74 цитаты Вирджинии Вулфа о смысле жизни

Ниже 74 цитаты Вирджинии Вулфа — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   Но, бывает, именно в минуту праздности, полудремы правда и выходит наружу.

   Но, бывает, именно в минуту праздности, полудремы правда и выходит наружу.

   — Своя комната · книга
2. «

   ... Даже если телу удается избежать увечья, редкое сердце уходит в могилу без шрамов.

   ... Даже если телу удается избежать увечья, редкое сердце уходит в могилу без шрамов.

   — Комната Джейкоба · книга
3. «

   Он смотрел на звезды и спрашивал себя: «Что это? Зачем они? Кто я?» — так бывает, когда сидишь один и не скем поговорить, а над головой звездное небо.

   Он смотрел на звезды и спрашивал себя: «Что это? Зачем они? Кто я?» — так бывает, когда сидишь один и не скем поговорить, а над головой звездное небо.

   — миссис Айвими · книга
4. «

   Большие сообщества людей – существа невменяемые.

   Большие сообщества людей – существа невменяемые.
5. «

   В каждом человеке есть колебание от одного к другому полу, и часто одежда хранит мужское или женское обличье, тогда как внутри идёт совсем другая жизнь.

   В каждом человеке есть колебание от одного к другому полу, и часто одежда хранит мужское или женское обличье, тогда как внутри идёт совсем другая жизнь.

   — Орландо · книга
6. «

   Спасен! Избавлен! – так бывает, когда привычка вдруг рушиться и дух разгулявшимся пламенем ширится, клонится и вот-вот сорвется с опор.

   Спасен! Избавлен! – так бывает, когда привычка вдруг рушиться и дух разгулявшимся пламенем ширится, клонится и вот-вот сорвется с опор.

   — Миссис Дэллоуэй · книга
7. «

   По небу мягко, как красно-желтые фламинго, скользили вечерние часы. И неизменно их крылья погружались в полную темноту.

   По небу мягко, как красно-желтые фламинго, скользили вечерние часы. И неизменно их крылья погружались в полную темноту.

   — Комната Джейкоба · книга
8. «

   У каждого в голове есть линии, вдоль которых текут старые мысли, производя старые фразы. Сознание испещрено этими линиями, как ладонь.

   У каждого в голове есть линии, вдоль которых текут старые мысли, производя старые фразы. Сознание испещрено этими линиями, как ладонь.

   — Годы · книга
9. «

   У счастливого человека имеются запасные ресурсы.

   У счастливого человека имеются запасные ресурсы.

   — Миссис Дэллоуэй · книга
10. «

    Люди не то чтобы жестоки или желают ранить ближнего, дело даже не в их глупости, но, по ее наблюдениям, в жизни обычного человека так мало сильных чувств, что, заподозрив их в чужой жизни, они ведут себя, как ищейки, почуявшие запах крови.

    Люди не то чтобы жестоки или желают ранить ближнего, дело даже не в их глупости, но, по ее наблюдениям, в жизни обычного человека так мало сильных чувств, что, заподозрив их в чужой жизни, они ведут себя, как ищейки, почуявшие запах крови.

    — По морю прочь · книга
11. «

    …в браке должна быть поблажка, должна быть свобода и у людей, изо дня в день живущих под одной крышей.

    …в браке должна быть поблажка, должна быть свобода и у людей, изо дня в день живущих под одной крышей.

    — Миссис Дэллоуэй · книга
12. «

    Удоволенный, как отвалившийся от груди младенец, я спокойно могу погрузиться, уйти с головой в эту вездесущую, всеобщую, текущую мимо жизнь.

    Удоволенный, как отвалившийся от груди младенец, я спокойно могу погрузиться, уйти с головой в эту вездесущую, всеобщую, текущую мимо жизнь.

    — Бернард · книга
13. «

    Свет тут — требует тени там.

    Свет тут — требует тени там.

    — Лили Бриско · книга
14. «

    Она заливалась смехом, он вторил ей, и тут уж и старые девы, и рыболов, и официант-швейцарец в засаленном черном пиджаке сразу догадались: молодые очень счастливы. Но такое счастье, долго ли оно продлится? — задавались они вопросом; и всякий отвечал исходя из своего опыта.

    Она заливалась смехом, он вторил ей, и тут уж и старые девы, и рыболов, и официант-швейцарец в засаленном черном пиджаке сразу догадались: молодые очень счастливы. Но такое счастье, долго ли оно продлится? — задавались они вопросом; и всякий отвечал исходя из своего опыта.

    — Лапин и Лапина · книга
15. «

    Спокойствие и одиночество, думал Норт, тишина и одиночество... — только в этом состоянии разум может быть свободен.

    Спокойствие и одиночество, думал Норт, тишина и одиночество... — только в этом состоянии разум может быть свободен.

    — Годы · книга
16. «

    Когда ты молод, ты стремишься узнать людей. А теперь, когда ты стар, точней, когда тебе пятьдесят два года, словом когда ты достиг зрелости, ты уже умеешь видеть и понимать, но не теряешь способности чувствовать. Чувства растут, к сожалению, быть может; но этому трудно не радоваться.

    Когда ты молод, ты стремишься узнать людей. А теперь, когда ты стар, точней, когда тебе пятьдесят два года, словом когда ты достиг зрелости, ты уже умеешь видеть и понимать, но не теряешь способности чувствовать. Чувства растут, к сожалению, быть может; но этому трудно не радоваться.

    — Питер Уолш · книга
17. «

    Должна быть борьба; и когда я просыпаюсь рано утром, я говорю себе: сражайся, сражайся. Если бы у меня был шанс ухватить это ощущение, я бы это сделала; ощущение того, как поет реальный мир, когда одиночество и тишина извлекают человека из привычной жизни; не покидающее меня ощущение, что моя судьба — приключение.

    Должна быть борьба; и когда я просыпаюсь рано утром, я говорю себе: сражайся, сражайся. Если бы у меня был шанс ухватить это ощущение, я бы это сделала; ощущение того, как поет реальный мир, когда одиночество и тишина извлекают человека из привычной жизни; не покидающее меня ощущение, что моя судьба — приключение.

    — Вирджиния Вулф · книга
18. «

    Если бы женщина существовала только в литературе, созданной мужчинами, ее, наверно, приняли бы за страшно важную персону, многогранную личность: возвышенную и низкую, блестящую и жалкую, бесконечно прекрасную и крайне уродливую, во всех отношениях ровню мужчине и даже более значительную, чем он, как считают некоторые. Но это в литературе. А в жизни, констатирует профессор Тревельян, женщину запирали, били и таскали за волосы.

    Если бы женщина существовала только в литературе, созданной мужчинами, ее, наверно, приняли бы за страшно важную персону, многогранную личность: возвышенную и низкую, блестящую и жалкую, бесконечно прекрасную и крайне уродливую, во всех отношениях ровню мужчине и даже более значительную, чем он, как считают некоторые. Но это в литературе. А в жизни, констатирует профессор Тревельян, женщину запирали, били и таскали за волосы.

    — Своя комната · книга
19. «

    Злого зноя не страшись И зимы свирепой бурь.

    Злого зноя не страшись И зимы свирепой бурь.

    — Уильям Шекспир · книга
20. «

    Она разглядывала свою жизнь, потому что та была тут как тут, рядом — подлинное, свое, чего не разделишь с детьми или мужем.

    Она разглядывала свою жизнь, потому что та была тут как тут, рядом — подлинное, свое, чего не разделишь с детьми или мужем.

    — На маяк · книга