Подборка · 341 цитата автора

Что говорил Владимир Рудольфович Соловьев: 341 цитата

Ниже 341 цитата Владимира Рудольфовича Соловьева — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 75 100 125 150 200 250 300 339 340 342 343 все варианты

Если царь не обладает фартом [везением] в истории, то он может быть какой угодно, его будут ненавидеть. В конечном итоге очень важно — везунчик ты или не везунчик.
Ведь наша история вся литературна. Для нас что Пугачев, что война 1812 года — это через Пушкина, Лермонтова, Толстого. Для нас страшная Крымская война — тоже через Толстого. Для нас — через «Слово о полку Игореве», через литературу мы начинаем любить и понимать свою историю. Именно поэтому основной удар нам наносят в мягкое подбрюшье, туда, где формировался советский человек, русский человек — в образование.
Ведь наша история вся литературна. Для нас что Пугачев, что война 1812 года — это через Пушкина, Лермонтова, Толстого. Для нас страшная Крымская война — тоже через Толстого. Для нас — через «Слово о полку Игореве», через литературу мы начинаем любить и понимать свою историю. Именно поэтому основной удар нам наносят в мягкое подбрюшье, туда, где формировался советский человек, русский человек — в образование.
Когда Карен Георгиевич говорил, я хотел высказать крамольную мысль. Вот заметьте, на Западе что бы ни происходило, они уверены, что по своей сути, ну будет другой президент, но строю ничего не угрожает. Но зато они каждый раз уверены, что когда речь идет о России, то как только будет изменение в руководящем составе, со страной произойдет нечто. Почему такая ненависть? Может я неправ. У меня возникла такая нехорошая мысль. А потому что на самом деле человеческим порокам капиталистический строй с обслуживающим его политическим устройством естественен. Потому что он как раз ведет человека вниз. А любая попытка создать нечто иное, вначале обусловленное православием, а затем обусловленное попыткой создания социалистического строя — это выход над собой. Это попытка пойти против этой ниспадающей тенденции к гибели. Именно поэтому требует совершенно других усилий. Потому что естественно человеку стремиться к злу. И капитализм открывает для этого все дороги. Называя это конкуренцией, абсолютным эгоизмом, абсолютной формой развращения и извращения, потакания. А та модель, которую пытались построить в нашей стране, причем изначально, со времен православной империи, была как раз восходящей, то, о чем говорит С. Е. Кургинян. О восхождении. Поэтому требует других усилий, но и более сложной конструкции. Путь вниз всегда прост. Путь наверх всегда тяжел.
Когда Карен Георгиевич говорил, я хотел высказать крамольную мысль. Вот заметьте, на Западе что бы ни происходило, они уверены, что по своей сути, ну будет другой президент, но строю ничего не угрожает. Но зато они каждый раз уверены, что когда речь идет о России, то как только будет изменение в руководящем составе, со страной произойдет нечто. Почему такая ненависть? Может я неправ. У меня возникла такая нехорошая мысль. А потому что на самом деле человеческим порокам капиталистический строй с обслуживающим его политическим устройством естественен. Потому что он как раз ведет человека вниз. А любая попытка создать нечто иное, вначале обусловленное православием, а затем обусловленное попыткой создания социалистического строя — это выход над собой. Это попытка пойти против этой ниспадающей тенденции к гибели. Именно поэтому требует совершенно других усилий. Потому что естественно человеку стремиться к злу. И капитализм открывает для этого все дороги. Называя это конкуренцией, абсолютным эгоизмом, абсолютной формой развращения и извращения, потакания. А та модель, которую пытались построить в нашей стране, причем изначально, со времен православной империи, была как раз восходящей, то, о чем говорит С. Е. Кургинян. О восхождении. Поэтому требует других усилий, но и более сложной конструкции. Путь вниз всегда прост. Путь наверх всегда тяжел.
Я просто подумал, что нам все время говорят, что нам нужны изменения в экономике. Ну мы прошли от абсолютно бешеного разгула капитализма 90-х к высокой доле государственного участия сейчас. А если посмотреть всю историю периода советско-российского периода 20-21 века, то выяснится, что вы договоритесь до того, что самая эффективная у нас сталинская экономика. Нравится или нет, но извините, это научный подход. Самые высокие темпы роста были при сталинской экономике.
Я просто подумал, что нам все время говорят, что нам нужны изменения в экономике. Ну мы прошли от абсолютно бешеного разгула капитализма 90-х к высокой доле государственного участия сейчас. А если посмотреть всю историю периода советско-российского периода 20-21 века, то выяснится, что вы договоритесь до того, что самая эффективная у нас сталинская экономика. Нравится или нет, но извините, это научный подход. Самые высокие темпы роста были при сталинской экономике.
Николай (Злобин), посмотри структуру Российской промышленности. Мы уже давно слезли с нефтяной иглы. И кстати, как написал сегодня журнал Нейче, они вынуждены признать, что российская вакцина Спутник ви действительно хороша, эффективна и безопасна.
Николай (Злобин), посмотри структуру Российской промышленности. Мы уже давно слезли с нефтяной иглы. И кстати, как написал сегодня журнал Нейче, они вынуждены признать, что российская вакцина Спутник ви действительно хороша, эффективна и безопасна.
Я читаю там какие-то телеграм-каналы... Двадцать телеграм-каналов передают то, что кто-то один сказал и всё это начинает напоминать КСП. Был такой клуб самодеятельной песни, где собирались мужики у костра и пели песню, которую написал парень, у которого был знакомый, брат которого один раз пошёл в лес.
Я читаю там какие-то телеграм-каналы... Двадцать телеграм-каналов передают то, что кто-то один сказал и всё это начинает напоминать КСП. Был такой клуб самодеятельной песни, где собирались мужики у костра и пели песню, которую написал парень, у которого был знакомый, брат которого один раз пошёл в лес.
Есть движение народа, который осознает, что единственной формой его существования является империя. Если власть не услышит и не даст необходимые атрибуты, в частности идеологию, то придет следующее поколение. Понимаете, есть имперский народ, а есть....., для которых нет ценности империи. Поэтому сейчас должна прийти новая элита. Это не категория возраста. Это категория осознания ответственности. Которая должна ответить чаяниям народа. А не продажной элитке 90-х. А эти чаяния были выражены в частности в движении Бессмертный полк. Вот это как раз проявление народных чаяний.
Есть движение народа, который осознает, что единственной формой его существования является империя. Если власть не услышит и не даст необходимые атрибуты, в частности идеологию, то придет следующее поколение. Понимаете, есть имперский народ, а есть....., для которых нет ценности империи. Поэтому сейчас должна прийти новая элита. Это не категория возраста. Это категория осознания ответственности. Которая должна ответить чаяниям народа. А не продажной элитке 90-х. А эти чаяния были выражены в частности в движении Бессмертный полк. Вот это как раз проявление народных чаяний.
Важно не сколько у тебя денег, а что ты можешь на них купить.
Вспоминая 90-е и дискуссии, которые велись, я хорошо помню, как шло противопоставление национального государства и империи. И нам объясняли, что возможно существование только внутри национального государства. Не случайно линия разлома шла по национальным республикам. И подразумевалось, что это дробление будет продолжаться. Что этому помешало, или по крайней мере приостановило? Само понятие русский — понятие соборное, над-этническое. И здесь раскол не удался. Хотя к этому шли. Поэтому форма существования русского народа и русской культуры единственно которая есть — имперская. Поэтому, несмотря на любые ошибки политиков, воспроизводит на новом историческом витке собирание народа. Как сбитый ртутный градусник, и постепенно ртуть собирается. Вот так и имперский народ.
Вспоминая 90-е и дискуссии, которые велись, я хорошо помню, как шло противопоставление национального государства и империи. И нам объясняли, что возможно существование только внутри национального государства. Не случайно линия разлома шла по национальным республикам. И подразумевалось, что это дробление будет продолжаться. Что этому помешало, или по крайней мере приостановило? Само понятие русский — понятие соборное, над-этническое. И здесь раскол не удался. Хотя к этому шли. Поэтому форма существования русского народа и русской культуры единственно которая есть — имперская. Поэтому, несмотря на любые ошибки политиков, воспроизводит на новом историческом витке собирание народа. Как сбитый ртутный градусник, и постепенно ртуть собирается. Вот так и имперский народ.
Для России самое важное — это национальные интересы России и россиян. Национальные интересы нашего государства. И если нам кто-то заявляет, что они наш союзник, как например замечательная братская, обожаемая мною, Армения, но при этом заявляет, что наши СМИ должны быть там на правах непонятно кого, то мы уверены, что это — союзническое отношение к нам? Если страна, которая заявляет, что находится с нами в союзном государстве, берет 33 богатыря в заложники и позволяет себе такую риторику, которую американцы себе не позволяют, то мы что, должны утереться и забыть? И говорить, что есть стратегические интересы? А с чего мы решили, что мы одинаково смотрим на будущее? <...> Хватит позволять собой играть. Хватит делать ошибки 90-х. Надо переосмыслить свои подходы, в том числе и во внешней политике по отношению к нашему ближнему зарубежью, осознать с кем мы имеем дело. Не только на уровне политических лидеров, но и на уровне общественных интересов, движений, структур, внимательно работать с людьми, внимательно их слушать, и помнить об одном: национальные интересы России для нашей страны должны быть превалирующими. Так и только так. А кто наших граждан хоть пальцем тронет, или возьмет в заложники, должен понимать, что он столкнется со всей мощью Российского государства. Мы всегда заявляли, что мы своих не бросаем. Это не значит, что наша реакция должна быть истеричной и суетливой. Но мы ничего не должны забывать и делать все возможное, чтобы ни у кого не было никаких иллюзий, что будто мы страна пятого мира, о которую можно вытирать ноги. Давайте придем в себя и посмотрим, кто нам друг, кто нам враг.
Для России самое важное — это национальные интересы России и россиян. Национальные интересы нашего государства. И если нам кто-то заявляет, что они наш союзник, как например замечательная братская, обожаемая мною, Армения, но при этом заявляет, что наши СМИ должны быть там на правах непонятно кого, то мы уверены, что это — союзническое отношение к нам? Если страна, которая заявляет, что находится с нами в союзном государстве, берет 33 богатыря в заложники и позволяет себе такую риторику, которую американцы себе не позволяют, то мы что, должны утереться и забыть? И говорить, что есть стратегические интересы? А с чего мы решили, что мы одинаково смотрим на будущее? <...> Хватит позволять собой играть. Хватит делать ошибки 90-х. Надо переосмыслить свои подходы, в том числе и во внешней политике по отношению к нашему ближнему зарубежью, осознать с кем мы имеем дело. Не только на уровне политических лидеров, но и на уровне общественных интересов, движений, структур, внимательно работать с людьми, внимательно их слушать, и помнить об одном: национальные интересы России для нашей страны должны быть превалирующими. Так и только так. А кто наших граждан хоть пальцем тронет, или возьмет в заложники, должен понимать, что он столкнется со всей мощью Российского государства. Мы всегда заявляли, что мы своих не бросаем. Это не значит, что наша реакция должна быть истеричной и суетливой. Но мы ничего не должны забывать и делать все возможное, чтобы ни у кого не было никаких иллюзий, что будто мы страна пятого мира, о которую можно вытирать ноги. Давайте придем в себя и посмотрим, кто нам друг, кто нам враг.
— Я не думаю, что это карнавал. Но то, что это скажется на всем миропорядке — это очевидно. — Скажется. А скажется тем… Мы вчера начали об этом говорить. Фундаментальных ценностей нет. То, что было более-менее понятно в начале 18-го века, в начале 19-го века, казалось, что что-то есть в начале 20-го века. А сейчас стало ясно, что нет ничего. Последние 50 лет мысль не развивалась. Нет никакого развития, вокруг которого можно было бы построить государство. Поэтому сейчас по большому счету всё опускается на уровень национальных государств. А если это национальное государство, то это и национальная история, традиция, понимание. И стало ясно, что всё это размывание, эти финтифлюшки не работают. Поэтому с одной стороны у нас есть троцкизм, который поселился в университетах, в том числе и в наших, где волнует только разрушение и права личности. Но права личности у молодежи существуют только за счет угнетения прав других, которых они личностями не считают. Потому что они не могут продукта производить. Они могут грабить или отнимать. А создавать новое не умеют. <….> Отнять и поделить — это всё, что они могут сказать.
— Я не думаю, что это карнавал. Но то, что это скажется на всем миропорядке — это очевидно. — Скажется. А скажется тем… Мы вчера начали об этом говорить. Фундаментальных ценностей нет. То, что было более-менее понятно в начале 18-го века, в начале 19-го века, казалось, что что-то есть в начале 20-го века. А сейчас стало ясно, что нет ничего. Последние 50 лет мысль не развивалась. Нет никакого развития, вокруг которого можно было бы построить государство. Поэтому сейчас по большому счету всё опускается на уровень национальных государств. А если это национальное государство, то это и национальная история, традиция, понимание. И стало ясно, что всё это размывание, эти финтифлюшки не работают. Поэтому с одной стороны у нас есть троцкизм, который поселился в университетах, в том числе и в наших, где волнует только разрушение и права личности. Но права личности у молодежи существуют только за счет угнетения прав других, которых они личностями не считают. Потому что они не могут продукта производить. Они могут грабить или отнимать. А создавать новое не умеют. <….> Отнять и поделить — это всё, что они могут сказать.
— Карен Шахназаров
Запад атакует наши выборы. Причем выборы еще не прошли. А они уже сомневаются в их прозрачности, честности, справедливости. Европа призывает быть готовой не признать итоги голосования. Что это, как не вмешательство в наши внутренние дела?
Запад атакует наши выборы. Причем выборы еще не прошли. А они уже сомневаются в их прозрачности, честности, справедливости. Европа призывает быть готовой не признать итоги голосования. Что это, как не вмешательство в наши внутренние дела?
Теперь, Катя, я скажу, чтобы ты понимала. В нашей жизни надо уметь быть тефлоновым. Если ты будешь пускать всю вот эту мерзость к себе в сердце, то у тебя не останется душевных сил, чтобы помогать людям, которым действительно твоя помощь нужна. Поэтому когда ты видишь, как эти мерзавцы кидают в тебя грязь, радуйся. А ты что, ждала от них роз и комплиментов? Так что, Катя, у тебя все будет хорошо. Просто ты ошибалась. Ты не видела тех, кого считала друзьями и коллегами, что на самом деле они жалкие и ничтожные. Да, это дорогой урок. Но все, что нас не убивает, делает нас сильнее. Вот так.
Теперь, Катя, я скажу, чтобы ты понимала. В нашей жизни надо уметь быть тефлоновым. Если ты будешь пускать всю вот эту мерзость к себе в сердце, то у тебя не останется душевных сил, чтобы помогать людям, которым действительно твоя помощь нужна. Поэтому когда ты видишь, как эти мерзавцы кидают в тебя грязь, радуйся. А ты что, ждала от них роз и комплиментов? Так что, Катя, у тебя все будет хорошо. Просто ты ошибалась. Ты не видела тех, кого считала друзьями и коллегами, что на самом деле они жалкие и ничтожные. Да, это дорогой урок. Но все, что нас не убивает, делает нас сильнее. Вот так.
Американцы в последнее время почему-то считают, что могут как прокуроры задавать вопросы, и им должны на них отвечать. Говоря: а нам неинтересно слышать, что вы имеете сказать на другую тему. Так не работают. Русская культура подразумевает диалог. Поэтому если кто-то начинает говорить о демократии, давайте сначала проясним, а что вы имеете в виду? Американцы так ничего и не поняли. Почему? Потому что в последнее время вдруг появилось это ощущение морального права. Будто они забрались на амвон и могут указывать всем. Раньше существовали иные интеллектуальные традиции. И очень печально, если такой тоталитаризм в сознании будет доминировать в США.
Американцы в последнее время почему-то считают, что могут как прокуроры задавать вопросы, и им должны на них отвечать. Говоря: а нам неинтересно слышать, что вы имеете сказать на другую тему. Так не работают. Русская культура подразумевает диалог. Поэтому если кто-то начинает говорить о демократии, давайте сначала проясним, а что вы имеете в виду? Американцы так ничего и не поняли. Почему? Потому что в последнее время вдруг появилось это ощущение морального права. Будто они забрались на амвон и могут указывать всем. Раньше существовали иные интеллектуальные традиции. И очень печально, если такой тоталитаризм в сознании будет доминировать в США.
На самом деле ситуация-то сложнейшая. Если говорить совершенно серьезно, то нам что предлагают? Это напоминает классический еврейский анекдот. Когда собирают человечество и объявляют: значит так, ребята, все кончилось, вот три дня, через три дня конец света. Будет великий потоп, поэтому — все. Что делать? Французы понимают, что жизнь кончилась, начинают веселиться — вино, женщины. Американцы перестреляли друг друга, казино... Собираются тихие евреи и говорят: так, ребята, у нас есть три дня, надо научиться дышать под водой.
На самом деле ситуация-то сложнейшая. Если говорить совершенно серьезно, то нам что предлагают? Это напоминает классический еврейский анекдот. Когда собирают человечество и объявляют: значит так, ребята, все кончилось, вот три дня, через три дня конец света. Будет великий потоп, поэтому — все. Что делать? Французы понимают, что жизнь кончилась, начинают веселиться — вино, женщины. Американцы перестреляли друг друга, казино... Собираются тихие евреи и говорят: так, ребята, у нас есть три дня, надо научиться дышать под водой.
Андрей Максимов очень глубокую тему пытался поднять. О душе. Иногда мне кажется, что у многих правителей с этим были какие-то проблемы. Они не могли услышать этот голос. Почему я говорил: помазаник — не помазаник? Если Бог направляет тебя (или не направляет) — это ведь не случайная вещь. Реформатор, который не успел — это прожектер, а не реформатор. Потому что иначе он действительно остался бы как великий правитель. Почему он не успел — никогда никого не волнует. Потому что в результате его «не успел» страдает народ. Потому что когда ты находишься на самом верху власти, у тебя совершенно иная степень ответственности. Потому что тебе народ вверяет власть. Ты — помазаник божий, но народ должен это в тебе увидеть и принять. Если мы говорим о традиции русской империи. Если ты не чувствуешь народ, не понимаешь своей ответственности перед народом, если ты увлекаешься идеями, которые народ не принимает, ты обречен на провал. Вот это — базовая легитимация любой реформы. Народ должен понимать, что это делается во благо и во имя народа. А не элит. Когда это не происходит, тогда прожектеры, или те, кто с ними борется, начинают искать признания извне. Тогда им народ кажется неумытым, тогда им народ кажется не тем, недостаточно просвещенным, недостаточно западным. Им сразу становится тесно, душно, и хочется наконец европейскости, цивилизации. А оттуда не приходят романтики, мечтающие помочь. В мире их как-то не обнаруживается. Эгоисты приходят. Грабители приходят. Жулики приходят. Колонизаторы приходят. А народ этого никогда не прощает.
Андрей Максимов очень глубокую тему пытался поднять. О душе. Иногда мне кажется, что у многих правителей с этим были какие-то проблемы. Они не могли услышать этот голос. Почему я говорил: помазаник — не помазаник? Если Бог направляет тебя (или не направляет) — это ведь не случайная вещь. Реформатор, который не успел — это прожектер, а не реформатор. Потому что иначе он действительно остался бы как великий правитель. Почему он не успел — никогда никого не волнует. Потому что в результате его «не успел» страдает народ. Потому что когда ты находишься на самом верху власти, у тебя совершенно иная степень ответственности. Потому что тебе народ вверяет власть. Ты — помазаник божий, но народ должен это в тебе увидеть и принять. Если мы говорим о традиции русской империи. Если ты не чувствуешь народ, не понимаешь своей ответственности перед народом, если ты увлекаешься идеями, которые народ не принимает, ты обречен на провал. Вот это — базовая легитимация любой реформы. Народ должен понимать, что это делается во благо и во имя народа. А не элит. Когда это не происходит, тогда прожектеры, или те, кто с ними борется, начинают искать признания извне. Тогда им народ кажется неумытым, тогда им народ кажется не тем, недостаточно просвещенным, недостаточно западным. Им сразу становится тесно, душно, и хочется наконец европейскости, цивилизации. А оттуда не приходят романтики, мечтающие помочь. В мире их как-то не обнаруживается. Эгоисты приходят. Грабители приходят. Жулики приходят. Колонизаторы приходят. А народ этого никогда не прощает.
Мат не делает тебя журналистом.
За что я люблю политику? За чистоту эмоций. То есть, здесь ты видишь такие шекспировские страсти, что их описывать и описывать!
СССР не мёртв, он просто спит... и, видимо, скоро проснётся.
Нет никакой рыночной экономики! Это общее название дикого количества разных явлений, так же как и демократия, где под одним термином скрывается совершенно фантастическое количество разных форм. И представление экономиста 18-19 века о том, что такое рыночная экономика, с тем, что сейчас, даже не близко. Поэтому не надо играться в эти ложные термины.
Нет никакой рыночной экономики! Это общее название дикого количества разных явлений, так же как и демократия, где под одним термином скрывается совершенно фантастическое количество разных форм. И представление экономиста 18-19 века о том, что такое рыночная экономика, с тем, что сейчас, даже не близко. Поэтому не надо играться в эти ложные термины.

20 из 341