31 цитата от Виктора Кунина

Виктор Кунин — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 31 цитата: коротко, точно, без воды.

1. «

   Пусть судит обо мне, как хочет, целый свет, Сердись, кричи, бранись, — а я таки поэт.

   Пусть судит обо мне, как хочет, целый свет, Сердись, кричи, бранись, — а я таки поэт.

   — Вильгельм Кюхельбекер · книга
2. «

   Никогда младость не перестанет вздыхать о славе и не предастся серой, уравнительной пошлости.

   Никогда младость не перестанет вздыхать о славе и не предастся серой, уравнительной пошлости.

   — Александр Блок · книга
3. «

   Да, каюсь, я, конечно, перед вами Совсем не прав пустынник-рифмоплет; Он в лености сравнится лишь с богами, Он виноват и прозой и стихами, Но старое забудьте в новый год.

   Да, каюсь, я, конечно, перед вами Совсем не прав пустынник-рифмоплет; Он в лености сравнится лишь с богами, Он виноват и прозой и стихами, Но старое забудьте в новый год.

   — Пушкин · книга
4. «

   Мы живем в каком-то равнодушии ко всему, в самом тесном горизонте, без прошедшего и будущего.

   Мы живем в каком-то равнодушии ко всему, в самом тесном горизонте, без прошедшего и будущего.

   — Чаадаев · книга
5. «

   Ни музы, ни труды, ни радости досуга - Ничто не заменит единственного друга.

   Ни музы, ни труды, ни радости досуга - Ничто не заменит единственного друга.

   — Пушкин · книга
6. «

   Я позабыл любви призывы И плен опасной красоты; Свободы друг миролюбивый, В толпе красавиц молодых, Я, равнодушный и ленивый, Своих богов не вижу в них.

   Я позабыл любви призывы И плен опасной красоты; Свободы друг миролюбивый, В толпе красавиц молодых, Я, равнодушный и ленивый, Своих богов не вижу в них.

   — Пушкин · книга
7. «

   Смирились вы, моей весны Высокопарные мечтанья, И в поэтический бокал Воды я много подмешал.

   Смирились вы, моей весны Высокопарные мечтанья, И в поэтический бокал Воды я много подмешал.

   — Александр Пушкин · книга
8. «

   Оставь другим певцам любовь! Любовь ли петь, где брызжет кровь, Где слово, мысль, невольный взор Влекут, как ясный заговор, Как преступление на плаху, И где народ, подвластный страху, Не смеет шепотом роптать...

   Оставь другим певцам любовь! Любовь ли петь, где брызжет кровь, Где слово, мысль, невольный взор Влекут, как ясный заговор, Как преступление на плаху, И где народ, подвластный страху, Не смеет шепотом роптать...

   — Раевский Владимир Федосеевич · книга
9. «

   Вы избалованы природой; Она пристрастна к вам была, И наша вечная хвала Вам кажется докучной одой.

   Вы избалованы природой; Она пристрастна к вам была, И наша вечная хвала Вам кажется докучной одой.

   — Пушкин · книга
10. «

    Смешон, участия кто требует у света! Холодная толпа взирает на поэта, Как на заезжего фигляра: если он Глубоко выразит сердечный, тяжкий стон, И выстраданный стих, пронзительно-унылый, Ударит по сердцам с неведомою силой, - Она в ладони бьет и хвалит, иль порой Неблагосклонною кивает головой.

    Смешон, участия кто требует у света! Холодная толпа взирает на поэта, Как на заезжего фигляра: если он Глубоко выразит сердечный, тяжкий стон, И выстраданный стих, пронзительно-унылый, Ударит по сердцам с неведомою силой, - Она в ладони бьет и хвалит, иль порой Неблагосклонною кивает головой.

    — Александр Пушкин · книга
11. «

    Будто прикованный, уничтожив окружающее, не слыша, не внимая, не помня ничего, пожираю я твои страницы, дивный поэт!

    Будто прикованный, уничтожив окружающее, не слыша, не внимая, не помня ничего, пожираю я твои страницы, дивный поэт!

    — Николай Васильевич Гоголь · книга
12. «

    За что, за что ты отравила Неисцелимо жизнь мою? Ты как дитя мне говорила: «Верь сердцу, я тебя люблю!»

    За что, за что ты отравила Неисцелимо жизнь мою? Ты как дитя мне говорила: «Верь сердцу, я тебя люблю!»

    — Дельвиг Антон Антонович · книга
13. «

    О чем же думал он? о том, Что был он беден, что трудом Он должен был себе доставить И независимость и честь...

    О чем же думал он? о том, Что был он беден, что трудом Он должен был себе доставить И независимость и честь...

    — Александр Пушкин · книга
14. «

    Как часто бывает в литературных отношениях, те, против кого журнал мог быть направлен, нанесли упреждающие удары.

    Как часто бывает в литературных отношениях, те, против кого журнал мог быть направлен, нанесли упреждающие удары.

    — Жизнь Пушкина, рассказанная им самим и его современниками · книга
15. «

    Не только русская, но, вероятно, и мировая литература не знали ничего подобного болдинской осени Пушкина, если измерять не по количеству, конечно, а по глубине и значимости написанного на единицу творческого времени.

    Не только русская, но, вероятно, и мировая литература не знали ничего подобного болдинской осени Пушкина, если измерять не по количеству, конечно, а по глубине и значимости написанного на единицу творческого времени.

    — Жизнь Пушкина, рассказанная им самим и его современниками · книга
16. «

    Еще люблю подчас жизнь старую свою С ее ущербами и грустным поворотом.

    Еще люблю подчас жизнь старую свою С ее ущербами и грустным поворотом.

    — Вяземский Петр Андреевич · книга
17. «

    Наша общественная жизнь — грустная вещь. Это отсутствие общественного мнения, это равнодушие ко всякому долгу, справедливости и истине, это циничное презрение к человеческой мысли и достоинству — поистине могут привести в отчаяние.

    Наша общественная жизнь — грустная вещь. Это отсутствие общественного мнения, это равнодушие ко всякому долгу, справедливости и истине, это циничное презрение к человеческой мысли и достоинству — поистине могут привести в отчаяние.

    — Александр Пушкин · книга
18. «

    Любовь и тайная свобода Внушали сердцу гимн простой, И неподкупный голос мой Был эхо русского народа.

    Любовь и тайная свобода Внушали сердцу гимн простой, И неподкупный голос мой Был эхо русского народа.

    — Александр Пушкин · книга
19. «

    До капли наслажденье пей, Живи беспечен, равнодушен! Мгновенью жизни будь послушен, Будь молод в юности твоей.

    До капли наслажденье пей, Живи беспечен, равнодушен! Мгновенью жизни будь послушен, Будь молод в юности твоей.

    — Александр Пушкин · книга
20. «

    Без политической свободы жить очень можно; без семейственной неприкосновенности невозможно.

    Без политической свободы жить очень можно; без семейственной неприкосновенности невозможно.

    — Александр Пушкин · книга