207 цитат Веры Полозковы про любовь, время и выбор

Подборка из 207 цитат Веры Полозковы: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Интервьюер: Как полюбить себя? Вера Полозкова: Начать наблюдать за тем, что дает сил, а что опустошает. Запретить окружению шутить гнусноватые шутки и обесценивать ваши чувства и состояния. Попрощаться с теми, кто вам серийно лжет, с теми, кто вас бесцеремонно потребляет, с теми, кто самоутверждается за ваш счет. Узнать, в каком освещении вы нравитесь себе больше всего, почаще туда наведываться. Понимаете, если вы с самим собой обращаетесь как с комом грязного белья, то ждать от других принятия и понимания – безнадежно. Не давайте себя в обиду. И все начнется.

   Интервьюер: Как полюбить себя? Вера Полозкова: Начать наблюдать за тем, что дает сил, а что опустошает. Запретить окружению шутить гнусноватые шутки и обесценивать ваши чувства и состояния. Попрощаться с теми, кто вам серийно лжет, с теми, кто вас бесцеремонно потребляет, с теми, кто самоутверждается за ваш счет. Узнать, в каком освещении вы нравитесь себе больше всего, почаще туда наведываться. Понимаете, если вы с самим собой обращаетесь как с комом грязного белья, то ждать от других принятия и понимания – безнадежно. Не давайте себя в обиду. И все начнется.
2. «

   Я уеду завтра — уже билет. Там колонны — словно колпак кондитера. Да, вот так — прожить восемнадцать лет И ни разу не видеть Питера.

   Я уеду завтра — уже билет. Там колонны — словно колпак кондитера. Да, вот так — прожить восемнадцать лет И ни разу не видеть Питера.
3. «

   вряд ли смерть говорит «не звони сюда больше» или там из кабины пилота приветствует перед вылетом; ждет в пустой операционной хирургом, вылитым джесси спенсером; стоит ли затевать возню. просит у тебя закурить на улице и подносит лицо к огню. подает томограмму и результат анализов, как меню. произносит безрадостно «подожди, я перезвоню».

   вряд ли смерть говорит «не звони сюда больше» или там из кабины пилота приветствует перед вылетом; ждет в пустой операционной хирургом, вылитым джесси спенсером; стоит ли затевать возню. просит у тебя закурить на улице и подносит лицо к огню. подает томограмму и результат анализов, как меню. произносит безрадостно «подожди, я перезвоню».
4. «

   Было белье в гусятах и поросятах – стали футболки с надписью «F**k it all». Непонятно, что с тобой делать, ребенок восьмидесятых. В голове у тебя металл, а во рту ментол. Всех и дел, что выпить по грамотной маргарите, и под утро прийти домой и упасть без сил. И когда орут – ну какого черта, вы говорите – вот не дрогнув – «Никто рожать меня не просил».

   Было белье в гусятах и поросятах – стали футболки с надписью «F**k it all». Непонятно, что с тобой делать, ребенок восьмидесятых. В голове у тебя металл, а во рту ментол. Всех и дел, что выпить по грамотной маргарите, и под утро прийти домой и упасть без сил. И когда орут – ну какого черта, вы говорите – вот не дрогнув – «Никто рожать меня не просил».
5. «

   Просыпаешься – а в груди горячо и густо. Все как прежде – но вот внутри раскаленный воск. И из каждой розетки снова бежит искусство – В том числе и из тех, где раньше включался мозг.

   Просыпаешься – а в груди горячо и густо. Все как прежде – но вот внутри раскаленный воск. И из каждой розетки снова бежит искусство – В том числе и из тех, где раньше включался мозг.
6. «

   Теми губами, что душат сейчас бессчетную сигарету, ты умел ещё улыбаться и подпевать. Я же и так спустя полчаса уеду, а ты останешься мять запястья и допивать. Я же и так умею справляться с болью, хоть и приходится пореветь, к своему стыду. С кем ты воюешь, мальчик мой, не с собой ли. Не с собой ли самим, ныряющим в пустоту.

   Теми губами, что душат сейчас бессчетную сигарету, ты умел ещё улыбаться и подпевать. Я же и так спустя полчаса уеду, а ты останешься мять запястья и допивать. Я же и так умею справляться с болью, хоть и приходится пореветь, к своему стыду. С кем ты воюешь, мальчик мой, не с собой ли. Не с собой ли самим, ныряющим в пустоту.
7. «

   Чтобы был холён, Чтобы был упрям, Чтобы «У этой вон - Идеальный прям!»

   Чтобы был холён, Чтобы был упрям, Чтобы «У этой вон - Идеальный прям!»
8. «

   Не выдумывай себе трагедий никаких. Как-нибудь образуется всё.

   Не выдумывай себе трагедий никаких. Как-нибудь образуется всё.
9. «

   — Разлюбила тебя, весной ещё. — Да? Иди ты! — Новостные сайты читай. — С твоими я не знаком. И смеется. А все слова с тех пор — паразиты: Мертворожденными в горле встают комком.

   — Разлюбила тебя, весной ещё. — Да? Иди ты! — Новостные сайты читай. — С твоими я не знаком. И смеется. А все слова с тех пор — паразиты: Мертворожденными в горле встают комком.
10. «

    Все хотят научить чему-то, поскольку взрослые...

    Все хотят научить чему-то, поскольку взрослые...
11. «

    Им казалось, что если все это кончится — то оставит на них какой-нибудь страшный след: западут глазницы, осипнет голос, деформируется скелет, им обоим в минуту станет по сорок лет. Если кто-то и выживает после такого — то он заика и инвалид. Но меняется только взгляд, ни малейших иных примет. Даже хочется, чтоб болело... ...но не болит.

    Им казалось, что если все это кончится — то оставит на них какой-нибудь страшный след: западут глазницы, осипнет голос, деформируется скелет, им обоим в минуту станет по сорок лет. Если кто-то и выживает после такого — то он заика и инвалид. Но меняется только взгляд, ни малейших иных примет. Даже хочется, чтоб болело... ...но не болит.
12. «

    Он звонит, у него тяжелый день – щетину свою скребя: «я нашел у скамейки желудь, вот, и кстати люблю тебя». Эти песенки, «вот теперь уж я весь твой», «ну ты там держись».

    Он звонит, у него тяжелый день – щетину свою скребя: «я нашел у скамейки желудь, вот, и кстати люблю тебя». Эти песенки, «вот теперь уж я весь твой», «ну ты там держись».
13. «

    А хочется, напротив, хмеля слов И поцелуев, жгущих все мосты, Бессовестного счастья, новых строф - Нежданной, изумрудной красоты.

    А хочется, напротив, хмеля слов И поцелуев, жгущих все мосты, Бессовестного счастья, новых строф - Нежданной, изумрудной красоты.
14. «

    Небесные матросы в нас, запрятанные в глубь Поют, не открывая глаз, не размыкая губ. Созвездия ещё лежат, как будто мы юнны, Зрачок божественный прижат к отверстию луны. Хоть мы распороты, как сеть, мы из своей норы Умеем вспоминать и петь, и сочинять миры, И как обходчики путей ходить через века И говорить через детей на предков языках. Хоть памятники нас мертвят, мы тут, из под руки, Гдядим, как в пальмовых ветвях снуют бурундуки. И льются мёд и куркума из солнечной трубы На наши стёртые дома, невидимымые лбы.

    Небесные матросы в нас, запрятанные в глубь Поют, не открывая глаз, не размыкая губ. Созвездия ещё лежат, как будто мы юнны, Зрачок божественный прижат к отверстию луны. Хоть мы распороты, как сеть, мы из своей норы Умеем вспоминать и петь, и сочинять миры, И как обходчики путей ходить через века И говорить через детей на предков языках. Хоть памятники нас мертвят, мы тут, из под руки, Гдядим, как в пальмовых ветвях снуют бурундуки. И льются мёд и куркума из солнечной трубы На наши стёртые дома, невидимымые лбы.
15. «

    Твои люди звонками пилят Тишину. Иногда и в ночь. Ты умеешь смотреть навылет, Я смотрю на тебя точь-в-точь...

    Твои люди звонками пилят Тишину. Иногда и в ночь. Ты умеешь смотреть навылет, Я смотрю на тебя точь-в-точь...
16. «

    Мир, что крошится как печенье, осыпается под ногой.

    Мир, что крошится как печенье, осыпается под ногой.
17. «

    Глаза – пещерное самоцветье, И губы – нагло-хмельными вишнями. В такой любви, как твоя – не третьи, Уже вторые бывают лишними.

    Глаза – пещерное самоцветье, И губы – нагло-хмельными вишнями. В такой любви, как твоя – не третьи, Уже вторые бывают лишними.
18. «

    Лишь бы билась внутри, как пульс, нутряная чьятость. Долгожданная, оглушительная твоязнь.

    Лишь бы билась внутри, как пульс, нутряная чьятость. Долгожданная, оглушительная твоязнь.
19. «

    Обязательно дружите с теми, кто лучше вас. Будете мучиться, но расти.

    Обязательно дружите с теми, кто лучше вас. Будете мучиться, но расти.
20. «

    Все эпилоги — ложь. Все дороги — прах. Бог одинок и, похоже, серьёзно болен. Город отчаялся, и со своих колоколен Он распевает гимн об иных мирах.

    Все эпилоги — ложь. Все дороги — прах. Бог одинок и, похоже, серьёзно болен. Город отчаялся, и со своих колоколен Он распевает гимн об иных мирах.