Что говорила Виктория Шваб: 41 цитата

Ниже 41 цитата Виктории Шваба — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Первый, кто начнет действовать, пожертвует элементом неожиданности, а мне сейчас этого делать нельзя. Эли помогает сирена, а это значит, что он способен нагнуть весь город. Может, уже нагнул. А у меня есть хакер, полумертвый пес и ребенок. Арсеналом не назовешь.

   Первый, кто начнет действовать, пожертвует элементом неожиданности, а мне сейчас этого делать нельзя. Эли помогает сирена, а это значит, что он способен нагнуть весь город. Может, уже нагнул. А у меня есть хакер, полумертвый пес и ребенок. Арсеналом не назовешь.

   — Виктор · книга
2. «

   Бывают моменты, когда чудеса науки ускоряют все процессы, делая нашу жизнь проще. Современные технологии создают устройства, способные опережать мысль человека на пять, а то и семь шагов, устройства, предоставляющие изящные решения, набор запасных планов – Б, В и Г – на тот случай, если А нам не понравится. А бывают моменты, когда отвертка и немного собственных усилий – это все, что нужно, чтобы дело было сделано.

   Бывают моменты, когда чудеса науки ускоряют все процессы, делая нашу жизнь проще. Современные технологии создают устройства, способные опережать мысль человека на пять, а то и семь шагов, устройства, предоставляющие изящные решения, набор запасных планов – Б, В и Г – на тот случай, если А нам не понравится. А бывают моменты, когда отвертка и немного собственных усилий – это все, что нужно, чтобы дело было сделано.

   — Зло · книга
3. «

   Для любой теории необходима начальная точка.

   Для любой теории необходима начальная точка.

   — Виктор · книга
4. «

   Какой смысл иметь красивые вещи если нельзя ими похвастать?

   Какой смысл иметь красивые вещи если нельзя ими похвастать?

   — Месть · книга
5. «

   Жизнь – это сплошные компромиссы.

   Жизнь – это сплошные компромиссы.

   — Зло · книга
6. «

   Вдруг Джейкоб встает и подходит к парте Мелани. Вот он, я думаю, мог бы стать популярным, с его-то волнистыми светлыми волосами, ярко-голубыми глазами и добродушным характером. Бросив на меня озорной взгляд, он подсаживается к ней на край парты. Да, он мог бы стать, если б не одна проблема. Джейкоб мёртв.

   Вдруг Джейкоб встает и подходит к парте Мелани. Вот он, я думаю, мог бы стать популярным, с его-то волнистыми светлыми волосами, ярко-голубыми глазами и добродушным характером. Бросив на меня озорной взгляд, он подсаживается к ней на край парты. Да, он мог бы стать, если б не одна проблема. Джейкоб мёртв.

   — Город Призраков · книга
7. «

   Семья не всегда должна быть по крови. Иногда нам приходится создавать новую. Иногда нам везет, и хорошие люди сами нас находят.

   Семья не всегда должна быть по крови. Иногда нам приходится создавать новую. Иногда нам везет, и хорошие люди сами нас находят.

   — Джун · книга
8. «

   Чуть-чуть особенная. Немного странная. Не вполне живая, но уж точно не... ... может ли человек называться мертвым, если в конце концов он не умер? Живы ли ты, кто возвращается оттуда?

   Чуть-чуть особенная. Немного странная. Не вполне живая, но уж точно не... ... может ли человек называться мертвым, если в конце концов он не умер? Живы ли ты, кто возвращается оттуда?

   — Город Призраков · книга
9. «

   — Надеюсь, что Виктор сделает ему больно, – проговорила она жизнерадостно. – Очень больно. — Господи! Всего три дня прошло, а ты уже говоришь точь-в-точь как он.

   — Надеюсь, что Виктор сделает ему больно, – проговорила она жизнерадостно. – Очень больно. — Господи! Всего три дня прошло, а ты уже говоришь точь-в-точь как он.

   — Сидни · книга
10. «

    Он был готов сыграть роль злодея – пока считал, что Эли на самом деле был героем, но теперь, когда истина относительно его старинного друга оказалась гораздо мрачнее, Виктор целиком насладится ролью оппозиции, противника, врага.

    Он был готов сыграть роль злодея – пока считал, что Эли на самом деле был героем, но теперь, когда истина относительно его старинного друга оказалась гораздо мрачнее, Виктор целиком насладится ролью оппозиции, противника, врага.

    — Виктор · книга
11. «

    В темноте трудно разглядеть перемены.

    В темноте трудно разглядеть перемены.

    — Сотворение света · книга
12. «

    Если бы Виктору вдруг понадобилось самосовершенствоваться, он бы поискал тоненькую простую книжицу, форма которой соответствовала бы в ней заявленному. Возможно, некоторым нужно что-то большее. Возможно, некоторые ищут на полках самый внушительный том, считая, что большее количество страниц обеспечит большую эмоциональную или психологическую поддержку

    Если бы Виктору вдруг понадобилось самосовершенствоваться, он бы поискал тоненькую простую книжицу, форма которой соответствовала бы в ней заявленному. Возможно, некоторым нужно что-то большее. Возможно, некоторые ищут на полках самый внушительный том, считая, что большее количество страниц обеспечит большую эмоциональную или психологическую поддержку

    — Зло · книга
13. «

    Он ходил за Виктором в гостиную, во двор, в столовую. За ленчем Митч садился по одну сторону стола, а Виктор, сидя напротив, ковырялся в тарелке – и при этом Митч не переставал следить за помещением. Виктор не отрывал глаз от своей порции. Но на еду он тоже не смотрел, на самом-то деле. Его взгляд был не сфокусированным, словно он находился где-то не здесь, не интересовался клеткой вокруг себя и чудовищами в ней. Как хищник – внезапно понял Митч. Он просмотрел достаточно фильмов о природе в телевизоре в гостиной, чтобы знать: у тех животных, которые служат добычей, глаза расположены по бокам головы, и они постоянно начеку, а у хищников глаза поставлены близко и смотрят вперед, без страха. Несмотря на то что Виктор был вдвое меньше почти любого заключенного и, судя по виду, никогда даже не участвовал в драке, не говоря уже о том, чтобы выйти из нее победителем, все в нем напоминало хищника. И Митч впервые задумался о том, нужна ли защита Виктору.

    Он ходил за Виктором в гостиную, во двор, в столовую. За ленчем Митч садился по одну сторону стола, а Виктор, сидя напротив, ковырялся в тарелке – и при этом Митч не переставал следить за помещением. Виктор не отрывал глаз от своей порции. Но на еду он тоже не смотрел, на самом-то деле. Его взгляд был не сфокусированным, словно он находился где-то не здесь, не интересовался клеткой вокруг себя и чудовищами в ней. Как хищник – внезапно понял Митч. Он просмотрел достаточно фильмов о природе в телевизоре в гостиной, чтобы знать: у тех животных, которые служат добычей, глаза расположены по бокам головы, и они постоянно начеку, а у хищников глаза поставлены близко и смотрят вперед, без страха. Несмотря на то что Виктор был вдвое меньше почти любого заключенного и, судя по виду, никогда даже не участвовал в драке, не говоря уже о том, чтобы выйти из нее победителем, все в нем напоминало хищника. И Митч впервые задумался о том, нужна ли защита Виктору.

    — Виктор · книга
14. «

    Ри рассмеялся: — Прошу прощения за всё, что натворил. Я не соображал, что делаю. — Прошу прощения за то, что прострелила вам ногу, — легко отозвалась Лайла. — Я прекрасно соображала, что делаю.

    Ри рассмеялся: — Прошу прощения за всё, что натворил. Я не соображал, что делаю. — Прошу прощения за то, что прострелила вам ногу, — легко отозвалась Лайла. — Я прекрасно соображала, что делаю.

    — Ри · книга
15. «

    Не хватайся за нож, если не собираешься его использовать... Возможно, она и правда была хрустальной. Но стекло хрупкое ровно до тех пор, пока его не разобьешь. Дальше оно становится острым..

    Не хватайся за нож, если не собираешься его использовать... Возможно, она и правда была хрустальной. Но стекло хрупкое ровно до тех пор, пока его не разобьешь. Дальше оно становится острым..

    — Месть · книга
16. «

    « Беги!» – сказала эта штука у него в голове, настоятельно, а потом умоляюще, дергая его мышцы и нервы. Но он не мог бежать. Если он сейчас побежит, его будут преследовать. И потому он сдержался. И, по правде говоря, неплохо сыграл роль жертвы. Сокрушенной, разгневанной, травмированной… и, что главное, – готовой сотрудничать.

    « Беги!» – сказала эта штука у него в голове, настоятельно, а потом умоляюще, дергая его мышцы и нервы. Но он не мог бежать. Если он сейчас побежит, его будут преследовать. И потому он сдержался. И, по правде говоря, неплохо сыграл роль жертвы. Сокрушенной, разгневанной, травмированной… и, что главное, – готовой сотрудничать.

    — Эли · книга
17. «

    Джун по опыту знала: когда люди видят то, чего не понимают, то не могут соображать. «Я видел» становится «Думаю, я видел», затем «Я не мог видеть», а значит: «Я не видел». Глаза ненадежны. Умы слабы.

    Джун по опыту знала: когда люди видят то, чего не понимают, то не могут соображать. «Я видел» становится «Думаю, я видел», затем «Я не мог видеть», а значит: «Я не видел». Глаза ненадежны. Умы слабы.

    — Месть · книга
18. «

    — А ты?... У тебя есть семья? — Нет... Уже нет. — Что с ними случилось? Они умерли? — Нет. Я умерла.

    — А ты?... У тебя есть семья? — Нет... Уже нет. — Что с ними случилось? Они умерли? — Нет. Я умерла.

    — Месть · книга
19. «

    — Ты предпочтешь, чтобы я их предостерег, – мягко уточнил он, – или спас? – Он увидел, как с ее лица уходит гнев. – Глупо искать потенциальных жертв, а не убийцу. А когда Эли получит наше послание, нам даже охотиться за ним не придется. — Это еще почему? – не поняла она. У Виктора уголки губ приподнялись: — Потому что он начнет охотиться на нас.

    — Ты предпочтешь, чтобы я их предостерег, – мягко уточнил он, – или спас? – Он увидел, как с ее лица уходит гнев. – Глупо искать потенциальных жертв, а не убийцу. А когда Эли получит наше послание, нам даже охотиться за ним не придется. — Это еще почему? – не поняла она. У Виктора уголки губ приподнялись: — Потому что он начнет охотиться на нас.

    — Виктор · книга
20. «

    Веселье, вместе с ужасающе фальшивым добродушием и поддельной улыбкой, ушло, стерлось. Почему-то при этом Эли стал менее пугающим: ведь она и до этого угадывала в его глазах что-то страшное. Теперь чудовище наконец перестало прятаться.

    Веселье, вместе с ужасающе фальшивым добродушием и поддельной улыбкой, ушло, стерлось. Почему-то при этом Эли стал менее пугающим: ведь она и до этого угадывала в его глазах что-то страшное. Теперь чудовище наконец перестало прятаться.

    — Эли · книга