Подборка · 269 цитат автора

Что говорил Владимир Рудольфович Соловьев: 269 цитат

Ниже 269 цитат Владимира Рудольфовича Соловьева — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 75 100 125 150 200 250 267 268 270 271 300 все варианты

1947 год был совсем другим. Потому что были осознанные, выраженные идеологии на подъеме. Была эйфория Великой Победы. Сейчас мы подошли к моменту старения идеологий. Нет доминирующих идей. И в этом большая проблема. Сейчас главный вызов — кто для себя и для своего народа сможет сформулировать не на практике отторжения и непризнания, а на работе первым темпом. И не для мира, а в первую очередь для себя. И нам здесь тяжелее всего. Потому что мы исторически были вынуждены отвечать на вызовы. Мы вторичны последние 30 лет точно. И исходя из этого нужно по-другому смотреть на нашу элиту. И вообще понять, что такое наша элита. И кто мы. Но этот вопрос никогда не возникает у людей. Человек никогда не задает себе вопрос: ты кто? Внутри себя он всегда понимает. Поэтому эти вопросы элиты всегда идут от того, что они не понимают, кто они по отношению к глубинному государству. Не в американском понимании, а в понимании простого человека. Потому что либо ты свой, либо чужой. Если свой, ты думаешь об интересах людей, с которыми ты живешь, страны, развития. А не о том, как ее как можно скорее сдать. Нам не надо играться в эти игры. Нам надо четко понимать кто мы. Нам наша история это четко объясняет. Посмотрите защитников Брестской крепости. Посмотрите героев войны 1812 года. Мы всегда брали единством. А все остальное — от лукавого.
1947 год был совсем другим. Потому что были осознанные, выраженные идеологии на подъеме. Была эйфория Великой Победы. Сейчас мы подошли к моменту старения идеологий. Нет доминирующих идей. И в этом большая проблема. Сейчас главный вызов — кто для себя и для своего народа сможет сформулировать не на практике отторжения и непризнания, а на работе первым темпом. И не для мира, а в первую очередь для себя. И нам здесь тяжелее всего. Потому что мы исторически были вынуждены отвечать на вызовы. Мы вторичны последние 30 лет точно. И исходя из этого нужно по-другому смотреть на нашу элиту. И вообще понять, что такое наша элита. И кто мы. Но этот вопрос никогда не возникает у людей. Человек никогда не задает себе вопрос: ты кто? Внутри себя он всегда понимает. Поэтому эти вопросы элиты всегда идут от того, что они не понимают, кто они по отношению к глубинному государству. Не в американском понимании, а в понимании простого человека. Потому что либо ты свой, либо чужой. Если свой, ты думаешь об интересах людей, с которыми ты живешь, страны, развития. А не о том, как ее как можно скорее сдать. Нам не надо играться в эти игры. Нам надо четко понимать кто мы. Нам наша история это четко объясняет. Посмотрите защитников Брестской крепости. Посмотрите героев войны 1812 года. Мы всегда брали единством. А все остальное — от лукавого.
Всё хорошо, нас по-прежнему не любят!
— А идея-то в чём? Неужели непонятно, что прошло сто лет, И стало ясно, что мир отрицает Киплинга с его бременем белого человека. Всё. Этой темы больше нет. И мы вдруг с ужасом понимаем, что сейчас единственно интересно что читать, это книги начала того века. Читать «Закат Европы». И с ужасом понимать, что автор прав. Перечитывать Маркса. — Это уже устарело — Нет! Выясняется, что это гораздо актуальнее, чем то, что пишут нынешние. Гораздо точнее и гораздо глубже. Потому что речь идёт о цивилизационном крахе. И в этом проблема. — Это не первый мировой порядок, который умирает. — Не о порядке речь. Это глубокое заблуждение. Что вы называете мировым порядком? Вы говорите о заключении союзов между государствами. А такого краха не было никогда. Потому что всё, где мы с вами жили, был, если угодно, белый, колонизаторский евроцентричный мир, который писал свою историю, свою версию религиозного воззрения. Он рушится. Это можно было сравнить с крахом колониализма, но теперь это идёт на совершенно другом уровне. И если мы не осознаем и не увидим, что происходит вокруг, мы так и не сможем понять, к чему это всё идет. На мой взгляд.
— А идея-то в чём? Неужели непонятно, что прошло сто лет, И стало ясно, что мир отрицает Киплинга с его бременем белого человека. Всё. Этой темы больше нет. И мы вдруг с ужасом понимаем, что сейчас единственно интересно что читать, это книги начала того века. Читать «Закат Европы». И с ужасом понимать, что автор прав. Перечитывать Маркса. — Это уже устарело — Нет! Выясняется, что это гораздо актуальнее, чем то, что пишут нынешние. Гораздо точнее и гораздо глубже. Потому что речь идёт о цивилизационном крахе. И в этом проблема. — Это не первый мировой порядок, который умирает. — Не о порядке речь. Это глубокое заблуждение. Что вы называете мировым порядком? Вы говорите о заключении союзов между государствами. А такого краха не было никогда. Потому что всё, где мы с вами жили, был, если угодно, белый, колонизаторский евроцентричный мир, который писал свою историю, свою версию религиозного воззрения. Он рушится. Это можно было сравнить с крахом колониализма, но теперь это идёт на совершенно другом уровне. И если мы не осознаем и не увидим, что происходит вокруг, мы так и не сможем понять, к чему это всё идет. На мой взгляд.
Возникает вопрос: что такое демократия? Этот вопрос мы постоянно поднимаем, и американцы на него отказываются давать ответ. То, что люди вкладывают в современное понятие демократии, не имеет никакого отношения ни к реальности, ни к истории демократии. надо понимать, что выборов никаких нет. Америка всегда была хороша тем, что никакого реального выбора не представляла. Она всегда жестко диктовала очень ограниченную область, внутри которой был возможен выбор. Вот есть европейский парламент. Это демократично? — Нет. Европарламент — это вообще ни о чем — реплика Михаила Делягина Но он есть. Представьте на минуту, что ему доверят принимать обязательные решения и не давать рекомендации. Война будет завтра же. А давайте представим и дадим полную волю народу. Что мы получим? Мы получим немецкий народ, избравший демократическими методами в соответствие с действующими законами того времени самого страшного душителя, который когда-либо был в истории человечества. Приходит подонок, который говорит: во всем виноваты евреи, давай их ограбим. И все аплодируют: уровень жизни растет. Если бы ему сказали, что нужна сменяемость, он бы сказал: ну хорошо, теперь вместо меня Геринг пойдет.
Возникает вопрос: что такое демократия? Этот вопрос мы постоянно поднимаем, и американцы на него отказываются давать ответ. То, что люди вкладывают в современное понятие демократии, не имеет никакого отношения ни к реальности, ни к истории демократии. надо понимать, что выборов никаких нет. Америка всегда была хороша тем, что никакого реального выбора не представляла. Она всегда жестко диктовала очень ограниченную область, внутри которой был возможен выбор. Вот есть европейский парламент. Это демократично? — Нет. Европарламент — это вообще ни о чем — реплика Михаила Делягина Но он есть. Представьте на минуту, что ему доверят принимать обязательные решения и не давать рекомендации. Война будет завтра же. А давайте представим и дадим полную волю народу. Что мы получим? Мы получим немецкий народ, избравший демократическими методами в соответствие с действующими законами того времени самого страшного душителя, который когда-либо был в истории человечества. Приходит подонок, который говорит: во всем виноваты евреи, давай их ограбим. И все аплодируют: уровень жизни растет. Если бы ему сказали, что нужна сменяемость, он бы сказал: ну хорошо, теперь вместо меня Геринг пойдет.
Есть еще один важный момент. Раньше говорили, что страны демократии живут лучше. сейчас появились статьи, в которых сказано, что за последние 10 лет в результате привнесения демократии страны стали жить хуже. Но самое страшное, что на этом историческом этапе резко вышел вперед Китай, который и не притворяется никакой демократией, и при этом рост уровня жизни дает выше, чем страны демократии.
Есть еще один важный момент. Раньше говорили, что страны демократии живут лучше. сейчас появились статьи, в которых сказано, что за последние 10 лет в результате привнесения демократии страны стали жить хуже. Но самое страшное, что на этом историческом этапе резко вышел вперед Китай, который и не притворяется никакой демократией, и при этом рост уровня жизни дает выше, чем страны демократии.
— Владимир, вас слушают миллионы зрителей, и смотрят вас. Как все-таки вы относитесь к аудитории и какую основную мысль хотели бы донести вот хотя бы до нас, до ваших слушателей и зрителей? — Я лет 14 вещаю на радио, и лет уже не знаю сколько на телевидении. Неужели вы считаете, что есть хоть одна мысль, которую я не смог донести? В свое время было много рассуждений о том, как себя должен вести христианин, которым я не являюсь, в Великий пост. И одному священнослужителю принадлежит такая фраза на вопрос что можно и что нельзя. Он сказал: деточки, вы главное друг друга не кушайте. Зачастую мне кажется, что основная мысль, которую я пытаюсь донести до человека, что бы ни происходило, у него всегда есть возможность услышать голос Бога. Я пытаюсь показать каждому, что у него есть ответственность. Не вечные вопли, что все вы сволочи, мерзавцы, подонки, воры, грабители, коррупционеры, — а что есть ты. И твоя ответственность, чтобы жизнь вокруг тебя была бы лучше. Есть ты, который должен каждый день вести эту колоссальную битву прежде всего с собой. И каждый день бороться за то, чтобы этот мерцающий огонек добра присутствовал. Иногда это очень больно. Иногда это очень тяжело. Это никогда не сюсюканье, не поглаживание по головке. Иногда требуются экстремальные меры. Но ты должен разбудить человека. Вот для этого я выхожу в эфир. Я пытаюсь сказать людям, что они не звери. Что их не задушило мещанство. Потому что я смотрю и вижу, что очень много тел, а зачастую на все тела не хватило душ. Вот я хочу, чтобы у человека была душа. Знаете, что самое тяжелое в нашей профессии? Не потерять веру в людей. И любовь к ним. Но как только ты становишься глухим, тебе надо уходить. Как только ты наслаждаешься тем, что тебя показывают, тем, что... я, журналист, мне воду отключили, сейчас позвоню, и все решится... Нет. Надо завершать. Ты должен чувствовать чужую боль настолько, что у тебя должна появляться слеза.
— Владимир, вас слушают миллионы зрителей, и смотрят вас. Как все-таки вы относитесь к аудитории и какую основную мысль хотели бы донести вот хотя бы до нас, до ваших слушателей и зрителей? — Я лет 14 вещаю на радио, и лет уже не знаю сколько на телевидении. Неужели вы считаете, что есть хоть одна мысль, которую я не смог донести? В свое время было много рассуждений о том, как себя должен вести христианин, которым я не являюсь, в Великий пост. И одному священнослужителю принадлежит такая фраза на вопрос что можно и что нельзя. Он сказал: деточки, вы главное друг друга не кушайте. Зачастую мне кажется, что основная мысль, которую я пытаюсь донести до человека, что бы ни происходило, у него всегда есть возможность услышать голос Бога. Я пытаюсь показать каждому, что у него есть ответственность. Не вечные вопли, что все вы сволочи, мерзавцы, подонки, воры, грабители, коррупционеры, — а что есть ты. И твоя ответственность, чтобы жизнь вокруг тебя была бы лучше. Есть ты, который должен каждый день вести эту колоссальную битву прежде всего с собой. И каждый день бороться за то, чтобы этот мерцающий огонек добра присутствовал. Иногда это очень больно. Иногда это очень тяжело. Это никогда не сюсюканье, не поглаживание по головке. Иногда требуются экстремальные меры. Но ты должен разбудить человека. Вот для этого я выхожу в эфир. Я пытаюсь сказать людям, что они не звери. Что их не задушило мещанство. Потому что я смотрю и вижу, что очень много тел, а зачастую на все тела не хватило душ. Вот я хочу, чтобы у человека была душа. Знаете, что самое тяжелое в нашей профессии? Не потерять веру в людей. И любовь к ним. Но как только ты становишься глухим, тебе надо уходить. Как только ты наслаждаешься тем, что тебя показывают, тем, что... я, журналист, мне воду отключили, сейчас позвоню, и все решится... Нет. Надо завершать. Ты должен чувствовать чужую боль настолько, что у тебя должна появляться слеза.
У вас очень содержательные, по смыслу содержательные выступления. Как вы успеваете наработать эту содержательность, откуда вы берете это время? — Вот нашли в деревне Кукуево мужика — вылитый Карл Маркс. Ну вылитый! Но тракторист. Приезжают, говорят: вы, конечно, извините, но нехорошо. Ну такая узнаваемость... Ну давайте хоть усы и бороду сбрейте. — Усы-то и бороду я сбрею, а умище-то куда девать? Понимаете, я занимаюсь любимым делом. Я же просто в этом живу. Я общаюсь с теми людьми, которые являются носителями информации. Я знаю Д. О. Рогозина с 1986 года. Я помню Чубайса худым, скромным ленинградским экономистом. Я когда-то пытался печататься в журнале «Коммунист», где заместителем гл. ред. был Гайдар. Я был аспирантом у Е. М. Примакова. Я с таким количеством людей на таком протяжении времени нахожусь рядом, что им тяжело мне врать. Могу рассказать следующий анекдот на эту тему. Когда Рабинович в 36 году 57-й раз никак не может вступить в партию. И жена говорит ему: Изя, ну что, ну почему опять? — Я прихожу, они спрашивают: Рабинович? — Я. — Вы играли на свадьбе у батьки Махно на баяне? — Ну сидят уважаемые люди, ну не могу врать, глядя в глаза райкому партии, говорю: да, играл. — Изя, ну скажи, что не играл! — А как я им совру, они же все на той свадьбе гуляли! Поэтому... у меня абсолютно такая ситуация. Ну что они мне будут рассказывать, если они знают, что я там был и все это видел и слышал.
У вас очень содержательные, по смыслу содержательные выступления. Как вы успеваете наработать эту содержательность, откуда вы берете это время? — Вот нашли в деревне Кукуево мужика — вылитый Карл Маркс. Ну вылитый! Но тракторист. Приезжают, говорят: вы, конечно, извините, но нехорошо. Ну такая узнаваемость... Ну давайте хоть усы и бороду сбрейте. — Усы-то и бороду я сбрею, а умище-то куда девать? Понимаете, я занимаюсь любимым делом. Я же просто в этом живу. Я общаюсь с теми людьми, которые являются носителями информации. Я знаю Д. О. Рогозина с 1986 года. Я помню Чубайса худым, скромным ленинградским экономистом. Я когда-то пытался печататься в журнале «Коммунист», где заместителем гл. ред. был Гайдар. Я был аспирантом у Е. М. Примакова. Я с таким количеством людей на таком протяжении времени нахожусь рядом, что им тяжело мне врать. Могу рассказать следующий анекдот на эту тему. Когда Рабинович в 36 году 57-й раз никак не может вступить в партию. И жена говорит ему: Изя, ну что, ну почему опять? — Я прихожу, они спрашивают: Рабинович? — Я. — Вы играли на свадьбе у батьки Махно на баяне? — Ну сидят уважаемые люди, ну не могу врать, глядя в глаза райкому партии, говорю: да, играл. — Изя, ну скажи, что не играл! — А как я им совру, они же все на той свадьбе гуляли! Поэтому... у меня абсолютно такая ситуация. Ну что они мне будут рассказывать, если они знают, что я там был и все это видел и слышал.
Игорь (обращение к Игорю Минтусову), а вам не кажется, что патриотизм у нас разный? — У каждой страны свой патриотизм (реплика Игоря М.) Видите, уже даже в этом различие. Мало того, а вам не кажется, что традиционные ценности у нас разные? У нас, например, традиционные ценности — это наличие отца и матери. А не родителя один и родителя два. Как соответствует традиционным ценностям эти понятия? — Таких на Западе тоже меньшинство (Реплика Игоря М..) Нет — А патриотизм тут при чем? Патриотизм — это любовь к Родине. А не любовь к семье (реплика Игоря М.) Я вам скажу так: читайте Энгельса. А потом слушайте советские песни. И тогда вы будете знать, что является ячейкой государства, и почему именно в семье формируется мировоззрение, и тогда вам будет гораздо проще. Вспомните, что ваше мировоззрение сформировано не только советской школой, но и семьей, как и у каждого из здесь присутствующих.
Игорь (обращение к Игорю Минтусову), а вам не кажется, что патриотизм у нас разный? — У каждой страны свой патриотизм (реплика Игоря М.) Видите, уже даже в этом различие. Мало того, а вам не кажется, что традиционные ценности у нас разные? У нас, например, традиционные ценности — это наличие отца и матери. А не родителя один и родителя два. Как соответствует традиционным ценностям эти понятия? — Таких на Западе тоже меньшинство (Реплика Игоря М..) Нет — А патриотизм тут при чем? Патриотизм — это любовь к Родине. А не любовь к семье (реплика Игоря М.) Я вам скажу так: читайте Энгельса. А потом слушайте советские песни. И тогда вы будете знать, что является ячейкой государства, и почему именно в семье формируется мировоззрение, и тогда вам будет гораздо проще. Вспомните, что ваше мировоззрение сформировано не только советской школой, но и семьей, как и у каждого из здесь присутствующих.
Волнительно задавать вопрос президенту? Меняется ли внутреннее ощущение? С одной стороны вы все время рядом сидите, и вдруг вам говорят: «Ваш вопрос». И время начинает течь по-другому. Возникает ощущение внутренней собранности?
Волнительно задавать вопрос президенту? Меняется ли внутреннее ощущение? С одной стороны вы все время рядом сидите, и вдруг вам говорят: «Ваш вопрос». И время начинает течь по-другому. Возникает ощущение внутренней собранности?
(обращаясь к Марии Штейнман) Скажите мне пожалуйста, а что такое европейские ценности, о которых вы говорите? Европейские ценности Сфорцеско, которые в свое время отправили из Милана строителей, и которые строили? Или европейские ценности Восточной Империи? Потому что напомню, те два монаха, о которых вы говорили [Кирилл и Мефодий], они не имели отношения к государству Болгария, которого тогда не существовало. Они имели отношение скорее к Византийской части, которая все-таки более азиатская. Когда вы говорите о ценностях, то нынешние европейские ценности не имеют ничего общего с европейскими ценностями XVIII, например, века. И уж точно не имеют ничего общего с европейскими ценностями эпохи Возрождения. И уж точно, надеюсь, не имеют ничего общего, хотя мне иногда кажется, что близки, к европейским ценностям 40-х (XX век). Потому что это в Германии провели денацификацию. В Австрии — нет. Во Франции — нет. В Испании и Италии — даже не близко. Расплатилась за весь Рейх одна Германия. Поэтому то, что мы видим сейчас, истинные традиционные консервативные европейские ценности представлены в России. Россия и является тем ковчегом, который сохранил истинные христианские европейские ценности. Наш язык далек от китайского, но мы так же и не на французском говорим.
(обращаясь к Марии Штейнман) Скажите мне пожалуйста, а что такое европейские ценности, о которых вы говорите? Европейские ценности Сфорцеско, которые в свое время отправили из Милана строителей, и которые строили? Или европейские ценности Восточной Империи? Потому что напомню, те два монаха, о которых вы говорили [Кирилл и Мефодий], они не имели отношения к государству Болгария, которого тогда не существовало. Они имели отношение скорее к Византийской части, которая все-таки более азиатская. Когда вы говорите о ценностях, то нынешние европейские ценности не имеют ничего общего с европейскими ценностями XVIII, например, века. И уж точно не имеют ничего общего с европейскими ценностями эпохи Возрождения. И уж точно, надеюсь, не имеют ничего общего, хотя мне иногда кажется, что близки, к европейским ценностям 40-х (XX век). Потому что это в Германии провели денацификацию. В Австрии — нет. Во Франции — нет. В Испании и Италии — даже не близко. Расплатилась за весь Рейх одна Германия. Поэтому то, что мы видим сейчас, истинные традиционные консервативные европейские ценности представлены в России. Россия и является тем ковчегом, который сохранил истинные христианские европейские ценности. Наш язык далек от китайского, но мы так же и не на французском говорим.
Хорошим является человек, который слышит окружающих и минимально их раздражает.
— Мы и они · книга
Бог, конечно, есть, правда, у меня иногда ощущение, что он медлит.
Тут есть ещё такой момент. Патриот — не патриот. Николай Васильевич Гоголь провёл существенную часть жизни в Риме и был патриотом. Лучший путеводитель по Риму написан Гоголем. Я не буду говорить о выдающихся деятелях культуры, чтобы не подумали, будто я сошел с ума и сравниваю себя с ними. Патриотизм — это ведь не подписка о невыезде и не тупое чувство, когда ты говоришь: «Всё наше — лучшее». Это когда у тебя есть осознанное понимание, и ты можешь сравнить. И выбираешь всё равно Россию.
Тут есть ещё такой момент. Патриот — не патриот. Николай Васильевич Гоголь провёл существенную часть жизни в Риме и был патриотом. Лучший путеводитель по Риму написан Гоголем. Я не буду говорить о выдающихся деятелях культуры, чтобы не подумали, будто я сошел с ума и сравниваю себя с ними. Патриотизм — это ведь не подписка о невыезде и не тупое чувство, когда ты говоришь: «Всё наше — лучшее». Это когда у тебя есть осознанное понимание, и ты можешь сравнить. И выбираешь всё равно Россию.
Мы сейчас смотрим на Америку. Неясно, что с Америкой будет. Это сейчас вообще предсказать нельзя. История не бывает постоянной. Самое смешное — это думать американцам, что другие страны могут менять границы, а Америка — нет.
Мы сейчас смотрим на Америку. Неясно, что с Америкой будет. Это сейчас вообще предсказать нельзя. История не бывает постоянной. Самое смешное — это думать американцам, что другие страны могут менять границы, а Америка — нет.
Я думаю, что то, что произошло, свидетельство того, как говорят классики — «крыша протекла». В 90-е годы я встретил человека, который сильно переживал. Он был кровельщик. И в 1994 году он дал объявление в одной известной газете, где было написано»Крыша». И его номер телефона. Он говорит: хоть бы кто-нибудь позвонил по поводу кровли!
Я думаю, что то, что произошло, свидетельство того, как говорят классики — «крыша протекла». В 90-е годы я встретил человека, который сильно переживал. Он был кровельщик. И в 1994 году он дал объявление в одной известной газете, где было написано»Крыша». И его номер телефона. Он говорит: хоть бы кто-нибудь позвонил по поводу кровли!
Я сегодня почувствовал себя так, как будто мне дали порулить машиной времени. Вроде смотрел Байдена, выступающего..., а полное ощущение, что это — Л. И. Брежнев. И по форме было похоже. Большое количество оговорок, неожиданное пробуждение, как будто он начинал угрожающе говорить простые и мирные слова. А под конец просто кричал. Такое ощущение, что для подготовки речи они взяли какого-то драматурга и режиссера фильмов ужасов. При этом Байдену речь давалась тяжело, и хотелось бы, чтобы эту речь читал тот, кто ее писал.
Я сегодня почувствовал себя так, как будто мне дали порулить машиной времени. Вроде смотрел Байдена, выступающего..., а полное ощущение, что это — Л. И. Брежнев. И по форме было похоже. Большое количество оговорок, неожиданное пробуждение, как будто он начинал угрожающе говорить простые и мирные слова. А под конец просто кричал. Такое ощущение, что для подготовки речи они взяли какого-то драматурга и режиссера фильмов ужасов. При этом Байдену речь давалась тяжело, и хотелось бы, чтобы эту речь читал тот, кто ее писал.
Победа — это всегда разделение.
Они хорошие ребята, просто они из какой-то другой жизни, они прекрасно отчитываются, они какие-то умненькие, но они просто нигде не работали. Ощущение, что они в каком-то инкубаторе содержались, потом раз, сломался замо́к и их всех выбросило на поверхность. И давай!.. « — Ты что? Ты кто? — Я министр! — А чем до этого занимался? Ты точно министр? А ты чего министр? — Чего назначите, того и министр!» Ну как может Мутко, который...? <...> Оптимизм фантастический! Его вызывают и говорят: «Теперь ты будешь заниматься строительством!» А он говорит: «А я им всё время занимался!» Я считаю, что из него был бы прекрасный министр иностранных дел. Ну что? Английский знает...
Они хорошие ребята, просто они из какой-то другой жизни, они прекрасно отчитываются, они какие-то умненькие, но они просто нигде не работали. Ощущение, что они в каком-то инкубаторе содержались, потом раз, сломался замо́к и их всех выбросило на поверхность. И давай!.. « — Ты что? Ты кто? — Я министр! — А чем до этого занимался? Ты точно министр? А ты чего министр? — Чего назначите, того и министр!» Ну как может Мутко, который...? <...> Оптимизм фантастический! Его вызывают и говорят: «Теперь ты будешь заниматься строительством!» А он говорит: «А я им всё время занимался!» Я считаю, что из него был бы прекрасный министр иностранных дел. Ну что? Английский знает...
Почему, когда мы говорим об опыте 30-40-50-х годов, нам тут же кричат про ГУЛАГ и репрессии? Почему, когда речь идет про Америку, никто не говорит о трагедии афроамериканцев? Как можно изучать собственную историю, но не изучать собственную историю экономических успехов? Это по крайней мере неразумно. Но для нынешних многих людей, засевших в профессуре, в управлении вузами, это смерти подобно. Потому что как они в свое время преподавали марксизм-ленинизм, а потом вынужденно вдруг стали либералами, так и теперь им надо отказаться от замшелых европейских представлений политэкономии 70-х годов, и сказать: ребята, жизнь сложнее схем.
Почему, когда мы говорим об опыте 30-40-50-х годов, нам тут же кричат про ГУЛАГ и репрессии? Почему, когда речь идет про Америку, никто не говорит о трагедии афроамериканцев? Как можно изучать собственную историю, но не изучать собственную историю экономических успехов? Это по крайней мере неразумно. Но для нынешних многих людей, засевших в профессуре, в управлении вузами, это смерти подобно. Потому что как они в свое время преподавали марксизм-ленинизм, а потом вынужденно вдруг стали либералами, так и теперь им надо отказаться от замшелых европейских представлений политэкономии 70-х годов, и сказать: ребята, жизнь сложнее схем.
От себя лично, от моих прекрасных друзей, от единомышленников, вместе с которыми мы весь этот год работали для вас, хочу вас поздравить, еще раз, тихо-тихо: ура! Мы победим! Все вместе и каждый в отдельности. И жизнь у нас будет прекрасная, и здоровье крепкое. Важно просто верить и пахать. И тогда все сложится.
От себя лично, от моих прекрасных друзей, от единомышленников, вместе с которыми мы весь этот год работали для вас, хочу вас поздравить, еще раз, тихо-тихо: ура! Мы победим! Все вместе и каждый в отдельности. И жизнь у нас будет прекрасная, и здоровье крепкое. Важно просто верить и пахать. И тогда все сложится.

20 из 269