Подборка · 245 цитат автора

245 цитат Владимира Рудольфовича Соловьева — избранное

Ниже 245 цитат Владимира Рудольфовича Соловьева — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 75 100 125 150 200 243 244 246 247 250 300 все варианты

От себя лично, от моих прекрасных друзей, от единомышленников, вместе с которыми мы весь этот год работали для вас, хочу вас поздравить, еще раз, тихо-тихо: ура! Мы победим! Все вместе и каждый в отдельности. И жизнь у нас будет прекрасная, и здоровье крепкое. Важно просто верить и пахать. И тогда все сложится.
От себя лично, от моих прекрасных друзей, от единомышленников, вместе с которыми мы весь этот год работали для вас, хочу вас поздравить, еще раз, тихо-тихо: ура! Мы победим! Все вместе и каждый в отдельности. И жизнь у нас будет прекрасная, и здоровье крепкое. Важно просто верить и пахать. И тогда все сложится.
Все всегда говорили: в чем прелесть демократии? Один человек — один голос. Теоретически. Сменяемость власти. И люди выбирают. Здесь нет ни одного слова про профессионализм тех, кого выбирают. Выяснилось, что те, кого выбрали в результате цветных революций, переворотов, профессионально не готовы. И выясняется, что управлять страной — это профессия. А приходят часто — на болтовне.
Все всегда говорили: в чем прелесть демократии? Один человек — один голос. Теоретически. Сменяемость власти. И люди выбирают. Здесь нет ни одного слова про профессионализм тех, кого выбирают. Выяснилось, что те, кого выбрали в результате цветных революций, переворотов, профессионально не готовы. И выясняется, что управлять страной — это профессия. А приходят часто — на болтовне.
Вообще Запад, кажется, взял на себя повышенные обязательства подтвердить правоту всех последних заявлений Путина. на Валдае президент сказал, что существующая модель капитализма исчерпала себя, роль государств сегодня очень велика. Глобализация не выдержала пандемии. Буквально тут же старший советник Госдепа США заявляет, что Россия может и должна нарастить поставки газа в Европу сверх закантрактованных объемов. Кому мы должны? А как же рыночная экономика? А где декларируемая Западом свобода слова? Вашингтон обвиняет фейсбук во вмешательстве в политику. Цукерберг уже требует гос-регулирования в медийной политике фейсбука. То, что сказал американский гражданин, просто фантастично. Это называется: каждое слово я понял, но вместе они не складываются. Амос Хохштейн (цитата) " У меня нет сомнения, и это подтвердило МЭА, что единственным поставщиком, способным в настоящее время крупным образом повлиять на европейскую энергетическую безопасность нынешней зимой, является Россия. Они могут увеличить объем поставок. Им следует это сделать быстро и по существующим трубопроводам. Если у России есть газ для поставок во Северному потоку -2, как они говорят, значит у них есть газ для поставок через украинскую ГТС. Думаю, США направляет значительные объемы сжиженного природного газа на рынок. Американское правительство не дает указаний нашим кампаниям кому продавать. Мы предоставляем лицензирование как для стран соглашения о свободной торговле, так и для стран, не входящих в соглашение о свободной торговле. Так что я не в том положении, чтобы указывать кампаниям кому продавать."(Конец цитаты) А почему же ты не можешь указывать своим кампаниям, а указываешь нашему государству? Не надо так обидно говорить. У нас Газпром тоже кампания. Продажей занимается не правительство, а акционерное общество. В котором много известных инвесторов. И не российских в том числе. Если рынок для всех, то он для всех. Как можно приказать государству кому продавать, если это не выгодно? Вон у Газпрома гигантские поставки в Китай. Они же не должны продавать себе в убыток. Путин четко и ясно сказал: ребята, очнитесь. Заключайте контракты, дальше будем все делать. Псаки тоже сегодня порадовала заявлением по поводу фейсбука. Т.е. Амос не может указывать что делать нефтяным кампаниям, а соц-сетям Белый дом может указывать? Так рынок или государство?
Вообще Запад, кажется, взял на себя повышенные обязательства подтвердить правоту всех последних заявлений Путина. на Валдае президент сказал, что существующая модель капитализма исчерпала себя, роль государств сегодня очень велика. Глобализация не выдержала пандемии. Буквально тут же старший советник Госдепа США заявляет, что Россия может и должна нарастить поставки газа в Европу сверх закантрактованных объемов. Кому мы должны? А как же рыночная экономика? А где декларируемая Западом свобода слова? Вашингтон обвиняет фейсбук во вмешательстве в политику. Цукерберг уже требует гос-регулирования в медийной политике фейсбука. То, что сказал американский гражданин, просто фантастично. Это называется: каждое слово я понял, но вместе они не складываются. Амос Хохштейн (цитата) " У меня нет сомнения, и это подтвердило МЭА, что единственным поставщиком, способным в настоящее время крупным образом повлиять на европейскую энергетическую безопасность нынешней зимой, является Россия. Они могут увеличить объем поставок. Им следует это сделать быстро и по существующим трубопроводам. Если у России есть газ для поставок во Северному потоку -2, как они говорят, значит у них есть газ для поставок через украинскую ГТС. Думаю, США направляет значительные объемы сжиженного природного газа на рынок. Американское правительство не дает указаний нашим кампаниям кому продавать. Мы предоставляем лицензирование как для стран соглашения о свободной торговле, так и для стран, не входящих в соглашение о свободной торговле. Так что я не в том положении, чтобы указывать кампаниям кому продавать."(Конец цитаты) А почему же ты не можешь указывать своим кампаниям, а указываешь нашему государству? Не надо так обидно говорить. У нас Газпром тоже кампания. Продажей занимается не правительство, а акционерное общество. В котором много известных инвесторов. И не российских в том числе. Если рынок для всех, то он для всех. Как можно приказать государству кому продавать, если это не выгодно? Вон у Газпрома гигантские поставки в Китай. Они же не должны продавать себе в убыток. Путин четко и ясно сказал: ребята, очнитесь. Заключайте контракты, дальше будем все делать. Псаки тоже сегодня порадовала заявлением по поводу фейсбука. Т.е. Амос не может указывать что делать нефтяным кампаниям, а соц-сетям Белый дом может указывать? Так рынок или государство?
(обращаясь к Марии Штейнман) Скажите мне пожалуйста, а что такое европейские ценности, о которых вы говорите? Европейские ценности Сфорцеско, которые в свое время отправили из Милана строителей, и которые строили? Или европейские ценности Восточной Империи? Потому что напомню, те два монаха, о которых вы говорили [Кирилл и Мефодий], они не имели отношения к государству Болгария, которого тогда не существовало. Они имели отношение скорее к Византийской части, которая все-таки более азиатская. Когда вы говорите о ценностях, то нынешние европейские ценности не имеют ничего общего с европейскими ценностями XVIII, например, века. И уж точно не имеют ничего общего с европейскими ценностями эпохи Возрождения. И уж точно, надеюсь, не имеют ничего общего, хотя мне иногда кажется, что близки, к европейским ценностям 40-х (XX век). Потому что это в Германии провели денацификацию. В Австрии — нет. Во Франции — нет. В Испании и Италии — даже не близко. Расплатилась за весь Рейх одна Германия. Поэтому то, что мы видим сейчас, истинные традиционные консервативные европейские ценности представлены в России. Россия и является тем ковчегом, который сохранил истинные христианские европейские ценности. Наш язык далек от китайского, но мы так же и не на французском говорим.
(обращаясь к Марии Штейнман) Скажите мне пожалуйста, а что такое европейские ценности, о которых вы говорите? Европейские ценности Сфорцеско, которые в свое время отправили из Милана строителей, и которые строили? Или европейские ценности Восточной Империи? Потому что напомню, те два монаха, о которых вы говорили [Кирилл и Мефодий], они не имели отношения к государству Болгария, которого тогда не существовало. Они имели отношение скорее к Византийской части, которая все-таки более азиатская. Когда вы говорите о ценностях, то нынешние европейские ценности не имеют ничего общего с европейскими ценностями XVIII, например, века. И уж точно не имеют ничего общего с европейскими ценностями эпохи Возрождения. И уж точно, надеюсь, не имеют ничего общего, хотя мне иногда кажется, что близки, к европейским ценностям 40-х (XX век). Потому что это в Германии провели денацификацию. В Австрии — нет. Во Франции — нет. В Испании и Италии — даже не близко. Расплатилась за весь Рейх одна Германия. Поэтому то, что мы видим сейчас, истинные традиционные консервативные европейские ценности представлены в России. Россия и является тем ковчегом, который сохранил истинные христианские европейские ценности. Наш язык далек от китайского, но мы так же и не на французском говорим.
— Журналист, определись со своим местом под солнцем. [реплика Олега Лурье] — А место очень простое. Мы там, где правда. И если говорить о профессии, я объяснял людям, что мне на самом деле наплевать, какая денежная составляющая появления того или иного материала. Часто бывает, что мы платим деньги, и немалые, чтобы материал появился. Бывает куча дополнительных расходов. Когда материал вышел, важно одно — это правда или не правда. Всё. Как он появляется, откуда он появляется, договорились мы с кем-то из каких-то структур, для нас вышли за деньги, или мы обедали, или мы дружим много-много лет — неважно. Правда это — или не правда. И это единственно что важно. И если правда — всё, точка. А если не правда — пожалуйста, в суд.
— Журналист, определись со своим местом под солнцем. [реплика Олега Лурье] — А место очень простое. Мы там, где правда. И если говорить о профессии, я объяснял людям, что мне на самом деле наплевать, какая денежная составляющая появления того или иного материала. Часто бывает, что мы платим деньги, и немалые, чтобы материал появился. Бывает куча дополнительных расходов. Когда материал вышел, важно одно — это правда или не правда. Всё. Как он появляется, откуда он появляется, договорились мы с кем-то из каких-то структур, для нас вышли за деньги, или мы обедали, или мы дружим много-много лет — неважно. Правда это — или не правда. И это единственно что важно. И если правда — всё, точка. А если не правда — пожалуйста, в суд.
Что требуют от России? Они же проговариваются. Отдайте Абхазию. Отдайте Осетию. Которые, кстати, независимые. Уйдите из Крыма. Уйдите из Донбасса. Соблюдайте права человека. Мне это очень напоминает то, как уничтожали Советский Союз. К чему это ведет? Задача — не остановиться на современных границах России, задача — уничтожить Россию. Потому что они понимают, что процесс сначала по сокращению роли Советского Союза за рубежом, а потом уже раздача республик Советского Союза, они считают, рано завершился. При этом они не признают право наций на самоопределение вплоть до отделения, не надо их спрашивать про Косово, про трагедию Сербии, они вообще не понимают, о чем идет речь. Не надо с ними вообще говорить об интересах людей. Это для них не существует. Если речь не идет об их людях. Надо понимать, что они не видят, что самый разделенный народ сейчас — это русский народ. Для них это вообще не существует. Вы увидите, что они скоро начнут рассказывать, что нет никакого русского народа.
Что требуют от России? Они же проговариваются. Отдайте Абхазию. Отдайте Осетию. Которые, кстати, независимые. Уйдите из Крыма. Уйдите из Донбасса. Соблюдайте права человека. Мне это очень напоминает то, как уничтожали Советский Союз. К чему это ведет? Задача — не остановиться на современных границах России, задача — уничтожить Россию. Потому что они понимают, что процесс сначала по сокращению роли Советского Союза за рубежом, а потом уже раздача республик Советского Союза, они считают, рано завершился. При этом они не признают право наций на самоопределение вплоть до отделения, не надо их спрашивать про Косово, про трагедию Сербии, они вообще не понимают, о чем идет речь. Не надо с ними вообще говорить об интересах людей. Это для них не существует. Если речь не идет об их людях. Надо понимать, что они не видят, что самый разделенный народ сейчас — это русский народ. Для них это вообще не существует. Вы увидите, что они скоро начнут рассказывать, что нет никакого русского народа.
— Хочу напомнить. Венецианская комиссия нам что-то насоветовала? А была такая конференция во Франции. В городе Вьен. — Что Вы всё время про конференции? [Сергей Борисович Станкевич] — А я объясню. Потому что на той конференции были приняты решения, определившие судьбу немецких евреев. Когда милые страны сказали, что это вообще — «не наше дело». И пусть немцы делают со своими евреями что хотят. Интересно. Исходя из логики приоритета международного права мы должны были бы подписаться под решениями этой конференции? В которой мы не участвовали. Мюнхенский сговор. Там страны решили судьбу Чехословакии, разорвали её. Ведь именно они дали тогда Гитлеру ощущение полной безнаказанности, что всё можно. А мы должны были бы относиться к этому с той позиции, которой требует от нас Венецианская комиссия? Признать приоритет этого международного договора? Я вам так скажу, вежливо — а с чего решила Европа, что у неё есть моральное право нам давать советы? С чего они решили? Пока история нашего государства показывает, что уж точно не им нам читать лекции о морали, нравственности и о том, что хорошо и что плохо. Это они век за веком регулярно приносили нам неисчислимые бедствия. Это они называли нас унтерменшами и разрабатывали разные формы уничтожения нашего народа. Но мы никогда не опускались в своем отношении к европейцам до такого абсолютного ада, который они позволяли в отношении нас. Не им давать нам советы.
— Хочу напомнить. Венецианская комиссия нам что-то насоветовала? А была такая конференция во Франции. В городе Вьен. — Что Вы всё время про конференции? [Сергей Борисович Станкевич] — А я объясню. Потому что на той конференции были приняты решения, определившие судьбу немецких евреев. Когда милые страны сказали, что это вообще — «не наше дело». И пусть немцы делают со своими евреями что хотят. Интересно. Исходя из логики приоритета международного права мы должны были бы подписаться под решениями этой конференции? В которой мы не участвовали. Мюнхенский сговор. Там страны решили судьбу Чехословакии, разорвали её. Ведь именно они дали тогда Гитлеру ощущение полной безнаказанности, что всё можно. А мы должны были бы относиться к этому с той позиции, которой требует от нас Венецианская комиссия? Признать приоритет этого международного договора? Я вам так скажу, вежливо — а с чего решила Европа, что у неё есть моральное право нам давать советы? С чего они решили? Пока история нашего государства показывает, что уж точно не им нам читать лекции о морали, нравственности и о том, что хорошо и что плохо. Это они век за веком регулярно приносили нам неисчислимые бедствия. Это они называли нас унтерменшами и разрабатывали разные формы уничтожения нашего народа. Но мы никогда не опускались в своем отношении к европейцам до такого абсолютного ада, который они позволяли в отношении нас. Не им давать нам советы.
Всегда конфликты Европы с Россией заканчиваются одним: нам приходится учить очередной иностранный язык и входить в столицы европейских городов.
История имеет тенденцию пересматривать свои ошибки.
Возникает вопрос: что такое демократия? Этот вопрос мы постоянно поднимаем, и американцы на него отказываются давать ответ. То, что люди вкладывают в современное понятие демократии, не имеет никакого отношения ни к реальности, ни к истории демократии. надо понимать, что выборов никаких нет. Америка всегда была хороша тем, что никакого реального выбора не представляла. Она всегда жестко диктовала очень ограниченную область, внутри которой был возможен выбор. Вот есть европейский парламент. Это демократично? — Нет. Европарламент — это вообще ни о чем — реплика Михаила Делягина Но он есть. Представьте на минуту, что ему доверят принимать обязательные решения и не давать рекомендации. Война будет завтра же. А давайте представим и дадим полную волю народу. Что мы получим? Мы получим немецкий народ, избравший демократическими методами в соответствие с действующими законами того времени самого страшного душителя, который когда-либо был в истории человечества. Приходит подонок, который говорит: во всем виноваты евреи, давай их ограбим. И все аплодируют: уровень жизни растет. Если бы ему сказали, что нужна сменяемость, он бы сказал: ну хорошо, теперь вместо меня Геринг пойдет.
Возникает вопрос: что такое демократия? Этот вопрос мы постоянно поднимаем, и американцы на него отказываются давать ответ. То, что люди вкладывают в современное понятие демократии, не имеет никакого отношения ни к реальности, ни к истории демократии. надо понимать, что выборов никаких нет. Америка всегда была хороша тем, что никакого реального выбора не представляла. Она всегда жестко диктовала очень ограниченную область, внутри которой был возможен выбор. Вот есть европейский парламент. Это демократично? — Нет. Европарламент — это вообще ни о чем — реплика Михаила Делягина Но он есть. Представьте на минуту, что ему доверят принимать обязательные решения и не давать рекомендации. Война будет завтра же. А давайте представим и дадим полную волю народу. Что мы получим? Мы получим немецкий народ, избравший демократическими методами в соответствие с действующими законами того времени самого страшного душителя, который когда-либо был в истории человечества. Приходит подонок, который говорит: во всем виноваты евреи, давай их ограбим. И все аплодируют: уровень жизни растет. Если бы ему сказали, что нужна сменяемость, он бы сказал: ну хорошо, теперь вместо меня Геринг пойдет.
... ключевой момент. Принципиальное разногласие и непонимание наших американистов и наших политиков. Мы каждый раз считаем, что американцы мыслят примерно как мы. Поэтому каждый раз когда мы садимся за стол переговоров, то... ну мы же договорились. А у американцев этого нет. Они — прагматики. И они договариваются исключительно по тому вопросу, который обсуждают. Ни влево ни вправо. И когда что-то вдруг мы делаем для них хорошее, и ждем от них ответа, они не понимают вообще, о чем мы говорим. Нам надо вот это осознать.
... ключевой момент. Принципиальное разногласие и непонимание наших американистов и наших политиков. Мы каждый раз считаем, что американцы мыслят примерно как мы. Поэтому каждый раз когда мы садимся за стол переговоров, то... ну мы же договорились. А у американцев этого нет. Они — прагматики. И они договариваются исключительно по тому вопросу, который обсуждают. Ни влево ни вправо. И когда что-то вдруг мы делаем для них хорошее, и ждем от них ответа, они не понимают вообще, о чем мы говорим. Нам надо вот это осознать.
Демократия не ставит вопросы: «хорошо» или «плохо». Демократия — это, в первую очередь, процедуры и их соблюдение.
Мы наблюдаем колоссальное ускорение исторического процесса. Сейчас все меняется с такой скоростью, что делать прогнозы на 5-10-15 лет довольно сложно. В 2010 году мы могли себе представить, что такое будет в Америке? Да возьмите любые работы 2010 года. Ничего даже близко нет. Никто не предвидел, что это будет.
Мы наблюдаем колоссальное ускорение исторического процесса. Сейчас все меняется с такой скоростью, что делать прогнозы на 5-10-15 лет довольно сложно. В 2010 году мы могли себе представить, что такое будет в Америке? Да возьмите любые работы 2010 года. Ничего даже близко нет. Никто не предвидел, что это будет.
Самое страшное, что можно сделать для оппозиции — это ее показ. Я считаю, что когда ставишь этих людей и даешь им возможность говорить, они настолько ужасны, что как раз действуют против себя.
Что меня огорчает во всем этом противостоянии, которое на наших глазах нарастает — это какая-то обреченность. Был такой анекдот у Никулина. Из пункта А в пункт Б вышел поезд. А навстречу ему из пункта Б в пункт А тоже вышел поезд. И они несутся на страшной скорости. Но катастрофы не случилось. Не встретились. Не судьба. Но у нас такое ощущение, что катастрофа может случиться. <...> И все было бы ничего, если бы мы не наблюдали, как навстречу друг другу несутся два гигантских паровоза. И им уже неинтересна Белоруссия. Они хотят схлопнуться с Россией.
Что меня огорчает во всем этом противостоянии, которое на наших глазах нарастает — это какая-то обреченность. Был такой анекдот у Никулина. Из пункта А в пункт Б вышел поезд. А навстречу ему из пункта Б в пункт А тоже вышел поезд. И они несутся на страшной скорости. Но катастрофы не случилось. Не встретились. Не судьба. Но у нас такое ощущение, что катастрофа может случиться. <...> И все было бы ничего, если бы мы не наблюдали, как навстречу друг другу несутся два гигантских паровоза. И им уже неинтересна Белоруссия. Они хотят схлопнуться с Россией.
Запад никто не освобождал от нацизма. Мы победили Запад. Запад и не покаялся за нацизм. И не раскаялся, и не исправился. Они временно вынуждены были сделать вид, что они осуждают Гитлера, но если посмотреть, с какой скоростью семена прорастают, видно, насколько они не отошли от основ гитлеризма, все про них ясно. Поэтому они говорят про оккупацию советскими войсками. Потому что им было комфортно в гитлеровской идеологии. Они были ее частью.
Запад никто не освобождал от нацизма. Мы победили Запад. Запад и не покаялся за нацизм. И не раскаялся, и не исправился. Они временно вынуждены были сделать вид, что они осуждают Гитлера, но если посмотреть, с какой скоростью семена прорастают, видно, насколько они не отошли от основ гитлеризма, все про них ясно. Поэтому они говорят про оккупацию советскими войсками. Потому что им было комфортно в гитлеровской идеологии. Они были ее частью.
Мне кажется сейчас, что сейчас в анализе, по крайней мере нашем, российском, не хватает масштаба. У китайцев масштаб планирования — 50-100 лет. Я не понимаю образ будущего России через 10 лет. Американцы очень последовательны. Мы каждый раз думаем, что что-то изменится. Почему американцы должны хоть что-то менять? Все их наработки, все их методички, которые они используют последние 70 лет, рано или поздно дают желаемый для них результат. Они вообще не эмоциональны. Их политический истеблишмент, несмотря на внешнюю сменяемость лиц, по сути абсолютно не эмоционален. Они системно давят. Они могут выдвигать любых скучных или веселых, старых или молодых, людей, которые это озвучивают, а по сути это идет такой ледокол. Идет одним и тем же курсом. Особо никуда не сворачивая. Может в какой-то момент на ледоколе лампочки меняют, что-то подкрашивают, но сути не меняют. Они нас перемалывают давным-давно. С 1953 года они отжирают все что надо. У них есть жесткие представления о своих интересах. Они как удав — душат и душат. Надо видеть большую картину и понимать что с нами делают и куда это ведет. У нас есть отдельные успехи, но надо разрабатывать большую стратегию вперед.
Мне кажется сейчас, что сейчас в анализе, по крайней мере нашем, российском, не хватает масштаба. У китайцев масштаб планирования — 50-100 лет. Я не понимаю образ будущего России через 10 лет. Американцы очень последовательны. Мы каждый раз думаем, что что-то изменится. Почему американцы должны хоть что-то менять? Все их наработки, все их методички, которые они используют последние 70 лет, рано или поздно дают желаемый для них результат. Они вообще не эмоциональны. Их политический истеблишмент, несмотря на внешнюю сменяемость лиц, по сути абсолютно не эмоционален. Они системно давят. Они могут выдвигать любых скучных или веселых, старых или молодых, людей, которые это озвучивают, а по сути это идет такой ледокол. Идет одним и тем же курсом. Особо никуда не сворачивая. Может в какой-то момент на ледоколе лампочки меняют, что-то подкрашивают, но сути не меняют. Они нас перемалывают давным-давно. С 1953 года они отжирают все что надо. У них есть жесткие представления о своих интересах. Они как удав — душат и душат. Надо видеть большую картину и понимать что с нами делают и куда это ведет. У нас есть отдельные успехи, но надо разрабатывать большую стратегию вперед.
Сначала ты работаешь на репутацию, потом она работает на тебя.
— Мы и они · книга
Европа — часть мира. Мы видим изменения границ постоянно. <...> Вы поймете, что мир, к сожалению, лжив. И что цена человеческой жизни, увы, отнюдь не одинакова. А поэтому рассчитывать в этом мире приходится только на себя.
Юрий Пивоваров: — А русский народ-богоносец, который порвал все свои церкви... Владимир Соловьев: — Русский народ-богоносец порвал свои церкви, которые были гораздо ближе к англиканству, чем к изначальному православию после Петра I. Вы как знаток русской истории помните о великом разговоре между Наполеоном I и Александром I, когда они как раз обсуждали, кто кому приходится Папой.
Юрий Пивоваров: — А русский народ-богоносец, который порвал все свои церкви... Владимир Соловьев: — Русский народ-богоносец порвал свои церкви, которые были гораздо ближе к англиканству, чем к изначальному православию после Петра I. Вы как знаток русской истории помните о великом разговоре между Наполеоном I и Александром I, когда они как раз обсуждали, кто кому приходится Папой.
— Юрий Пивоваров

20 из 245