14 цитат Вильгельма Карловича Кюхельбекера — подборка на все случаи

Вильгельм Карлович Кюхельбекер — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 14 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Горько надоел я всем, Самому себе и прочим: Перестать бы жить совсем! Мы о чём же здесь хлопочем? Ждёшь чего-то впереди... Впереди ж всё хуже, хуже; Путь грязней, тяжеле, уже — Ты же всё вперёд иди! То ли дело лоно гроба! Там безмолвно и темно, Там молчат мечты и злоба: В гроб убраться бы давно!

   Горько надоел я всем, Самому себе и прочим: Перестать бы жить совсем! Мы о чём же здесь хлопочем? Ждёшь чего-то впереди... Впереди ж всё хуже, хуже; Путь грязней, тяжеле, уже — Ты же всё вперёд иди! То ли дело лоно гроба! Там безмолвно и темно, Там молчат мечты и злоба: В гроб убраться бы давно!
2. «

   Что мне до стихов любовных, Что до вздохов и до слез? Я смеюсь над дураками, И с веселыми друзьями Пью в тени берез Нам вино дано на радость; Богом щедрым создано, Гонит мрачные мечтанья, Гонит скуку и страданья Светлое вино.

   Что мне до стихов любовных, Что до вздохов и до слез? Я смеюсь над дураками, И с веселыми друзьями Пью в тени берез Нам вино дано на радость; Богом щедрым создано, Гонит мрачные мечтанья, Гонит скуку и страданья Светлое вино.
3. «

   Я смеюся над врачами! Пусть они бранят тебя, Ревенем самих себя И латинскими словами И пилюлями морят — Пусть им будет кофе яд.

   Я смеюся над врачами! Пусть они бранят тебя, Ревенем самих себя И латинскими словами И пилюлями морят — Пусть им будет кофе яд.
4. «

   «Шумная радость мертва; бытие в единой печали, В горькой любви и в плаче живом и в раздавленном сердце!» Я задрожал: качают седыми вершинами ели, Ветер свистит!

   «Шумная радость мертва; бытие в единой печали, В горькой любви и в плаче живом и в раздавленном сердце!» Я задрожал: качают седыми вершинами ели, Ветер свистит!
5. «

   Всюду и холод и блеск. Обнажены древа и покрыты Льдяной корой. Иду — не хрустит у меня под ногою Светлый, безжизненный снег: бежит по сугробам тропинка В белую даль.

   Всюду и холод и блеск. Обнажены древа и покрыты Льдяной корой. Иду — не хрустит у меня под ногою Светлый, безжизненный снег: бежит по сугробам тропинка В белую даль.
6. «

   Путник закутанный в плащ спешит к опустевшей деревне. - Я унылый брожу: к тебе прибегаю, природа! Ты ли не примешь печального? матерь, согрей мое сердце - Бедное сердце!

   Путник закутанный в плащ спешит к опустевшей деревне. - Я унылый брожу: к тебе прибегаю, природа! Ты ли не примешь печального? матерь, согрей мое сердце - Бедное сердце!
7. «

   Точно так, как человеку иногда посылаются мысли, вдохновения, чувства, которые лучше его, так, кажется, какая-то темная, посторонняя сила зарождает в нем иногда такие, которые хуже его, которых он, несмотря на свое падение, никогда не желал, никогда не искал, от которых силится и не может освободиться: не есть ли это доказательство того, над чем смеются или по крайней мере хотят смеяться питомцы философии 18 века? Доказательство существования врага, сеющего плевы посреди пшеницы душ человеческих? Мысли эти, говорю, не грех, но наказание: бог их допускает, дозволяет врагу терзать ими того, кто для этого врага приготовил храмину «убранну и пометену»; но и они, если только грешник обратится всем сердцем к богу, и они должны же наконец служить к благу и спасению: обратившемуся они напоминают прежнее его осквернение, сделавшее его вместилищем подобных чудовищ, и тем предохраняют от духовной гордости.

   Точно так, как человеку иногда посылаются мысли, вдохновения, чувства, которые лучше его, так, кажется, какая-то темная, посторонняя сила зарождает в нем иногда такие, которые хуже его, которых он, несмотря на свое падение, никогда не желал, никогда не искал, от которых силится и не может освободиться: не есть ли это доказательство того, над чем смеются или по крайней мере хотят смеяться питомцы философии 18 века? Доказательство существования врага, сеющего плевы посреди пшеницы душ человеческих? Мысли эти, говорю, не грех, но наказание: бог их допускает, дозволяет врагу терзать ими того, кто для этого врага приготовил храмину «убранну и пометену»; но и они, если только грешник обратится всем сердцем к богу, и они должны же наконец служить к благу и спасению: обратившемуся они напоминают прежнее его осквернение, сделавшее его вместилищем подобных чудовищ, и тем предохраняют от духовной гордости.
8. «

   Не порхай, летунья Радость! Сядь и погости у нас, Удержи, Богиня — сладость, Удержи крылатый час.

   Не порхай, летунья Радость! Сядь и погости у нас, Удержи, Богиня — сладость, Удержи крылатый час.
9. «

   Пусть другие громогласно Славят радости вина: Не вину хвала нужна! Бахус, не хочу напрасно Над твоей потеть хвалой: О, ты славен сам собой!

   Пусть другие громогласно Славят радости вина: Не вину хвала нужна! Бахус, не хочу напрасно Над твоей потеть хвалой: О, ты славен сам собой!
10. «

    Один из тех дней, о которых только и можно сказать: «Прошли!».

    Один из тех дней, о которых только и можно сказать: «Прошли!».
11. «

    Не удержишь! мчится время; Снег бросает мне на темя, Всё уносит за собой В ночь глухую тайной дали, Всё уносит в мрак немой - Жизнь, и радость, и печали!

    Не удержишь! мчится время; Снег бросает мне на темя, Всё уносит за собой В ночь глухую тайной дали, Всё уносит в мрак немой - Жизнь, и радость, и печали!
12. «

    Ветер по сучьям дерев пробегает; листья валятся И под ногою шумят; по синему озеру лебедь Одинокий плывет: везде запустение; птицы В рощах умолкли.

    Ветер по сучьям дерев пробегает; листья валятся И под ногою шумят; по синему озеру лебедь Одинокий плывет: везде запустение; птицы В рощах умолкли.
13. «

    Летят — возврата нет часам, Назначенным от бога нам! За ночью день, за мраком свет - И вот уже недели нет!

    Летят — возврата нет часам, Назначенным от бога нам! За ночью день, за мраком свет - И вот уже недели нет!
14. «

    Сажень земли мое стяжанье, Мне отведен смиренный дом: Здесь спят надежда и желанье, Окован страх железным сном, Заснули горечь и веселье; Безмолвно все в подземной келье.

    Сажень земли мое стяжанье, Мне отведен смиренный дом: Здесь спят надежда и желанье, Окован страх железным сном, Заснули горечь и веселье; Безмолвно все в подземной келье.