181 афоризмов Веры Камши

Ниже 181 цитата Веры Камши — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Ты хочешь, чтобы я пошёл за тобой? — Нет. Мои тропы не назовёшь счастливыми, и вам, людям, ими не пройти. — Чего же тебе нужно? — Ничего, — ворвавшийся в окно закатный ветер растрепал золотистые волосы. — Спроси свою совесть, чего нужно тебе, и постарайся не лгать. Хотя бы себе самому.

   — Ты хочешь, чтобы я пошёл за тобой? — Нет. Мои тропы не назовёшь счастливыми, и вам, людям, ими не пройти. — Чего же тебе нужно? — Ничего, — ворвавшийся в окно закатный ветер растрепал золотистые волосы. — Спроси свою совесть, чего нужно тебе, и постарайся не лгать. Хотя бы себе самому.

   — Повелитель Кошек · книга
2. «

   – Монсеньор, – голос Ричарда дрогнул, – прошу меня простить. Я... я не думал... – Не сомневаюсь, – кивнул Алва, его мысли были заняты чем-то другим. – Думать вредно, так что вы поступили совершенно правильно.

   – Монсеньор, – голос Ричарда дрогнул, – прошу меня простить. Я... я не думал... – Не сомневаюсь, – кивнул Алва, его мысли были заняты чем-то другим. – Думать вредно, так что вы поступили совершенно правильно.

   — Ричард Окделл · книга
3. «

   У Добра преострые клыки и очень много яду. Зло оно как-то душевнее.

   У Добра преострые клыки и очень много яду. Зло оно как-то душевнее.

   — Рокэ Алва · книга
4. «

   Сильвестр вздохнул, иногда ему ужасно хотелось всыпать в бокал Первого маршала содержимое своего пастырского кольца.

   Сильвестр вздохнул, иногда ему ужасно хотелось всыпать в бокал Первого маршала содержимое своего пастырского кольца.

   — Отблески Этерны. Книга 1. Красное на красном · книга
5. «

   Я в каждой женщине вижу принцессу, но в принцессе я вижу прежде всего женщину.

   Я в каждой женщине вижу принцессу, но в принцессе я вижу прежде всего женщину.

   — Рокэ Алва · книга
6. «

   Убийцы и клеветники жрут из одной кормушки.

   Убийцы и клеветники жрут из одной кормушки.

   — Руперт фок Фельсенбург · книга
7. «

   ... подлости, не совершенные из страха или невозможности, все равно повисают на шее. Просто их никто не видит, кроме Леворукого, а тот смотрит и смеется.

   ... подлости, не совершенные из страха или невозможности, все равно повисают на шее. Просто их никто не видит, кроме Леворукого, а тот смотрит и смеется.

   — Шар Судеб · книга
8. «

   Играя в поддавки, мы проигрываем себя.

   Играя в поддавки, мы проигрываем себя.

   — Марсель Валме · книга
9. «

   Бывает так, госпожа баронесса, что на тебя ополчается само мироздание. Не потому, что ты виновен или плох, и не потому, что ненавидят лично тебя. Просто мир устроен так, что тебе не жить, как ты того хотел. Это плохо, страшно, несправедливо, но это не повод не жить вообще. Не повод ненавидеть всех, кому не больно. Не повод заползти под корягу и ждать, когда за тобой придут. И уж тем более не повод не быть собой!

   Бывает так, госпожа баронесса, что на тебя ополчается само мироздание. Не потому, что ты виновен или плох, и не потому, что ненавидят лично тебя. Просто мир устроен так, что тебе не жить, как ты того хотел. Это плохо, страшно, несправедливо, но это не повод не жить вообще. Не повод ненавидеть всех, кому не больно. Не повод заползти под корягу и ждать, когда за тобой придут. И уж тем более не повод не быть собой!

   — Валентин Придд · книга
10. «

    Юристы, уступившие военному, отказавшемуся от судебной защиты и лишенному даже книг, должны заняться более подходящим для них делом. Я бы посоветовал выращивание моркови. Этот овощ весьма неприхотлив и самостоятелен.

    Юристы, уступившие военному, отказавшемуся от судебной защиты и лишенному даже книг, должны заняться более подходящим для них делом. Я бы посоветовал выращивание моркови. Этот овощ весьма неприхотлив и самостоятелен.

    — Левий · книга
11. «

    Почему мы должны платить за своих родителей? Мы – заложники их ненависти, Робер. И не только мы, но и наши любимые, и наши дети. За нас решают, кого нам любить, кого ненавидеть, кому принадлежать… Нас не спрашивают, мы – вещи, только с именами и с душой. Мы не живем, нас продают, покупают, меняют, переставляют, пока мы не вырастаем в хозяев таких же вещей, уже наших…

    Почему мы должны платить за своих родителей? Мы – заложники их ненависти, Робер. И не только мы, но и наши любимые, и наши дети. За нас решают, кого нам любить, кого ненавидеть, кому принадлежать… Нас не спрашивают, мы – вещи, только с именами и с душой. Мы не живем, нас продают, покупают, меняют, переставляют, пока мы не вырастаем в хозяев таких же вещей, уже наших…

    — Катарина Ариго-Оллар · книга
12. «

    — А меня пугает положение в центре страны. — Ойген Райнштайнер шуток по-прежнему не понимал и понимать не собирался. — Я совершенно не нахожу причины, вынудившей Первого маршала Талига сдаться. И ещё меньше могу объяснить, что побудило его покинуть Урготеллу. Я могу представить, чем руководствуется Дриксен, поэтому здесь я спокоен, но я не в состоянии понять, как человек со столь безупречной репутацией, как герцог Алва, совершает противоречащий здравому смыслу поступок. Я сказал что-то смешное? — Прости, — смешливость не то свойство, которым следует злоупотреблять при дружбе с бергерами, — меня поразило, что ты назвал Алву человеком с безупречной репутацией. — Но это так, — в голубых глазах не было ни тени смеха. — Первый маршал Талига не проиграл ни одной военной кампании и не принял ни одного решения, впоследствии себя не оправдавшего. То, что он делает, всегда разумно, достаточно вспомнить летнюю кампанию 387 года. — Ты говоришь об убийстве Карлиона? — на всякий случай уточнил Жермон. — Разумеется, — подтвердил бергер. — Положение требовало немедленного вмешательства, Грегори Карлион этому препятствовал, его следовало устранить. Передай мне соль, пожалуйста...

    — А меня пугает положение в центре страны. — Ойген Райнштайнер шуток по-прежнему не понимал и понимать не собирался. — Я совершенно не нахожу причины, вынудившей Первого маршала Талига сдаться. И ещё меньше могу объяснить, что побудило его покинуть Урготеллу. Я могу представить, чем руководствуется Дриксен, поэтому здесь я спокоен, но я не в состоянии понять, как человек со столь безупречной репутацией, как герцог Алва, совершает противоречащий здравому смыслу поступок. Я сказал что-то смешное? — Прости, — смешливость не то свойство, которым следует злоупотреблять при дружбе с бергерами, — меня поразило, что ты назвал Алву человеком с безупречной репутацией. — Но это так, — в голубых глазах не было ни тени смеха. — Первый маршал Талига не проиграл ни одной военной кампании и не принял ни одного решения, впоследствии себя не оправдавшего. То, что он делает, всегда разумно, достаточно вспомнить летнюю кампанию 387 года. — Ты говоришь об убийстве Карлиона? — на всякий случай уточнил Жермон. — Разумеется, — подтвердил бергер. — Положение требовало немедленного вмешательства, Грегори Карлион этому препятствовал, его следовало устранить. Передай мне соль, пожалуйста...

    — Ойген Райнштайнер · книга
13. «

    То, что само идёт в руки, то, о чём мечтают многие, если не все, не приносит счастья. Лучше не иметь ничего, чем стать обладателем ненужной игрушки и всеобщей зависти.

    То, что само идёт в руки, то, о чём мечтают многие, если не все, не приносит счастья. Лучше не иметь ничего, чем стать обладателем ненужной игрушки и всеобщей зависти.

    — Луиджи Джильди · книга
14. «

    Они оба первые, – негромко сказал Кальдмеер, – но Райнштайнером можно стать, а Вальдесом нужно родиться.

    Они оба первые, – негромко сказал Кальдмеер, – но Райнштайнером можно стать, а Вальдесом нужно родиться.

    — Олаф Кальдмеер · книга
15. «

    Человека ещё можно отбить, увезти, спрятать, города и деревушки — только защищать.

    Человека ещё можно отбить, увезти, спрятать, города и деревушки — только защищать.

    — Синий взгляд смерти. Рассвет · книга
16. «

    Когда тело ни на что не годится, от человека остается или пустота, или воля и ум.

    Когда тело ни на что не годится, от человека остается или пустота, или воля и ум.

    — Робер Эпинэ · книга
17. «

    Честь должна стоить дорого, иначе ее никто не купит.

    Честь должна стоить дорого, иначе ее никто не купит.

    — Рокэ Алва · книга
18. «

    Опираться на тень бесплотную казалось свинством, но Арлетта повисла на руке сына Жозины. Именно повисла, потому что потерявших близких надо тянуть к земле, иначе улетят. Тянуть долгом, а еще лучше любовью...

    Опираться на тень бесплотную казалось свинством, но Арлетта повисла на руке сына Жозины. Именно повисла, потому что потерявших близких надо тянуть к земле, иначе улетят. Тянуть долгом, а еще лучше любовью...

    — Шар Судеб · книга
19. «

    Если сердце говорит — иди, а разум спрашивает — зачем, надо слушать сердце.

    Если сердце говорит — иди, а разум спрашивает — зачем, надо слушать сердце.

    — Яинниоль · книга
20. «

    Почему в вишнёвом Дораке половина трактирщиков малевала на вывесках всевозможных овец, ягнят и баранов, Марсель не понимал никогда. Это казалось глупым даже глубокой осенью, а уж когда цвели сады… Дорогу заметало тёплой нежной метелью, по обе стороны громоздились живые бело-розовые облака, в которых самозабвенно пело, чирикало и щебетало. Сам Марсель тоже чувствовал себя полным Котиком. Хотелось безудержно крутить несуществующим хвостом, носиться кругами среди доцветающих вишен, от избытка чувства бросаясь на грудь всем хорошим людям с твердым намереньем немедленно облизать. <...> Сады расступились, галантно пропуская весёлую речку, за которой потянулись луга, но рукава виконта и гриву его коня ещё долго украшали белые лепестки. «Теплым снегом минувшего счастья».

    Почему в вишнёвом Дораке половина трактирщиков малевала на вывесках всевозможных овец, ягнят и баранов, Марсель не понимал никогда. Это казалось глупым даже глубокой осенью, а уж когда цвели сады… Дорогу заметало тёплой нежной метелью, по обе стороны громоздились живые бело-розовые облака, в которых самозабвенно пело, чирикало и щебетало. Сам Марсель тоже чувствовал себя полным Котиком. Хотелось безудержно крутить несуществующим хвостом, носиться кругами среди доцветающих вишен, от избытка чувства бросаясь на грудь всем хорошим людям с твердым намереньем немедленно облизать. <...> Сады расступились, галантно пропуская весёлую речку, за которой потянулись луга, но рукава виконта и гриву его коня ещё долго украшали белые лепестки. «Теплым снегом минувшего счастья».

    — Сердце зверя. Том 1. Правда стали, ложь зеркал · книга