241 цитата Вирджинии Вулфа — подборка на все случаи

Ниже 241 цитата Вирджинии Вулфа — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Она так прекрасна, так трогает эта любовь, но она и самая глупая, самая варварская из страстей.

   Она так прекрасна, так трогает эта любовь, но она и самая глупая, самая варварская из страстей.

   — Лили Бриско · книга
2. «

   Вдруг он понял, каак хрупки дружеские отношения, даже самые милые отношения. Жизнь разводит.

   Вдруг он понял, каак хрупки дружеские отношения, даже самые милые отношения. Жизнь разводит.

   — На маяк · книга
3. «

   Весна без единого листика, голая, яркая, как ярая в целомудрии дева, заносчивая в своей чистоте, была уложена на поля, бессонная, зоркая и решительно безразличная к тому, что будет делать и думать ее наблюдатель.

   Весна без единого листика, голая, яркая, как ярая в целомудрии дева, заносчивая в своей чистоте, была уложена на поля, бессонная, зоркая и решительно безразличная к тому, что будет делать и думать ее наблюдатель.

   — На маяк · книга
4. «

   Смерть его была вызовом. Смерть – попытка приобщиться, потому что люди рвутся к заветной черте, а достигнуть ее нельзя, она ускользает и прячется в тайне; близость расползается в разлуку; потухает восторг; остается одиночество. В смерти – объятие.

   Смерть его была вызовом. Смерть – попытка приобщиться, потому что люди рвутся к заветной черте, а достигнуть ее нельзя, она ускользает и прячется в тайне; близость расползается в разлуку; потухает восторг; остается одиночество. В смерти – объятие.

   — Миссис Дэллоуэй · книга
5. «

   Должна быть борьба; и когда я просыпаюсь рано утром, я говорю себе: сражайся, сражайся. Если бы у меня был шанс ухватить это ощущение, я бы это сделала; ощущение того, как поет реальный мир, когда одиночество и тишина извлекают человека из привычной жизни; не покидающее меня ощущение, что моя судьба — приключение.

   Должна быть борьба; и когда я просыпаюсь рано утром, я говорю себе: сражайся, сражайся. Если бы у меня был шанс ухватить это ощущение, я бы это сделала; ощущение того, как поет реальный мир, когда одиночество и тишина извлекают человека из привычной жизни; не покидающее меня ощущение, что моя судьба — приключение.

   — Вирджиния Вулф · книга
6. «

   Ей шел пятый десяток и одевалась она не красоты ради. И она была бедна, можно сказать — нищая.

   Ей шел пятый десяток и одевалась она не красоты ради. И она была бедна, можно сказать — нищая.

   — Миссис Дэллоуэй · книга
7. «

   Кто скажет с уверенностью, что надолго останется — в литературе, как и впрочем во всем?

   Кто скажет с уверенностью, что надолго останется — в литературе, как и впрочем во всем?

   — Уильям Бэнкс · книга
8. «

   Душа по природе одиночка, вдовая птица; птица, отрешенно и высоко угнездившаяся на вязе.

   Душа по природе одиночка, вдовая птица; птица, отрешенно и высоко угнездившаяся на вязе.

   — Саша Лейзем · книга
9. «

   Доктор Доум развивал свою мысль, наше здоровье всецело в наших руках. Надо чем-то отвлечься. Завести себе хобби. Он поддел страничку Шекспира — «Антоний и Клеопатра»; типичное не то.

   Доктор Доум развивал свою мысль, наше здоровье всецело в наших руках. Надо чем-то отвлечься. Завести себе хобби. Он поддел страничку Шекспира — «Антоний и Клеопатра»; типичное не то.

   — Миссис Дэллоуэй · книга
10. «

    Но Орландо была женщина — это, между прочим, подтвердил сам лорд Пальмерстон. А когда мы заняты жизнеописанием женщины, мы можем, это общеизвестно, уже не настаивать на действии, а заменить его любовью. Любовь, как сказал поэт, – это вся жизнь, это главное призвание женщины. А стоит нам только глянуть на Орландо, пишущую за своим столом, мы тотчас убедимся, что ни одна женщина не была лучше приспособлена для этого призвания. И конечно, раз она женщина, и женщина красивая, женщина во цвете лет, она скоро наскучит этим дурацким писанием и думаньем и примется думать, положим, о леснике (а когда женщина думает о мужчине, никого уже не возмущает думающая женщина). И она напишет записочку (а когда женщина пишет записочку, пишущая женщина тоже никого уже не возмущает).

    Но Орландо была женщина — это, между прочим, подтвердил сам лорд Пальмерстон. А когда мы заняты жизнеописанием женщины, мы можем, это общеизвестно, уже не настаивать на действии, а заменить его любовью. Любовь, как сказал поэт, – это вся жизнь, это главное призвание женщины. А стоит нам только глянуть на Орландо, пишущую за своим столом, мы тотчас убедимся, что ни одна женщина не была лучше приспособлена для этого призвания. И конечно, раз она женщина, и женщина красивая, женщина во цвете лет, она скоро наскучит этим дурацким писанием и думаньем и примется думать, положим, о леснике (а когда женщина думает о мужчине, никого уже не возмущает думающая женщина). И она напишет записочку (а когда женщина пишет записочку, пишущая женщина тоже никого уже не возмущает).

    — Орландо · книга
11. «

    У них появилось ощущение, свойственное большинству молодеженов, а им еще в большей степени, чем другим, что они в заговоре против остального мира.

    У них появилось ощущение, свойственное большинству молодеженов, а им еще в большей степени, чем другим, что они в заговоре против остального мира.

    — Лапин и Лапина · книга
12. «

    Нэнси после обеда собралась улизнуть к себе наверх от кошмара семейственности.

    Нэнси после обеда собралась улизнуть к себе наверх от кошмара семейственности.

    — На маяк · книга
13. «

    Жизнь женщины — это широкий континент, поперек которого лежит тень от меча. Один конец этого меча — условности, традиции и порядок, где «все идет своим чередом». Но есть и другой конец, и, если вам хватит безрассудства перейти черту и выбрать жизнь, не поддающуюся условностям, все смешается. Все пойдет непредсказуемо.

    Жизнь женщины — это широкий континент, поперек которого лежит тень от меча. Один конец этого меча — условности, традиции и порядок, где «все идет своим чередом». Но есть и другой конец, и, если вам хватит безрассудства перейти черту и выбрать жизнь, не поддающуюся условностям, все смешается. Все пойдет непредсказуемо.
14. «

    Если взять карандаш да и записать его речь дословно — а за один вечер он наговаривал на целый роман, — всякий, осилив все это, без сомнения пришел бы к выводу,. что бедняга положительно спятил. Меж тем, совершенно даже напротив, мистер Притчард был почтенный государственный служащий и кавалер ордена Бани.

    Если взять карандаш да и записать его речь дословно — а за один вечер он наговаривал на целый роман, — всякий, осилив все это, без сомнения пришел бы к выводу,. что бедняга положительно спятил. Меж тем, совершенно даже напротив, мистер Притчард был почтенный государственный служащий и кавалер ордена Бани.

    — Итог · книга
15. «

    Не очень-то хорош этот мир, за семьдесят лет уж она убедилась.

    Не очень-то хорош этот мир, за семьдесят лет уж она убедилась.

    — миссис Макнэб · книга
16. «

    Ведь жалко безумно, что мы не высказываем своих чувств.

    Ведь жалко безумно, что мы не высказываем своих чувств.

    — Миссис Дэллоуэй · книга
17. «

    У счастливого человека имеются запасные ресурсы.

    У счастливого человека имеются запасные ресурсы.

    — Миссис Дэллоуэй · книга
18. «

    Я не буду «знаменитой», «великой». Я хочу рисковать, меняться, копаться в своих мыслях и удивляться увиденному и не желаю быть проштемпелеванной и похожей на других. Суть в том, чтобы добыть себе свободу; определить себя, но не ограничить.

    Я не буду «знаменитой», «великой». Я хочу рисковать, меняться, копаться в своих мыслях и удивляться увиденному и не желаю быть проштемпелеванной и похожей на других. Суть в том, чтобы добыть себе свободу; определить себя, но не ограничить.
19. «

    Понимаю, это не очень приятная черта характера, но я терпеть не могу, когда рядом люди.

    Понимаю, это не очень приятная черта характера, но я терпеть не могу, когда рядом люди.

    — Ночь и день · книга
20. «

    Его безграничная жалость к себе, потребность в сочувствии лужей растекалась у нее под ногами, а она, жалкая грешница, только и делала, что слегка подбирала юбки, чтобы не промокнуть.

    Его безграничная жалость к себе, потребность в сочувствии лужей растекалась у нее под ногами, а она, жалкая грешница, только и делала, что слегка подбирала юбки, чтобы не промокнуть.

    — На маяк · книга