, и в саду, в огороде, под шум листвы под звездами нам дышится свободнее — там у нас становится легче на сердце. Со звезд мы пришли, на звезды вернемся. Жизнь — лишь путешествие в неведомое.

   — Данцелот · книга
3. «

   Когда тебя любят, ты волей-неволей проникаешься ответной симпатией, даже если речь идет о какой-то бергине.

   Когда тебя любят, ты волей-неволей проникаешься ответной симпатией, даже если речь идет о какой-то бергине.

   — Синий Медведь · книга
4. «

   Если книга способна меня захватить, я буду читать в самых неблагоприятных условиях.

   Если книга способна меня захватить, я буду читать в самых неблагоприятных условиях.

   — Хильдегунст Мифорез · книга
5. «

   Любопытство — самая мощная движущая сила вселенной, ведь она способна преодолеть две её величайшие тормозящие силы — здравый смысл и страх.

   Любопытство — самая мощная движущая сила вселенной, ведь она способна преодолеть две её величайшие тормозящие силы — здравый смысл и страх.

   — Город мечтающих книг · книга
6. «

   На чужбине мы всегда ведём себя сдержанно, среди прочего потому, что в чужие края едешь не затем, чтобы общаться с себе подобным.

   На чужбине мы всегда ведём себя сдержанно, среди прочего потому, что в чужие края едешь не затем, чтобы общаться с себе подобным.

   — Хильдегунст Мифорез · книга
7. «

   Каждый медведь должен иметь свои секреты, темные пятна так сказать, это делает его фигуру куда более таинственной и значительной.

   Каждый медведь должен иметь свои секреты, темные пятна так сказать, это делает его фигуру куда более таинственной и значительной.

   — Синий Медведь · книга
8. «

   При помощи чтения умные люди избавляются от необходимости думать самим.

   При помощи чтения умные люди избавляются от необходимости думать самим.

   — Город мечтающих книг · книга
9. «

   Создавать книги ты ещё не можешь, а вот убивать их уже научился. Может тебе стоит стать критиком?

   Создавать книги ты ещё не можешь, а вот убивать их уже научился. Может тебе стоит стать критиком?

   — Тень-Король · книга
10. «

    Заимствовать у одного писателя – кража, у многих – сбор материала.

    Заимствовать у одного писателя – кража, у многих – сбор материала.

    — Город мечтающих книг · книга
11. «

    И теперь я постиг тайну музыки, понял, почему она на голову выше всех остальных искусств: дело в ее бестелесности. Стоит ей отделиться от инструмента, она снова принадлежит сама себе. Она — обретшая независимость сумма звуков, невесомая, бестелесная, совершенно чистая и пребывающая в полной гармонии со Вселенной.

    И теперь я постиг тайну музыки, понял, почему она на голову выше всех остальных искусств: дело в ее бестелесности. Стоит ей отделиться от инструмента, она снова принадлежит сама себе. Она — обретшая независимость сумма звуков, невесомая, бестелесная, совершенно чистая и пребывающая в полной гармонии со Вселенной.

    — Город мечтающих книг · книга
12. «

    — Учение, — выкрикивал профессор Филинчик в класс со своей кафедры, при этом выпучивая глаза так, что они становились размером с чайные блюдца, — учение — тьма! Это было основное положение идеетской филофизики, предмета, изучаемого только в Ночной школе в Темных горах. Профессор Филинчик говорил подобные вещи нередко, естественно, чтобы сбить нас, желторотиков, с толку. В этих мнимо бессмысленных высказываниях и заключалась основа методики его обучения: прежде чем ученики придут к выводу, что все это вздор и бессмыслица, им придется напрячь мозги и как следует ими пораскинуть. А это именно то, чего профессор желал больше всего: мы должны были научиться думать, и притом во всех возможных направлениях.

    — Учение, — выкрикивал профессор Филинчик в класс со своей кафедры, при этом выпучивая глаза так, что они становились размером с чайные блюдца, — учение — тьма! Это было основное положение идеетской филофизики, предмета, изучаемого только в Ночной школе в Темных горах. Профессор Филинчик говорил подобные вещи нередко, естественно, чтобы сбить нас, желторотиков, с толку. В этих мнимо бессмысленных высказываниях и заключалась основа методики его обучения: прежде чем ученики придут к выводу, что все это вздор и бессмыслица, им придется напрячь мозги и как следует ими пораскинуть. А это именно то, чего профессор желал больше всего: мы должны были научиться думать, и притом во всех возможных направлениях.

    — Синий Медведь · книга
13. «

    Последние слова умирающего… и он жаждет поведать тебе кое-что сенсационное! Запомни этот прием! После такого никто книгу не бросит! Никто!

    Последние слова умирающего… и он жаждет поведать тебе кое-что сенсационное! Запомни этот прием! После такого никто книгу не бросит! Никто!

    — Данцелот · книга
14. «

    Толстые книги потому толстые, что у автора не было времени выражаться короче.

    Толстые книги потому толстые, что у автора не было времени выражаться короче.

    — Город мечтающих книг · книга
15. «

    В смехе в одиночку всегда есть толика отчаяния.

    В смехе в одиночку всегда есть толика отчаяния.

    — Город мечтающих книг · книга
16. «

    Говорят, жизнь коротка. Не знаю, бывает по-разному. Одна короткая, другая длинная, третья так, серединка на половинку. У меня их было еще целых тринадцать с половиной.

    Говорят, жизнь коротка. Не знаю, бывает по-разному. Одна короткая, другая длинная, третья так, серединка на половинку. У меня их было еще целых тринадцать с половиной.

    — Синий Медведь · книга
17. «

    — В твоем подвале живет чудище? — В любом подвале живет чудище.

    — В твоем подвале живет чудище? — В любом подвале живет чудище.

    — Тень-Король · книга
18. «

    Свежий морской бриз принес с собой едва уловимый знакомый запах. Это был запах далекого пожарища, с легкой примесью корицы. А так — как мы уже знаем — могут пахнуть только приключения.

    Свежий морской бриз принес с собой едва уловимый знакомый запах. Это был запах далекого пожарища, с легкой примесью корицы. А так — как мы уже знаем — могут пахнуть только приключения.

    — Синий Медведь · книга
19. «

    Действительно хорошие вещи редко получают признание сразу после написания. Лучшие писатели умирают бедными. Плохие зарабатывают деньги. Так всегда было.

    Действительно хорошие вещи редко получают признание сразу после написания. Лучшие писатели умирают бедными. Плохие зарабатывают деньги. Так всегда было.

    — Клавдио Гарфеншток · книга
20. «

    Хорошая, добротная ложь сродни каменной стене: если кирпичики аккуратно и точно прилажены друг к другу, она становится монолитом.

    Хорошая, добротная ложь сродни каменной стене: если кирпичики аккуратно и точно прилажены друг к другу, она становится монолитом.

    — Синий Медведь · книга