Подборка · 353 цитаты автора

353 цитаты Владимира Рудольфовича Соловьева — избранное

Ниже 353 цитаты Владимира Рудольфовича Соловьева — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 75 100 125 150 200 250 300 351 352 354 355 все варианты

Мы ведь даже не понимаем, что на наших глазах благодаря коронавирусу, вопреки коронавирусу формулируется не просто задача побороть коронавирус. Нет. Мы же говорим о полном переустройстве, о полном изменении, о выстраивании нового государства. Государства, которое для людей. Государства, в котором комфортно жить, где власть понимает свою роль, свое место, где оно выходит на новый технологический уровень. Потому что то, как удалось решить ряд вопросов, невозможно было бы решить, не используя цифровые технологии и понимание, как это делается. <...> Мы сейчас говорим, что важен экономический рост, но какой? Тот экономический рост, при котором растут реальные денежные доходы населения. И здесь мы говорим, что и где должно развиваться. <...> Неужели вы не видите, как все меняется? Важно, что мы намечаем, смотрим, где мы должны быть лучшими, как мы можем этого добиться, мы строим сейчас все вместе новую страну, новое государство. <...> Надо смотреть динамику, надо понимать, что реально происходит. И просто понимать, с какого уровня мы идем. И надо вернуться к состоянию, когда гордиться надо своей страной. Есть чем гордиться. Знаете, красота — в глазах смотрящего. Надо уметь смотреть и любить.
Мы ведь даже не понимаем, что на наших глазах благодаря коронавирусу, вопреки коронавирусу формулируется не просто задача побороть коронавирус. Нет. Мы же говорим о полном переустройстве, о полном изменении, о выстраивании нового государства. Государства, которое для людей. Государства, в котором комфортно жить, где власть понимает свою роль, свое место, где оно выходит на новый технологический уровень. Потому что то, как удалось решить ряд вопросов, невозможно было бы решить, не используя цифровые технологии и понимание, как это делается. <...> Мы сейчас говорим, что важен экономический рост, но какой? Тот экономический рост, при котором растут реальные денежные доходы населения. И здесь мы говорим, что и где должно развиваться. <...> Неужели вы не видите, как все меняется? Важно, что мы намечаем, смотрим, где мы должны быть лучшими, как мы можем этого добиться, мы строим сейчас все вместе новую страну, новое государство. <...> Надо смотреть динамику, надо понимать, что реально происходит. И просто понимать, с какого уровня мы идем. И надо вернуться к состоянию, когда гордиться надо своей страной. Есть чем гордиться. Знаете, красота — в глазах смотрящего. Надо уметь смотреть и любить.
В Америке, которая прекрасная страна, добилась очень многого, есть базовый подход: если твоего президента слишком хвалят за рубежом, это плохо. Значит, он что-то делает неправильно для своей страны. Основное заблуждение наших руководителей было страстное желание понравиться Западу, а не своему народу. Эту ошибку надо изжить раз и навсегда. Единственный, кому должен нравиться руководитель страны, это народ. А для этого нам надо сделать следующее: отказаться от многих ложных представлений, которые у нас засели в головах. В частности что нам будут с радостью подсказывать на Западе истинные и правильные пути. Если вы посмотрите методы, которыми выводила Америка свою экономику из кризиса, и сравните с теми методами, которые американские эксперты рекомендовали нам, вы очень сильно удивитесь. Диаметрально противоположный подход. И не потому что разные экономики. А потому что иные задачи. Они заинтересованы не в развитии нашей экономики. Надо прекратить быть наивными. Сегодня состоялся Совет по науке. Вот чем надо заниматься. У нас должна быть великая наука, которая должна базироваться на великом образовании, и у нас должна быть великая экономика. Не калька с довольно забавных заблуждений 70-х годов, а собственное понимание, какой должна быть экономика, чтобы страна была преуспевающей с богатым народом и с мощной армией. С выдающимся здравоохранением. И со счастливыми людьми.
В Америке, которая прекрасная страна, добилась очень многого, есть базовый подход: если твоего президента слишком хвалят за рубежом, это плохо. Значит, он что-то делает неправильно для своей страны. Основное заблуждение наших руководителей было страстное желание понравиться Западу, а не своему народу. Эту ошибку надо изжить раз и навсегда. Единственный, кому должен нравиться руководитель страны, это народ. А для этого нам надо сделать следующее: отказаться от многих ложных представлений, которые у нас засели в головах. В частности что нам будут с радостью подсказывать на Западе истинные и правильные пути. Если вы посмотрите методы, которыми выводила Америка свою экономику из кризиса, и сравните с теми методами, которые американские эксперты рекомендовали нам, вы очень сильно удивитесь. Диаметрально противоположный подход. И не потому что разные экономики. А потому что иные задачи. Они заинтересованы не в развитии нашей экономики. Надо прекратить быть наивными. Сегодня состоялся Совет по науке. Вот чем надо заниматься. У нас должна быть великая наука, которая должна базироваться на великом образовании, и у нас должна быть великая экономика. Не калька с довольно забавных заблуждений 70-х годов, а собственное понимание, какой должна быть экономика, чтобы страна была преуспевающей с богатым народом и с мощной армией. С выдающимся здравоохранением. И со счастливыми людьми.
Я позволю себе начать с исторического анекдота, свидетелем которого был сам. Как-то раз у моих близких друзей гостил замечательный писатель Ю. Алешковский. Который славился не нормативной лексикой. И — интеллигентнейшие люди, замечательная московская семья. За завтраком собрались, идет разговор. И как-то вдруг на Юза не обращают внимания. И он своим характерным голосом говорит: А где культура общения? И добавил на простом русском языке... У меня возникает именно такое ощущение, когда я смотрю на постоянную подготовку к этому саммиту. И хочется сказать: а где культура общения? Вам никогда не приходило в голову, что если вы хотите что-то кому-то сказать, то необходимо для этого использовать форму, при которой разговор возможен?
Я позволю себе начать с исторического анекдота, свидетелем которого был сам. Как-то раз у моих близких друзей гостил замечательный писатель Ю. Алешковский. Который славился не нормативной лексикой. И — интеллигентнейшие люди, замечательная московская семья. За завтраком собрались, идет разговор. И как-то вдруг на Юза не обращают внимания. И он своим характерным голосом говорит: А где культура общения? И добавил на простом русском языке... У меня возникает именно такое ощущение, когда я смотрю на постоянную подготовку к этому саммиту. И хочется сказать: а где культура общения? Вам никогда не приходило в голову, что если вы хотите что-то кому-то сказать, то необходимо для этого использовать форму, при которой разговор возможен?
Светочей в мире нет. Свет исходит от Бога. И когда какая-то страна и какой-то человек наивно считает себя истиной в конечной инстанции, это очень опасное заболевание, которое приводит к тяжелейшим последствиям для всего мира.
Светочей в мире нет. Свет исходит от Бога. И когда какая-то страна и какой-то человек наивно считает себя истиной в конечной инстанции, это очень опасное заболевание, которое приводит к тяжелейшим последствиям для всего мира.
Можно ли было себе представить еще не так давно, что мир будет таким и мы будем так жить? При этом у меня были какие-то иллюзии, как в детстве, казалось, что чтобы страны разных систем объединились, нужна одна гигантская угроза человечеству, и для борьбы с ней... И дальше как в голливудских фильмах. Вот, летит метеорит, все объединяются. А выясняется — ничего подобного. Даже не близко. Наоборот, пандемия обострила все противоречия, которые копились в мире. Вскрылось множество старых проблем. В начале кризиса казалось, что появится разрядка, появится возможность избежать военного конфликта. Мало того, сейчас признаки надвигающейся войны. И главный вопрос: есть ли хоть малейшая возможность ее избежать? При этом войны уже происходят не по чьей-то злой воле, а ощущение, что попали в какую-то обратную донную войну. И хватает,. и тащит, и понимает, что чушь, а остановиться не могут. И смысла в войнах никакого особого нет. Но то ли внутренние противоречия стран приводят к тому... К чему это все?
Можно ли было себе представить еще не так давно, что мир будет таким и мы будем так жить? При этом у меня были какие-то иллюзии, как в детстве, казалось, что чтобы страны разных систем объединились, нужна одна гигантская угроза человечеству, и для борьбы с ней... И дальше как в голливудских фильмах. Вот, летит метеорит, все объединяются. А выясняется — ничего подобного. Даже не близко. Наоборот, пандемия обострила все противоречия, которые копились в мире. Вскрылось множество старых проблем. В начале кризиса казалось, что появится разрядка, появится возможность избежать военного конфликта. Мало того, сейчас признаки надвигающейся войны. И главный вопрос: есть ли хоть малейшая возможность ее избежать? При этом войны уже происходят не по чьей-то злой воле, а ощущение, что попали в какую-то обратную донную войну. И хватает,. и тащит, и понимает, что чушь, а остановиться не могут. И смысла в войнах никакого особого нет. Но то ли внутренние противоречия стран приводят к тому... К чему это все?
На меня все происходящее произвело удивительное впечатление. Во-первых я был поражен выдержкой и спокойствием прокурора, судьи. Они терпели все. И — параллельная реальность. Люди ( берлинский пациент и др) живут в другой реальности. Человек искренне считал, что на него законы не распространяются. И лишение привилегий его привело в состояние истерии, когда он вдруг понял что все серьезно. Следующий момент, который меня сильно удивил — пропагандистские рупоры типа «Дождь»., которые нагло вырезают речь прокурора, оставляя только речь берлинского пациента. Нет, ребята, это у вас не свобода слова. Это совсем другое.
На меня все происходящее произвело удивительное впечатление. Во-первых я был поражен выдержкой и спокойствием прокурора, судьи. Они терпели все. И — параллельная реальность. Люди ( берлинский пациент и др) живут в другой реальности. Человек искренне считал, что на него законы не распространяются. И лишение привилегий его привело в состояние истерии, когда он вдруг понял что все серьезно. Следующий момент, который меня сильно удивил — пропагандистские рупоры типа «Дождь»., которые нагло вырезают речь прокурора, оставляя только речь берлинского пациента. Нет, ребята, это у вас не свобода слова. Это совсем другое.
— Когда ты говоришь о моральном беспределе оппозиции, что ты имеешь в виду? [вопрос Владимира Соловьева] — Моральный беспредел, на мой взгляд, даже можно понять — те же Штаты, Европу с их двойными стандартами. Но когда это происходит здесь… Это же граждане России, они здесь живут. Это уже не двойные, это уже четверные, шестерные стандарты.
— Когда ты говоришь о моральном беспределе оппозиции, что ты имеешь в виду? [вопрос Владимира Соловьева] — Моральный беспредел, на мой взгляд, даже можно понять — те же Штаты, Европу с их двойными стандартами. Но когда это происходит здесь… Это же граждане России, они здесь живут. Это уже не двойные, это уже четверные, шестерные стандарты.
— Олег Анатольевич Лурье
Человек устроен так, что до последнего не верит в худшее.
Ощущение, что мир готовится к большой войне. Военные расходы растут каждый год. Казалось бы, в этот год они должны расти на разработку вакцин, на медицину. Человечество не только не пытается прийти в чувство, наоборот, уверенно выходит из коронавирусного года в какую-то абсолютную катастрофу. Лидеры здесь, конечно, американцы.
Ощущение, что мир готовится к большой войне. Военные расходы растут каждый год. Казалось бы, в этот год они должны расти на разработку вакцин, на медицину. Человечество не только не пытается прийти в чувство, наоборот, уверенно выходит из коронавирусного года в какую-то абсолютную катастрофу. Лидеры здесь, конечно, американцы.
В конце я хочу вам кое-что сказать, дорогие мои зрители. Мы что-то так долго ищем союзников, что-то так сильно переживаем, мы мыслим категориями Советского Союза. А время изменилось. Эпоха изменилась. Мы пытаемся удержать те страны, которые в Беловежской пуще от нас уже побежали. И мы почему-то вдруг решили, что давайте сейчас сделаем усилие, и все к нам вернутся. Нет. Другое время. И надо его переосмыслить.
В конце я хочу вам кое-что сказать, дорогие мои зрители. Мы что-то так долго ищем союзников, что-то так сильно переживаем, мы мыслим категориями Советского Союза. А время изменилось. Эпоха изменилась. Мы пытаемся удержать те страны, которые в Беловежской пуще от нас уже побежали. И мы почему-то вдруг решили, что давайте сейчас сделаем усилие, и все к нам вернутся. Нет. Другое время. И надо его переосмыслить.
Система надёжна настолько, насколько надёжен самый слабый её элемент.
— Мы и они · книга
Мы так весело обо всем говорим, а жизнь на самом деле суровая штука. Что значит цена на газ такая высокая? Это значит, что в тех странах, которые не позаботились заранее, у которых не долгосрочные отношения, цены на все растут. Огромное количество людей оказывается без работы. Закрываются заводы, которые непосредственно использовали этот газ. Целые цепочки рушатся. Начинается эффект домино. А зима будет холодной.
Мы так весело обо всем говорим, а жизнь на самом деле суровая штука. Что значит цена на газ такая высокая? Это значит, что в тех странах, которые не позаботились заранее, у которых не долгосрочные отношения, цены на все растут. Огромное количество людей оказывается без работы. Закрываются заводы, которые непосредственно использовали этот газ. Целые цепочки рушатся. Начинается эффект домино. А зима будет холодной.
Мы совсем ничего не понимаем про муравьев, про пчел. Сама природа настолько сложна и настолько непонятна, и мы так далеки от осознания ее реальных законов, что мы никогда не можем ответить реально на вопрос: ПОЧЕМУ? Почему это происходит? Мы иногда можем ответить на вопрос КАК? Иногда можем ответить на вопрос ЗАЧЕМ? Почему? — это детский и сложный вопрос почемучек.
Мы совсем ничего не понимаем про муравьев, про пчел. Сама природа настолько сложна и настолько непонятна, и мы так далеки от осознания ее реальных законов, что мы никогда не можем ответить реально на вопрос: ПОЧЕМУ? Почему это происходит? Мы иногда можем ответить на вопрос КАК? Иногда можем ответить на вопрос ЗАЧЕМ? Почему? — это детский и сложный вопрос почемучек.
Всегда конфликты Европы с Россией заканчиваются одним: нам приходится учить очередной иностранный язык и входить в столицы европейских городов.
Сделка с совестью никогда не проходит, с совестью вообще договориться невозможно.
— Мы и они · книга
Важен не факт проигрыша. Самое важное — отказаться от иллюзий. Со времен Крымской войны 19 века мы наивно считали, что идет война с разной формой системы: то с царизмом, то с красной угрозой, то с жутким Сталиным. Нет. Идет постоянная геополитическая война с Россией. Не играет никакой роли, какая форма общественной организации в Российском государстве. И надо прекратить себе лгать. И понять, что что бы здесь ни происходило, пока есть государственность на территории России, они (Запад) будут с нами воевать, считая целью уничтожение любой государственности на территории России.
Важен не факт проигрыша. Самое важное — отказаться от иллюзий. Со времен Крымской войны 19 века мы наивно считали, что идет война с разной формой системы: то с царизмом, то с красной угрозой, то с жутким Сталиным. Нет. Идет постоянная геополитическая война с Россией. Не играет никакой роли, какая форма общественной организации в Российском государстве. И надо прекратить себе лгать. И понять, что что бы здесь ни происходило, пока есть государственность на территории России, они (Запад) будут с нами воевать, считая целью уничтожение любой государственности на территории России.
— Я уверен, что 20 января ничего не закончится. Мы видим только начало процесса. Для гражданской войны никогда не нужна экономическая подоплека. Для гражданской войны нужно торможение на развитие. Все революции, которые случались, происходили не на обнищании, а на угрозе обнищания. — На расколе эли. — А раскол элит связан с этим торможением. Когда люди нищие, у них нет ни сил, ни возможностей на революцию. Есть силы на голодный бунт, который быстро подавляется.
— Я уверен, что 20 января ничего не закончится. Мы видим только начало процесса. Для гражданской войны никогда не нужна экономическая подоплека. Для гражданской войны нужно торможение на развитие. Все революции, которые случались, происходили не на обнищании, а на угрозе обнищания. — На расколе эли. — А раскол элит связан с этим торможением. Когда люди нищие, у них нет ни сил, ни возможностей на революцию. Есть силы на голодный бунт, который быстро подавляется.
Конечно, интеллигенция — термин, который обычно относят к нашей стране. Но шире — это креативный класс. И как раз здесь проблема. Потому что существование отдельно креативного, и отдельно управленческого класса приводит к тому, что когда, особенно в России, исчезают смыслы, то управление заводит в тупик. Почему 30 лет мы наблюдали за распадом СССР? Потому что не было альтернативной идеи.
Конечно, интеллигенция — термин, который обычно относят к нашей стране. Но шире — это креативный класс. И как раз здесь проблема. Потому что существование отдельно креативного, и отдельно управленческого класса приводит к тому, что когда, особенно в России, исчезают смыслы, то управление заводит в тупик. Почему 30 лет мы наблюдали за распадом СССР? Потому что не было альтернативной идеи.
Игорь (обращение к Игорю Минтусову), а вам не кажется, что патриотизм у нас разный? — У каждой страны свой патриотизм (реплика Игоря М.) Видите, уже даже в этом различие. Мало того, а вам не кажется, что традиционные ценности у нас разные? У нас, например, традиционные ценности — это наличие отца и матери. А не родителя один и родителя два. Как соответствует традиционным ценностям эти понятия? — Таких на Западе тоже меньшинство (Реплика Игоря М..) Нет — А патриотизм тут при чем? Патриотизм — это любовь к Родине. А не любовь к семье (реплика Игоря М.) Я вам скажу так: читайте Энгельса. А потом слушайте советские песни. И тогда вы будете знать, что является ячейкой государства, и почему именно в семье формируется мировоззрение, и тогда вам будет гораздо проще. Вспомните, что ваше мировоззрение сформировано не только советской школой, но и семьей, как и у каждого из здесь присутствующих.
Игорь (обращение к Игорю Минтусову), а вам не кажется, что патриотизм у нас разный? — У каждой страны свой патриотизм (реплика Игоря М.) Видите, уже даже в этом различие. Мало того, а вам не кажется, что традиционные ценности у нас разные? У нас, например, традиционные ценности — это наличие отца и матери. А не родителя один и родителя два. Как соответствует традиционным ценностям эти понятия? — Таких на Западе тоже меньшинство (Реплика Игоря М..) Нет — А патриотизм тут при чем? Патриотизм — это любовь к Родине. А не любовь к семье (реплика Игоря М.) Я вам скажу так: читайте Энгельса. А потом слушайте советские песни. И тогда вы будете знать, что является ячейкой государства, и почему именно в семье формируется мировоззрение, и тогда вам будет гораздо проще. Вспомните, что ваше мировоззрение сформировано не только советской школой, но и семьей, как и у каждого из здесь присутствующих.
Мне всегда казалось, что лучше быть Павловым, чем его собакой. А они (Запад) пытаются вести себя как с собакой Павлова. Они у нас отрабатывают какие-то рефлексы.

20 из 353