Вера Полозкова: 206 высказываний о главном

Подборка из 206 цитат Веры Полозковы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Шутим в письмах о грозной мести, Топим в лести и ждем ответа. Мы так счастливы были б вместе, Что и сами не верим в это.

   Шутим в письмах о грозной мести, Топим в лести и ждем ответа. Мы так счастливы были б вместе, Что и сами не верим в это.
2. «

   Мне с тобой во сто крат отчаяннее и чище; Стиснешь руку – а под венец или под конвой, - Разве важно? Граната служит приправой к пище – Ты простой механизм себя ощущать живой.

   Мне с тобой во сто крат отчаяннее и чище; Стиснешь руку – а под венец или под конвой, - Разве важно? Граната служит приправой к пище – Ты простой механизм себя ощущать живой.
3. «

   Небесные матросы в нас, запрятанные в глубь Поют, не открывая глаз, не размыкая губ. Созвездия ещё лежат, как будто мы юнны, Зрачок божественный прижат к отверстию луны. Хоть мы распороты, как сеть, мы из своей норы Умеем вспоминать и петь, и сочинять миры, И как обходчики путей ходить через века И говорить через детей на предков языках. Хоть памятники нас мертвят, мы тут, из под руки, Гдядим, как в пальмовых ветвях снуют бурундуки. И льются мёд и куркума из солнечной трубы На наши стёртые дома, невидимымые лбы.

   Небесные матросы в нас, запрятанные в глубь Поют, не открывая глаз, не размыкая губ. Созвездия ещё лежат, как будто мы юнны, Зрачок божественный прижат к отверстию луны. Хоть мы распороты, как сеть, мы из своей норы Умеем вспоминать и петь, и сочинять миры, И как обходчики путей ходить через века И говорить через детей на предков языках. Хоть памятники нас мертвят, мы тут, из под руки, Гдядим, как в пальмовых ветвях снуют бурундуки. И льются мёд и куркума из солнечной трубы На наши стёртые дома, невидимымые лбы.
4. «

   Я готова всю жизнь ссориться с любимой подругой и слушать от нее несправедливости и упреки в собственной мягкотелости, лени и показушности – но я знала и знаю, что она имеет на это право. Мы убьем друг друга за идею, но никогда не станем банально как-нибудь и нелепо вцепляться друг другу в волосы из-за мужика или поднимать хай из-за дурацкого стобаксового долга. И если мы когда-нибудь всё-таки поссоримся навсегда – это будет как раз тот случай, когда лучшие друзья перестанут быть друзьями, но останутся лучшими. И я буду думать о ней светло, и говорить гордо, едва зайдет речь – N? Да, мы когда-то были не разлей-вода – и всю жизнь расти и добиваться вершин, чтобы доказать ей, что я была её достойна.

   Я готова всю жизнь ссориться с любимой подругой и слушать от нее несправедливости и упреки в собственной мягкотелости, лени и показушности – но я знала и знаю, что она имеет на это право. Мы убьем друг друга за идею, но никогда не станем банально как-нибудь и нелепо вцепляться друг другу в волосы из-за мужика или поднимать хай из-за дурацкого стобаксового долга. И если мы когда-нибудь всё-таки поссоримся навсегда – это будет как раз тот случай, когда лучшие друзья перестанут быть друзьями, но останутся лучшими. И я буду думать о ней светло, и говорить гордо, едва зайдет речь – N? Да, мы когда-то были не разлей-вода – и всю жизнь расти и добиваться вершин, чтобы доказать ей, что я была её достойна.
5. «

   Что-то догнивает, а что-то выжжено – зима была тяжела, а ты все же выжила, хоть не знаешь, зачем жила, почему-то всех победила и всё смогла.

   Что-то догнивает, а что-то выжжено – зима была тяжела, а ты все же выжила, хоть не знаешь, зачем жила, почему-то всех победила и всё смогла.
6. «

   Мы так устали, Что жди беды. Я не из стали, А из воды.

   Мы так устали, Что жди беды. Я не из стали, А из воды.
7. «

   Полбутылки рома, два пистолета, Сумка сменной одежды – и всё готово. Вот оно какое, наше лето. Вообще ничего святого.

   Полбутылки рома, два пистолета, Сумка сменной одежды – и всё готово. Вот оно какое, наше лето. Вообще ничего святого.
8. «

   Свиться струйкой водопроводной – Двинуть к морю до холодов. Я хочу быть такой свободной, Чтобы не оставлять следов.

   Свиться струйкой водопроводной – Двинуть к морю до холодов. Я хочу быть такой свободной, Чтобы не оставлять следов.
9. «

   Чем в нас меньше простой надежды — тем больше пыла. Чем нелепее все — тем больше необходимо.

   Чем в нас меньше простой надежды — тем больше пыла. Чем нелепее все — тем больше необходимо.
10. «

    Лишь бы билась внутри, как пульс, нутряная чьятость. Долгожданная, оглушительная твоязнь.

    Лишь бы билась внутри, как пульс, нутряная чьятость. Долгожданная, оглушительная твоязнь.
11. «

    Я могу быть грубой – и неземной, Чтобы дни – горячечны, ночи – кратки; Чтобы провоцировать беспорядки; Я умею в салки, слова и прятки, Только ты не хочешь играть со мной.

    Я могу быть грубой – и неземной, Чтобы дни – горячечны, ночи – кратки; Чтобы провоцировать беспорядки; Я умею в салки, слова и прятки, Только ты не хочешь играть со мной.
12. «

    Я хотела как лучше, правда: надумать наших Общих шуток, кусать капризно тебя за палец, Оставлять у твоей кровати следы от чашек, Улыбаться, не вылезать из твоих рубашек, Но мы как-то разбились. Выронились. Распались.

    Я хотела как лучше, правда: надумать наших Общих шуток, кусать капризно тебя за палец, Оставлять у твоей кровати следы от чашек, Улыбаться, не вылезать из твоих рубашек, Но мы как-то разбились. Выронились. Распались.
13. «

    Не знаю, каких ещё слёз я себе напророчу. Но ты был мне подлинно дорог — беспечен, порочен, Испорчен, утрачен — но истинно мною любим.

    Не знаю, каких ещё слёз я себе напророчу. Но ты был мне подлинно дорог — беспечен, порочен, Испорчен, утрачен — но истинно мною любим.
14. «

    Тому, что молчанье речь, расстояние лучший врач, Того, чего не имеешь – не потерять, что имеешь – не уберечь. Так что обналичь и потрать свою жизнь до последней старости, Проживи поскорее прочь.

    Тому, что молчанье речь, расстояние лучший врач, Того, чего не имеешь – не потерять, что имеешь – не уберечь. Так что обналичь и потрать свою жизнь до последней старости, Проживи поскорее прочь.
15. «

    Питер — это папа, а Москва — мама; они в разводе, и живёшь ты, понятно, с мамой, властной, громогласной, поджарой теткой под сорок, карьеристкой, изрядной стервой; а к папе приезжаешь на выходные раз в год, и он тебя кормит пышками с чаем, огорошивает простой автомагистральной поэзией типа «Проезд по набережным Обводного канала под Американскими мостами — закрыт» и вообще какой-то уютнейший, скромнейший дядька, и тебе при встрече делается немедленно стыдно, что ты так редко его навещаешь.

    Питер — это папа, а Москва — мама; они в разводе, и живёшь ты, понятно, с мамой, властной, громогласной, поджарой теткой под сорок, карьеристкой, изрядной стервой; а к папе приезжаешь на выходные раз в год, и он тебя кормит пышками с чаем, огорошивает простой автомагистральной поэзией типа «Проезд по набережным Обводного канала под Американскими мостами — закрыт» и вообще какой-то уютнейший, скромнейший дядька, и тебе при встрече делается немедленно стыдно, что ты так редко его навещаешь.
16. «

    Страсть — это шаткий мост от друзей к врагам.

    Страсть — это шаткий мост от друзей к врагам.
17. «

    А бог нас покупает пачками, как валидол, (ему нас без рецепта отпускают), по одному выдавливает на ладонь и под язык кладёт, и ждёт. Не помогает…

    А бог нас покупает пачками, как валидол, (ему нас без рецепта отпускают), по одному выдавливает на ладонь и под язык кладёт, и ждёт. Не помогает…
18. «

    Информация неверна; показания лживы. Он писал мне «умру без тебя», но мы оба остались живы...

    Информация неверна; показания лживы. Он писал мне «умру без тебя», но мы оба остались живы...
19. «

    Всех навыков – целоваться и алфавит. Не спится. Помаюсь. Яблочко погрызу. Он тянет чуть-чуть, покалывает, фонит – Особенно к непогоде или в грозу. Ночь звякнет браслетом, пряжечкой на ремне. Обнимет, фонарным светом лизнет тоска. Он спит – у его виска, Тоньше волоска, Скользит тревога не обо мне.

    Всех навыков – целоваться и алфавит. Не спится. Помаюсь. Яблочко погрызу. Он тянет чуть-чуть, покалывает, фонит – Особенно к непогоде или в грозу. Ночь звякнет браслетом, пряжечкой на ремне. Обнимет, фонарным светом лизнет тоска. Он спит – у его виска, Тоньше волоска, Скользит тревога не обо мне.
20. «

    Скоро я тебя вновь увижу, и это будет, как будто мы встретились на изнанке зимы, за оградой моей тюрьмы, ты впервые увидишь, какого цвета мои глаза, чистые от отчаянья и чумы.

    Скоро я тебя вновь увижу, и это будет, как будто мы встретились на изнанке зимы, за оградой моей тюрьмы, ты впервые увидишь, какого цвета мои глаза, чистые от отчаянья и чумы.