32 фразы Виктора Кунина, которые запоминаются

Виктор Кунин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 32 цитаты: коротко, точно, без воды.

1. «

   Самое глупое ругательство получает вес от волшебного влияния типографии. Нам всё еще печатный лист кажется святым. Мы всё думаем: как это может быть глупо или несправедливо? ведь это напечатано!

   Самое глупое ругательство получает вес от волшебного влияния типографии. Нам всё еще печатный лист кажется святым. Мы всё думаем: как это может быть глупо или несправедливо? ведь это напечатано!

   — Александр Пушкин · книга
2. «

   Вы избалованы природой; Она пристрастна к вам была, И наша вечная хвала Вам кажется докучной одой.

   Вы избалованы природой; Она пристрастна к вам была, И наша вечная хвала Вам кажется докучной одой.

   — Пушкин · книга
3. «

   От речи радостной, от песни вдохновенной отвыкла муза.

   От речи радостной, от песни вдохновенной отвыкла муза.

   — Вяземский Петр Андреевич · книга
4. «

   Услышишь суд глупца и смех толпы холодной: Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.

   Услышишь суд глупца и смех толпы холодной: Но ты останься тверд, спокоен и угрюм.

   — Александр Пушкин · книга
5. «

   Да, каюсь, я, конечно, перед вами Совсем не прав пустынник-рифмоплет; Он в лености сравнится лишь с богами, Он виноват и прозой и стихами, Но старое забудьте в новый год.

   Да, каюсь, я, конечно, перед вами Совсем не прав пустынник-рифмоплет; Он в лености сравнится лишь с богами, Он виноват и прозой и стихами, Но старое забудьте в новый год.

   — Пушкин · книга
6. «

   ... Для развлеченья, оставя книг ученье, В досужий мне часок У добренькой старушки Душистый пью чаек; Не похожу я к ручке, Не шаркаю пред ней; Она не приседает, Но тотчас и вестей Мне пропасть наболтает.

   ... Для развлеченья, оставя книг ученье, В досужий мне часок У добренькой старушки Душистый пью чаек; Не похожу я к ручке, Не шаркаю пред ней; Она не приседает, Но тотчас и вестей Мне пропасть наболтает.

   — Пушкин · книга
7. «

   Я рано скорбь узнал, постигнут был гоненьем; Я жертва клеветы и мстительных невежд; Но сердце укрепив свободой и терпеньем, Я ждал беспечно лучших дней.

   Я рано скорбь узнал, постигнут был гоненьем; Я жертва клеветы и мстительных невежд; Но сердце укрепив свободой и терпеньем, Я ждал беспечно лучших дней.

   — Пушкин · книга
8. «

   То, что происходит в этом подлом мире, мучает меня и наводит ужасную тоску.

   То, что происходит в этом подлом мире, мучает меня и наводит ужасную тоску.

   — А. Н. Гончарова · книга
9. «

   Благословен же будь отныне Судьбою вверенный мне дар. Доселе в жизненной пустыне, Во мне питая сердца жар, Мне навлекал одно гоненье, Иль лицемерную хулу, Иль клевету, иль заточенье И редко хладную хвалу.

   Благословен же будь отныне Судьбою вверенный мне дар. Доселе в жизненной пустыне, Во мне питая сердца жар, Мне навлекал одно гоненье, Иль лицемерную хулу, Иль клевету, иль заточенье И редко хладную хвалу.

   — Александр Пушкин · книга
10. «

    Я не совсем еще рассудок потерял, От рифм бахических шатаясь на Пегасе, Я знаю сам себя, хоть рад, хотя не рад, Нет, нет, вы мне совсем не брат, Вы дядя мой и на Парнасе.

    Я не совсем еще рассудок потерял, От рифм бахических шатаясь на Пегасе, Я знаю сам себя, хоть рад, хотя не рад, Нет, нет, вы мне совсем не брат, Вы дядя мой и на Парнасе.

    — Пушкин · книга
11. «

    Оставь другим певцам любовь! Любовь ли петь, где брызжет кровь, Где слово, мысль, невольный взор Влекут, как ясный заговор, Как преступление на плаху, И где народ, подвластный страху, Не смеет шепотом роптать...

    Оставь другим певцам любовь! Любовь ли петь, где брызжет кровь, Где слово, мысль, невольный взор Влекут, как ясный заговор, Как преступление на плаху, И где народ, подвластный страху, Не смеет шепотом роптать...

    — Раевский Владимир Федосеевич · книга
12. «

    Когда же волны по брегам Ревут, кипят и пеной плещут, И гром гремит по небесам, И молнии во мраке блещут; Я удаляюсь от морей В гостеприимные дубровы; Земля мне кажется верней.

    Когда же волны по брегам Ревут, кипят и пеной плещут, И гром гремит по небесам, И молнии во мраке блещут; Я удаляюсь от морей В гостеприимные дубровы; Земля мне кажется верней.

    — Александр Пушкин · книга
13. «

    Ах! ведает мой добрый гений, Что предпочел бы я скорей Бессмертию души моей Бессмертие моих творений.

    Ах! ведает мой добрый гений, Что предпочел бы я скорей Бессмертию души моей Бессмертие моих творений.

    — Александр Пушкин · книга
14. «

    Ни музы, ни труды, ни радости досуга - Ничто не заменит единственного друга.

    Ни музы, ни труды, ни радости досуга - Ничто не заменит единственного друга.

    — Пушкин · книга
15. «

    Мне 27 лет, дорогой друг. Пора жить, т. е. познать счастье. Ты говоришь мне, что оно не может быть вечным: хороша новость! Не личное мое счастье заботит меня, могу ли я возле нее не быть счастливейшим из людей, — но я содрогаюсь при мысли, что не смогу сделать ее столь счастливой, как мне хотелось бы.

    Мне 27 лет, дорогой друг. Пора жить, т. е. познать счастье. Ты говоришь мне, что оно не может быть вечным: хороша новость! Не личное мое счастье заботит меня, могу ли я возле нее не быть счастливейшим из людей, — но я содрогаюсь при мысли, что не смогу сделать ее столь счастливой, как мне хотелось бы.

    — Александр Пушкин · книга
16. «

    Есть любимый сердцу край; Память с ним не разлучится: Бездны моря преплывай Он везде невольно снится.

    Есть любимый сердцу край; Память с ним не разлучится: Бездны моря преплывай Он везде невольно снится.

    — Плетнев Петр Александрович · книга
17. «

    Пушкина жестоко жмет цензура. Он просил себе другого цензора. Ему назначили Гаевского. Пушкин раскаивается, но поздно. Гаевский до того напуган гауптвахтой, на которой просидел восемь дней, что теперь сомневается, можно ли пропустить в печать известия вроде того, что такой-то король скончался.

    Пушкина жестоко жмет цензура. Он просил себе другого цензора. Ему назначили Гаевского. Пушкин раскаивается, но поздно. Гаевский до того напуган гауптвахтой, на которой просидел восемь дней, что теперь сомневается, можно ли пропустить в печать известия вроде того, что такой-то король скончался.

    — Никитенко · книга
18. «

    Не за пышные плечи, Не за черный ваш глаз, А за умные речи Полюбил бы я вас.

    Не за пышные плечи, Не за черный ваш глаз, А за умные речи Полюбил бы я вас.

    — Соболевский · книга
19. «

    За что, за что ты отравила Неисцелимо жизнь мою? Ты как дитя мне говорила: «Верь сердцу, я тебя люблю!»

    За что, за что ты отравила Неисцелимо жизнь мою? Ты как дитя мне говорила: «Верь сердцу, я тебя люблю!»

    — Дельвиг Антон Антонович · книга
20. «

    Вы сами знаете давно, Что вас любить немудрено, Что нежным взором вы Армида, Что легким станом вы Сильфида, Что ваши алые уста, Как гармоническая роза... И наши рифмы, наша проза Пред вами шум и суета.

    Вы сами знаете давно, Что вас любить немудрено, Что нежным взором вы Армида, Что легким станом вы Сильфида, Что ваши алые уста, Как гармоническая роза... И наши рифмы, наша проза Пред вами шум и суета.

    — Пушкин · книга