Подборка · 367 цитат автора

367 мудрых мыслей Владимира Рудольфовича Соловьева

Ниже 367 цитат Владимира Рудольфовича Соловьева — из книг, писем и интервью. Каждую можно скопировать или сохранить картинкой.

Другие размеры:10 15 20 25 30 40 50 75 100 125 150 200 250 300 365 366 368 369 все варианты

Наша трагедия в том, что... Давайте попробуем назвать великих философов. Мы будем с трудом думать. и когда назовем несколько имен, выяснится, что нет школ, которые они представляют. Т.е. распалась традиция осмысления общественных процессов, происходящих в мире. Мы пользуемся устаревшим аппаратом, пытаемся натянуть его на принципиально иные изменения. Мы не можем остановиться и подумать. Потому что есть задачи, которые прагматично надо решать. Вот почему пошло сейчас полевение? Коронавирус. Стало ясно, что нельзя решить общие проблемы здравоохранения в условиях массового психоза реального заболевания и сбоя всех систем. И вот частный сектор, капиталист говорит: я себя защищу, я себе построю, а вы все меня не трогайте. Это не работает.
Наша трагедия в том, что... Давайте попробуем назвать великих философов. Мы будем с трудом думать. и когда назовем несколько имен, выяснится, что нет школ, которые они представляют. Т.е. распалась традиция осмысления общественных процессов, происходящих в мире. Мы пользуемся устаревшим аппаратом, пытаемся натянуть его на принципиально иные изменения. Мы не можем остановиться и подумать. Потому что есть задачи, которые прагматично надо решать. Вот почему пошло сейчас полевение? Коронавирус. Стало ясно, что нельзя решить общие проблемы здравоохранения в условиях массового психоза реального заболевания и сбоя всех систем. И вот частный сектор, капиталист говорит: я себя защищу, я себе построю, а вы все меня не трогайте. Это не работает.
Для России самое важное — это национальные интересы России и россиян. Национальные интересы нашего государства. И если нам кто-то заявляет, что они наш союзник, как например замечательная братская, обожаемая мною, Армения, но при этом заявляет, что наши СМИ должны быть там на правах непонятно кого, то мы уверены, что это — союзническое отношение к нам? Если страна, которая заявляет, что находится с нами в союзном государстве, берет 33 богатыря в заложники и позволяет себе такую риторику, которую американцы себе не позволяют, то мы что, должны утереться и забыть? И говорить, что есть стратегические интересы? А с чего мы решили, что мы одинаково смотрим на будущее? <...> Хватит позволять собой играть. Хватит делать ошибки 90-х. Надо переосмыслить свои подходы, в том числе и во внешней политике по отношению к нашему ближнему зарубежью, осознать с кем мы имеем дело. Не только на уровне политических лидеров, но и на уровне общественных интересов, движений, структур, внимательно работать с людьми, внимательно их слушать, и помнить об одном: национальные интересы России для нашей страны должны быть превалирующими. Так и только так. А кто наших граждан хоть пальцем тронет, или возьмет в заложники, должен понимать, что он столкнется со всей мощью Российского государства. Мы всегда заявляли, что мы своих не бросаем. Это не значит, что наша реакция должна быть истеричной и суетливой. Но мы ничего не должны забывать и делать все возможное, чтобы ни у кого не было никаких иллюзий, что будто мы страна пятого мира, о которую можно вытирать ноги. Давайте придем в себя и посмотрим, кто нам друг, кто нам враг.
Для России самое важное — это национальные интересы России и россиян. Национальные интересы нашего государства. И если нам кто-то заявляет, что они наш союзник, как например замечательная братская, обожаемая мною, Армения, но при этом заявляет, что наши СМИ должны быть там на правах непонятно кого, то мы уверены, что это — союзническое отношение к нам? Если страна, которая заявляет, что находится с нами в союзном государстве, берет 33 богатыря в заложники и позволяет себе такую риторику, которую американцы себе не позволяют, то мы что, должны утереться и забыть? И говорить, что есть стратегические интересы? А с чего мы решили, что мы одинаково смотрим на будущее? <...> Хватит позволять собой играть. Хватит делать ошибки 90-х. Надо переосмыслить свои подходы, в том числе и во внешней политике по отношению к нашему ближнему зарубежью, осознать с кем мы имеем дело. Не только на уровне политических лидеров, но и на уровне общественных интересов, движений, структур, внимательно работать с людьми, внимательно их слушать, и помнить об одном: национальные интересы России для нашей страны должны быть превалирующими. Так и только так. А кто наших граждан хоть пальцем тронет, или возьмет в заложники, должен понимать, что он столкнется со всей мощью Российского государства. Мы всегда заявляли, что мы своих не бросаем. Это не значит, что наша реакция должна быть истеричной и суетливой. Но мы ничего не должны забывать и делать все возможное, чтобы ни у кого не было никаких иллюзий, что будто мы страна пятого мира, о которую можно вытирать ноги. Давайте придем в себя и посмотрим, кто нам друг, кто нам враг.
Важно не сколько у тебя денег, а что ты можешь на них купить.
Россию очень легко понять. Россия — это великий уравнитель. Мы живем в подготовке к борьбе с абсолютным злом, которое раз в сто лет пытается покорить мир. А мы его останавливаем. И у нас есть опыт, который это доказывает. У американцев такого опыта нет. Его нет больше ни у кого. Единственное, что сделали американцы — это уничтожили великую цивилизацию индейцев, которая была до них.
Россию очень легко понять. Россия — это великий уравнитель. Мы живем в подготовке к борьбе с абсолютным злом, которое раз в сто лет пытается покорить мир. А мы его останавливаем. И у нас есть опыт, который это доказывает. У американцев такого опыта нет. Его нет больше ни у кого. Единственное, что сделали американцы — это уничтожили великую цивилизацию индейцев, которая была до них.
Вы (Кира. Сазонова), вначале сказали очень точную мысль. Они (американцы) ценностно не собираются признавать наш суверенитет. Вот смотрите как сказал Байден. ДНК нашей цивилизации — права человека. Меня не поймут в Америке, если я не задам эти вопросы. На что Путин ему сказал: а ДНК нашей цивилизации — это наши национальные интересы, интересы российского народа. И меня не поймут, если ты влезаешь в наш суверенитет. Но получается, что Байден отрицает право России определять, что происходит на территории России. Он считает, что американский народ в его лице вправе предъявлять нам претензии по правам человека и как все устроено внутри нашей страны. Т.е. он плюет на наш суверенитет. Он же впрямую говорит: Путин по-прежнему думает, что мы хотим его свергнуть. Да вы деньги на это выделяете! Зачем нам вступать с вами в систему отношений, когда вы, понимая, что не можете уничтожить нас оружием, уничтожаете нас изнутри? Тогда — бойтесь!
Вы (Кира. Сазонова), вначале сказали очень точную мысль. Они (американцы) ценностно не собираются признавать наш суверенитет. Вот смотрите как сказал Байден. ДНК нашей цивилизации — права человека. Меня не поймут в Америке, если я не задам эти вопросы. На что Путин ему сказал: а ДНК нашей цивилизации — это наши национальные интересы, интересы российского народа. И меня не поймут, если ты влезаешь в наш суверенитет. Но получается, что Байден отрицает право России определять, что происходит на территории России. Он считает, что американский народ в его лице вправе предъявлять нам претензии по правам человека и как все устроено внутри нашей страны. Т.е. он плюет на наш суверенитет. Он же впрямую говорит: Путин по-прежнему думает, что мы хотим его свергнуть. Да вы деньги на это выделяете! Зачем нам вступать с вами в систему отношений, когда вы, понимая, что не можете уничтожить нас оружием, уничтожаете нас изнутри? Тогда — бойтесь!
В разрушении культурных кодов гигантскую роль всегда играет интеллигенция. Это отнюдь не означает, что интеллигенцию надо уничтожить, нет. Но это вечное искушение, вечная борьба между добром и злом. Это вечный поиск границ дозволенного. Ведь культура — это граница, своего рода раздвижение зоны табу.
В разрушении культурных кодов гигантскую роль всегда играет интеллигенция. Это отнюдь не означает, что интеллигенцию надо уничтожить, нет. Но это вечное искушение, вечная борьба между добром и злом. Это вечный поиск границ дозволенного. Ведь культура — это граница, своего рода раздвижение зоны табу.
Андрей Максимов очень глубокую тему пытался поднять. О душе. Иногда мне кажется, что у многих правителей с этим были какие-то проблемы. Они не могли услышать этот голос. Почему я говорил: помазаник — не помазаник? Если Бог направляет тебя (или не направляет) — это ведь не случайная вещь. Реформатор, который не успел — это прожектер, а не реформатор. Потому что иначе он действительно остался бы как великий правитель. Почему он не успел — никогда никого не волнует. Потому что в результате его «не успел» страдает народ. Потому что когда ты находишься на самом верху власти, у тебя совершенно иная степень ответственности. Потому что тебе народ вверяет власть. Ты — помазаник божий, но народ должен это в тебе увидеть и принять. Если мы говорим о традиции русской империи. Если ты не чувствуешь народ, не понимаешь своей ответственности перед народом, если ты увлекаешься идеями, которые народ не принимает, ты обречен на провал. Вот это — базовая легитимация любой реформы. Народ должен понимать, что это делается во благо и во имя народа. А не элит. Когда это не происходит, тогда прожектеры, или те, кто с ними борется, начинают искать признания извне. Тогда им народ кажется неумытым, тогда им народ кажется не тем, недостаточно просвещенным, недостаточно западным. Им сразу становится тесно, душно, и хочется наконец европейскости, цивилизации. А оттуда не приходят романтики, мечтающие помочь. В мире их как-то не обнаруживается. Эгоисты приходят. Грабители приходят. Жулики приходят. Колонизаторы приходят. А народ этого никогда не прощает.
Андрей Максимов очень глубокую тему пытался поднять. О душе. Иногда мне кажется, что у многих правителей с этим были какие-то проблемы. Они не могли услышать этот голос. Почему я говорил: помазаник — не помазаник? Если Бог направляет тебя (или не направляет) — это ведь не случайная вещь. Реформатор, который не успел — это прожектер, а не реформатор. Потому что иначе он действительно остался бы как великий правитель. Почему он не успел — никогда никого не волнует. Потому что в результате его «не успел» страдает народ. Потому что когда ты находишься на самом верху власти, у тебя совершенно иная степень ответственности. Потому что тебе народ вверяет власть. Ты — помазаник божий, но народ должен это в тебе увидеть и принять. Если мы говорим о традиции русской империи. Если ты не чувствуешь народ, не понимаешь своей ответственности перед народом, если ты увлекаешься идеями, которые народ не принимает, ты обречен на провал. Вот это — базовая легитимация любой реформы. Народ должен понимать, что это делается во благо и во имя народа. А не элит. Когда это не происходит, тогда прожектеры, или те, кто с ними борется, начинают искать признания извне. Тогда им народ кажется неумытым, тогда им народ кажется не тем, недостаточно просвещенным, недостаточно западным. Им сразу становится тесно, душно, и хочется наконец европейскости, цивилизации. А оттуда не приходят романтики, мечтающие помочь. В мире их как-то не обнаруживается. Эгоисты приходят. Грабители приходят. Жулики приходят. Колонизаторы приходят. А народ этого никогда не прощает.
Я просто подумал, что нам все время говорят, что нам нужны изменения в экономике. Ну мы прошли от абсолютно бешеного разгула капитализма 90-х к высокой доле государственного участия сейчас. А если посмотреть всю историю периода советско-российского периода 20-21 века, то выяснится, что вы договоритесь до того, что самая эффективная у нас сталинская экономика. Нравится или нет, но извините, это научный подход. Самые высокие темпы роста были при сталинской экономике.
Я просто подумал, что нам все время говорят, что нам нужны изменения в экономике. Ну мы прошли от абсолютно бешеного разгула капитализма 90-х к высокой доле государственного участия сейчас. А если посмотреть всю историю периода советско-российского периода 20-21 века, то выяснится, что вы договоритесь до того, что самая эффективная у нас сталинская экономика. Нравится или нет, но извините, это научный подход. Самые высокие темпы роста были при сталинской экономике.
Я только не пойму, а есть еще какая-нибудь американская ценность, кроме запрещения Северного потока-2? Ну вот сейчас — зеленая энергетика, за которую все топили... замерзла в Техасе! И выяснилось, что если хочешь погреться в машине, тесла для этого не подходит. Она — электромобиль. Все зеленое — здорово, но как только холод — все. Все накрылось. Так что можно писать письма Грете Тумберг: Грета, где потепление? В Техасе — холодно.
Я только не пойму, а есть еще какая-нибудь американская ценность, кроме запрещения Северного потока-2? Ну вот сейчас — зеленая энергетика, за которую все топили... замерзла в Техасе! И выяснилось, что если хочешь погреться в машине, тесла для этого не подходит. Она — электромобиль. Все зеленое — здорово, но как только холод — все. Все накрылось. Так что можно писать письма Грете Тумберг: Грета, где потепление? В Техасе — холодно.
Государство не имеет право играть не по правилам. Единственная диктатура, которую я, как либерал, признаю — это диктатура закона.
О Белоруссии. Регулярно всплывает Белоруссия, и приходится посвящать Белоруссии несколько дней эфира. Вот Европа собирает совбез ООН, размахивает санкциями. И никак не понимает, как решить миграционный кризис на границе Белоруссии и Польши. С Минском разговаривать не хотят. Хотя пытались, звонили Тихановскй. Но она кризис не разрешила почему-то. Меркель звонила Путину: помоги. На что Путин сказал: вы нас в это дело не вмешивайте. Сами заварили эту кашу, сами и разбирайтесь. Звоните в Минск. Но звонить в Минск никто не хочет. Поляки — вообще гениальные ребята. Они решили, что во всем виноват аэрофлот. Но мы туда вообще не летаем. Аэрофлот тут при чем? Польша сказала: а нам так кажется. Тяжелая ситуация. Потому что шутки шутками, но что значит угрожать нашему аэрофлоту? Мигрантов не перевозил, рядом не пролетал. Но Россия намекнула: будете угрожать нашему аэрофлоту, забудьте о пролетах через нашу территорию. И что делать будете? И мы будем друг к другу на поезде ездить? Т.е. мы окончательно разрушаем отношения? Такого железного занавеса не было даже в советское время. При этом французы говорят: ребята, Россия вообще ни при чем. Зато европейцы говорят: какая разница? У вас есть с Белоруссией отношения? При этом они не признают союзного государства. При этом Евросоюз не признает интеграционных процессов. Вы как-то разберитесь. Вспоминается Достоевский и его роман «Идиот». А либералы ненавидели Достоевского за Роман «Бесы». Потому что роман описывает либеральную душу насквозь.
О Белоруссии. Регулярно всплывает Белоруссия, и приходится посвящать Белоруссии несколько дней эфира. Вот Европа собирает совбез ООН, размахивает санкциями. И никак не понимает, как решить миграционный кризис на границе Белоруссии и Польши. С Минском разговаривать не хотят. Хотя пытались, звонили Тихановскй. Но она кризис не разрешила почему-то. Меркель звонила Путину: помоги. На что Путин сказал: вы нас в это дело не вмешивайте. Сами заварили эту кашу, сами и разбирайтесь. Звоните в Минск. Но звонить в Минск никто не хочет. Поляки — вообще гениальные ребята. Они решили, что во всем виноват аэрофлот. Но мы туда вообще не летаем. Аэрофлот тут при чем? Польша сказала: а нам так кажется. Тяжелая ситуация. Потому что шутки шутками, но что значит угрожать нашему аэрофлоту? Мигрантов не перевозил, рядом не пролетал. Но Россия намекнула: будете угрожать нашему аэрофлоту, забудьте о пролетах через нашу территорию. И что делать будете? И мы будем друг к другу на поезде ездить? Т.е. мы окончательно разрушаем отношения? Такого железного занавеса не было даже в советское время. При этом французы говорят: ребята, Россия вообще ни при чем. Зато европейцы говорят: какая разница? У вас есть с Белоруссией отношения? При этом они не признают союзного государства. При этом Евросоюз не признает интеграционных процессов. Вы как-то разберитесь. Вспоминается Достоевский и его роман «Идиот». А либералы ненавидели Достоевского за Роман «Бесы». Потому что роман описывает либеральную душу насквозь.
Почему это очень интересно? Почему надо запомнить сегодняшний день? Потому что сейчас пойдет обновление элиты. Это — лакмусовая бумажка. И сейчас станет ясно, что та элита, которая была ориентирована на Америку, на 90-е, на «а давайте послушаем», — ее просто сметет. Американцы, сейчас проявив всех своих агентов влияния, которые спешат высказаться, они поставили в однозначное положение российскую власть. Ей придется очиститься и сделать ставку на национально ориентированные кадры.
Почему это очень интересно? Почему надо запомнить сегодняшний день? Потому что сейчас пойдет обновление элиты. Это — лакмусовая бумажка. И сейчас станет ясно, что та элита, которая была ориентирована на Америку, на 90-е, на «а давайте послушаем», — ее просто сметет. Американцы, сейчас проявив всех своих агентов влияния, которые спешат высказаться, они поставили в однозначное положение российскую власть. Ей придется очиститься и сделать ставку на национально ориентированные кадры.
Никуда не делись национальные интересы России. Когда речь идет о том, что Украина и Грузия думают о том, что они могут вступить в НАТО, при всем уважении к Украине и Грузии, они подумали о том, кто будет вступать в НАТО? Потому что сейчас решила вступать в НАТО власть, которая пришла путем нацистского переворота.
Никуда не делись национальные интересы России. Когда речь идет о том, что Украина и Грузия думают о том, что они могут вступить в НАТО, при всем уважении к Украине и Грузии, они подумали о том, кто будет вступать в НАТО? Потому что сейчас решила вступать в НАТО власть, которая пришла путем нацистского переворота.
Мы совсем ничего не понимаем про муравьев, про пчел. Сама природа настолько сложна и настолько непонятна, и мы так далеки от осознания ее реальных законов, что мы никогда не можем ответить реально на вопрос: ПОЧЕМУ? Почему это происходит? Мы иногда можем ответить на вопрос КАК? Иногда можем ответить на вопрос ЗАЧЕМ? Почему? — это детский и сложный вопрос почемучек.
Мы совсем ничего не понимаем про муравьев, про пчел. Сама природа настолько сложна и настолько непонятна, и мы так далеки от осознания ее реальных законов, что мы никогда не можем ответить реально на вопрос: ПОЧЕМУ? Почему это происходит? Мы иногда можем ответить на вопрос КАК? Иногда можем ответить на вопрос ЗАЧЕМ? Почему? — это детский и сложный вопрос почемучек.
Коррупция — это вопрос перераспределения. Вы понимаете, что если бы в Советском Союзе или в 90-е годы в России не было бы коррупции, то у нас бы вымерли учителя, врачи, и целые слои людей. Коррупция — это вообще не категория социализма. Коррупция — это категория человека и материально-технических отношений. В любой системе у вас всегда будет коррупция. Неважно, как вы её называете. Что, в Америке нет коррупции? Смешно говорить. Посмотрите, как Трамп с Байденом говорят. Каждый раз, когда нам пытаются подсунуть коррупцию, это обманка. Это использование низменных эмоций для того, чтобы все кричали о коррупции и не видели сущностных вещей, глубинных. Это всё равно что когда онкология, а вам говорят: главное, что когда метастазы вышли на кожу и прыщик появился, а давайте прыщик загримируем.
Коррупция — это вопрос перераспределения. Вы понимаете, что если бы в Советском Союзе или в 90-е годы в России не было бы коррупции, то у нас бы вымерли учителя, врачи, и целые слои людей. Коррупция — это вообще не категория социализма. Коррупция — это категория человека и материально-технических отношений. В любой системе у вас всегда будет коррупция. Неважно, как вы её называете. Что, в Америке нет коррупции? Смешно говорить. Посмотрите, как Трамп с Байденом говорят. Каждый раз, когда нам пытаются подсунуть коррупцию, это обманка. Это использование низменных эмоций для того, чтобы все кричали о коррупции и не видели сущностных вещей, глубинных. Это всё равно что когда онкология, а вам говорят: главное, что когда метастазы вышли на кожу и прыщик появился, а давайте прыщик загримируем.
Сделка с совестью никогда не проходит, с совестью вообще договориться невозможно.
— Мы и они · книга
Что такое были репрессии 30-х годов? Это же было продолжение гражданской войны. Это была борьба за власть. Это была контр-революция. Когда были уничтожены все революционеры 1917 года. При этом было ясно: если бы не их Сталин, они бы Сталина. Мало того, они сначала еще и друг друга уничтожали.
Что такое были репрессии 30-х годов? Это же было продолжение гражданской войны. Это была борьба за власть. Это была контр-революция. Когда были уничтожены все революционеры 1917 года. При этом было ясно: если бы не их Сталин, они бы Сталина. Мало того, они сначала еще и друг друга уничтожали.
Ничто так не объединяет, как общая угроза и общий враг (по поводу партнерства России и Китая).
Главная трагедия любовных половинок заключена в том, что они никуда не исчезают.
— Мы и они · книга
Американцы по-прежнему рассуждают в категориях расширения НАТО на Восток. Не понимая, что угроза к ним пришла совсем с другой стороны. И никакой блок НАТО не сможет остановить проблему миграции и ее радикализации. Поэтому они выстраивают неверную конструкцию. При этом они выстраивают против себя Россию, страну, в которой есть уникальный опыт борьбы с такого рода терроризмом. И думают, что смогут Россию задавить. Даже близко не понимая, что вступают в такую эпоху, когда весь мир может не дожить до новой технологической эры. Потому что разорвет изнутри совсем другими процессами. Это все напоминает трагедию Римской империи. Они все время думали, что им с Карфагеном надо воевать, а взорвало их совсем другое — деградация собственной элиты и непонятно откуда пришедшие варвары.
Американцы по-прежнему рассуждают в категориях расширения НАТО на Восток. Не понимая, что угроза к ним пришла совсем с другой стороны. И никакой блок НАТО не сможет остановить проблему миграции и ее радикализации. Поэтому они выстраивают неверную конструкцию. При этом они выстраивают против себя Россию, страну, в которой есть уникальный опыт борьбы с такого рода терроризмом. И думают, что смогут Россию задавить. Даже близко не понимая, что вступают в такую эпоху, когда весь мир может не дожить до новой технологической эры. Потому что разорвет изнутри совсем другими процессами. Это все напоминает трагедию Римской империи. Они все время думали, что им с Карфагеном надо воевать, а взорвало их совсем другое — деградация собственной элиты и непонятно откуда пришедшие варвары.

20 из 367