264 сильных цитаты Владимира Набокова

Ниже 264 цитаты Владимира Набокова — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

1. «

   — Каково положение, — сказал Круг. — И как же мы будем теперь выбирать между моей телесной неграмотностью и вашей духовной?

   — Каково положение, — сказал Круг. — И как же мы будем теперь выбирать между моей телесной неграмотностью и вашей духовной?

   — Под знаком незаконнорожденных · книга
2. «

   Неужто воля человека так могуча, что может обратить другого в куклу?

   Неужто воля человека так могуча, что может обратить другого в куклу?

   — Отчаяние · книга
3. «

   Как утешать тебя? Ты словно — мрамор: торжественное белое страданье…

   Как утешать тебя? Ты словно — мрамор: торжественное белое страданье…

   — Эдмонд · книга
4. «

   В этот странный, осторожно-темнеющий вечер, в липовом сумраке широкого городского парка, на каменной плите, вбитой в мох, Ганин, за один недолгий час, полюбил ее острее прежнего и разлюбил ее как будто навсегда.

   В этот странный, осторожно-темнеющий вечер, в липовом сумраке широкого городского парка, на каменной плите, вбитой в мох, Ганин, за один недолгий час, полюбил ее острее прежнего и разлюбил ее как будто навсегда.

   — Машенька · книга
5. «

   Такая она была добренькая, эта Рита, такая компанейская, что из чистого сострадания могла бы отдаться любому патетическому олицетворению природы — старому сломанному дереву или овдовевшему дикобразу.

   Такая она была добренькая, эта Рита, такая компанейская, что из чистого сострадания могла бы отдаться любому патетическому олицетворению природы — старому сломанному дереву или овдовевшему дикобразу.

   — Гумберт Гумберт · книга
6. «

   Себастьяну было в высшей степени несвойственно модное наплевательство на предрассудки и прочие передовые взгляды. Он отлично знал, что щеголять презрением к нравственным устоям – значит провозить свое двоедушие в чемодане с двойным дном и выворачивать предрассудки наизнанку. Он обыкновенно выбирал самую простую этическую дорогу (зато и самую тернистую эстетическую) оттого лишь, что это был кротчайший путь к желаемой цели; в повседневной жизни он был слишком ленив (зато усерден сверх меры в жизни художественной), чтобы ломать голову над задачами, не им заданными и не им разрешенными.

   Себастьяну было в высшей степени несвойственно модное наплевательство на предрассудки и прочие передовые взгляды. Он отлично знал, что щеголять презрением к нравственным устоям – значит провозить свое двоедушие в чемодане с двойным дном и выворачивать предрассудки наизнанку. Он обыкновенно выбирал самую простую этическую дорогу (зато и самую тернистую эстетическую) оттого лишь, что это был кротчайший путь к желаемой цели; в повседневной жизни он был слишком ленив (зато усерден сверх меры в жизни художественной), чтобы ломать голову над задачами, не им заданными и не им разрешенными.

   — Истинная жизнь Севастьяна Найта · книга
7. «

   Хорошо учитывая магию и могущество своего мягкого рта, она ухитрилась — за один учебный год! — увеличить премию за эту определённую услугу до трёх и даже четырёх долларов! О, читатель! Не смейся, воображая меня на дыбе крайнего наслаждения, звонко выделяющим гривенники, четвертаки и даже крупные серебряные доллары, как некая изрыгающая богатство, судорожно-звякающая и совершенно обезумевшая машина; а меж тем, склонённая над эпилептиком, равнодушная виновница его неистового припадка крепко сжимала горсть монет в кулачке, — который я потом всё равно разжимал сильными ногтями, если, однако, она не успевала удрать и где-нибудь спрятать награбленное.

   Хорошо учитывая магию и могущество своего мягкого рта, она ухитрилась — за один учебный год! — увеличить премию за эту определённую услугу до трёх и даже четырёх долларов! О, читатель! Не смейся, воображая меня на дыбе крайнего наслаждения, звонко выделяющим гривенники, четвертаки и даже крупные серебряные доллары, как некая изрыгающая богатство, судорожно-звякающая и совершенно обезумевшая машина; а меж тем, склонённая над эпилептиком, равнодушная виновница его неистового припадка крепко сжимала горсть монет в кулачке, — который я потом всё равно разжимал сильными ногтями, если, однако, она не успевала удрать и где-нибудь спрятать награбленное.

   — Гумберт Гумберт · книга
8. «

   С тех пор как помню себя, — а помню себя с беззаконной зоркостью, — собственный сообщник, который слишком много знает о себе, а потому опасен, а потому...

   С тех пор как помню себя, — а помню себя с беззаконной зоркостью, — собственный сообщник, который слишком много знает о себе, а потому опасен, а потому...

   — Цинциннат · книга
9. «

   Помни, что добытое тобою знание – с тройным дном: повествователем сшито, слушателем перекроено и от обоих скрыто покойным героем повести.

   Помни, что добытое тобою знание – с тройным дном: повествователем сшито, слушателем перекроено и от обоих скрыто покойным героем повести.

   — Истинная жизнь Севастьяна Найта · книга
10. «

    Пестуйте детали, божественные детали.

    Пестуйте детали, божественные детали.
11. «

    Он был из породы людей, которые умеют добиваться, достигать, настигать, но совершенно неспособны ни к отречению, ни к бегству,— что в конце концов одно и то же.

    Он был из породы людей, которые умеют добиваться, достигать, настигать, но совершенно неспособны ни к отречению, ни к бегству,— что в конце концов одно и то же.

    — Ганин · книга
12. «

    Всё равно, даже если её глаза потускнеют, <...> даже тогда я буду с ума сходить от нежности при одном виде её дорогого лица…

    Всё равно, даже если её глаза потускнеют, <...> даже тогда я буду с ума сходить от нежности при одном виде её дорогого лица…

    — Гумберт Гумберт · книга
13. «

    Жизнь — только щель слабого света между двумя идеально черными вечностями.

    Жизнь — только щель слабого света между двумя идеально черными вечностями.

    — Другие берега · книга
14. «

    Мы с тобой совсем особенные; таких чудес, какие знаем мы, никто не знает, и никто так не любит, как мы.

    Мы с тобой совсем особенные; таких чудес, какие знаем мы, никто не знает, и никто так не любит, как мы.

    — Письма к Вере · книга
15. «

    И чем ярче человек, чем необычней, тем ближе он к плахе. Ибо на «странное» всегда откликается «страшное».

    И чем ярче человек, чем необычней, тем ближе он к плахе. Ибо на «странное» всегда откликается «страшное».

    — Лекции по зарубежной литературе · книга
16. «

    Трёхсложная формула человеческой жизни: невозвратность прошлого, ненасытность настоящего и непредсказуемость будущего.

    Трёхсложная формула человеческой жизни: невозвратность прошлого, ненасытность настоящего и непредсказуемость будущего.
17. «

    Ни один человек не способен сам по себе совершить идеальное преступление; случай, однако, способен на это.

    Ни один человек не способен сам по себе совершить идеальное преступление; случай, однако, способен на это.

    — Гумберт Гумберт · книга
18. «

    Под тонкою луной, в стране далекой, древней, так говорил поэт смеющейся царевне:

    Под тонкою луной, в стране далекой, древней, так говорил поэт смеющейся царевне:
19. «

    Меня у меня не отнимет никто.

    Меня у меня не отнимет никто.

    — Цинциннат · книга
20. «

    День умирал, я уже катил по шоссе под мелким дождиком, и, как бы деятельно ни ездили два близнеца по смотровому стеклу, они не могли справиться с моими слезами.

    День умирал, я уже катил по шоссе под мелким дождиком, и, как бы деятельно ни ездили два близнеца по смотровому стеклу, они не могли справиться с моими слезами.

    — Гумберт Гумберт · книга