26 цитат Янна Мартела: от иронии до философии

Подборка из 26 цитат Янна Мартела: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Страшное дело: хорошее настроение порой зависит от того, насколько плотно у тебя набит живот.

   Страшное дело: хорошее настроение порой зависит от того, насколько плотно у тебя набит живот.

   — Жизнь Пи · книга
2. «

   Скажу честно. Не атеисты противны мне, а агностики. Сомнения – штука полезная, помогают, хоть и не всегда. Раз уж Христос сомневался, нам пристало и подавно. Но идти вперёд необходимо. А исповедовать сомнения как философию жизни – всё равно что мечтать о движении, стоя на месте.

   Скажу честно. Не атеисты противны мне, а агностики. Сомнения – штука полезная, помогают, хоть и не всегда. Раз уж Христос сомневался, нам пристало и подавно. Но идти вперёд необходимо. А исповедовать сомнения как философию жизни – всё равно что мечтать о движении, стоя на месте.

   — Жизнь Пи · книга
3. «

   Защищать Бога надо не снаружи, а внутри себя.

   Защищать Бога надо не снаружи, а внутри себя.

   — Жизнь Пи · книга
4. «

   Мы, зоологи, обычно говорим: самый опасный зверь в зоопарке — Человек. В общем, это значит, что наш вид, превратившись в ненасытного хищника, глядит на мир, как на добычу.

   Мы, зоологи, обычно говорим: самый опасный зверь в зоопарке — Человек. В общем, это значит, что наш вид, превратившись в ненасытного хищника, глядит на мир, как на добычу.

   — Жизнь Пи · книга
5. «

   — Можем. — Пошутить. — Почудить. — Только без пустопорожней радости. — Конечно. — Хотя пустопорожняя радость лучше безрадостности. — Не думаю. Контраст между отчаянием и пустопорожней радостью лишь усилит отчаяние. — Но если пустопорожняя радость будет безудержной, то, возможно, ее нелепость одолеет отчаяние и вызовет подлинное веселье. В сей критический момент пустопорожняя радость может стать первой ступенью на философской лестнице к полному пониманию вселенной, не так ли? — Маловероятно. — Почему бы не попробовать? Раз уж мы в неподдельном отчаянии, почему бы не впасть в пустопорожнюю радость, используя это как последнее средство? — Давай попробуем.

   — Можем. — Пошутить. — Почудить. — Только без пустопорожней радости. — Конечно. — Хотя пустопорожняя радость лучше безрадостности. — Не думаю. Контраст между отчаянием и пустопорожней радостью лишь усилит отчаяние. — Но если пустопорожняя радость будет безудержной, то, возможно, ее нелепость одолеет отчаяние и вызовет подлинное веселье. В сей критический момент пустопорожняя радость может стать первой ступенью на философской лестнице к полному пониманию вселенной, не так ли? — Маловероятно. — Почему бы не попробовать? Раз уж мы в неподдельном отчаянии, почему бы не впасть в пустопорожнюю радость, используя это как последнее средство? — Давай попробуем.

   — Беатриче и Вергилий · книга
6. «

   Как бы мне хотелось отвечать: «Я доктор» – всем, кто спрашивал, чем я занимаюсь, ведь доктора нынче в почёте – вот кто творит настоящие чудеса. Но тут и к гадалке не ходи: случись нашему автобусу перевернуться на крутом вираже, все сразу же кинутся ко мне, и поди докажи – среди воплей да стонов, – что хоть ты и доктор, но юрист; а после, взбреди им в голову судиться из-за увечий с правительством и нанять меня в консультанты, придётся сознаться, что на самом деле я бакалавр, притом философии; затем, в ответ на крики, и за что им это наказание, придётся покаяться, что я с трудом одолел Кьеркегора, и всё такое прочее. Словом, как оно ни прискорбно, как ни унизительно, решил я всё-таки не грешить против истины.

   Как бы мне хотелось отвечать: «Я доктор» – всем, кто спрашивал, чем я занимаюсь, ведь доктора нынче в почёте – вот кто творит настоящие чудеса. Но тут и к гадалке не ходи: случись нашему автобусу перевернуться на крутом вираже, все сразу же кинутся ко мне, и поди докажи – среди воплей да стонов, – что хоть ты и доктор, но юрист; а после, взбреди им в голову судиться из-за увечий с правительством и нанять меня в консультанты, придётся сознаться, что на самом деле я бакалавр, притом философии; затем, в ответ на крики, и за что им это наказание, придётся покаяться, что я с трудом одолел Кьеркегора, и всё такое прочее. Словом, как оно ни прискорбно, как ни унизительно, решил я всё-таки не грешить против истины.

   — Жизнь Пи · книга
7. «

   Исходя из сугубо личного опыта он считал английский джазом, немецкий — классикой, французский — церковной музыкой, а испанский — городским шансоном.

   Исходя из сугубо личного опыта он считал английский джазом, немецкий — классикой, французский — церковной музыкой, а испанский — городским шансоном.

   — Беатриче и Вергилий · книга
8. «

   В здоровом организме сломанная, но правильно вылеченная кость в месте перелома становится крепче. Все живы, говорил себе Генри, в запасе осталось прилично лет. Однако жизнь его изменилась. Раз столкнувшись с жестокостью, навеки обретаешь спутников, чьи имена Подозрительность, Страх, Тревога, Отчаяние, Безрадостность. С твоего лица исчезает естественная улыбка, а прежние естественные радости теряют свой вкус.

   В здоровом организме сломанная, но правильно вылеченная кость в месте перелома становится крепче. Все живы, говорил себе Генри, в запасе осталось прилично лет. Однако жизнь его изменилась. Раз столкнувшись с жестокостью, навеки обретаешь спутников, чьи имена Подозрительность, Страх, Тревога, Отчаяние, Безрадостность. С твоего лица исчезает естественная улыбка, а прежние естественные радости теряют свой вкус.

   — Генри · книга
9. «

   Вовсе не на арене общественных дебатов вершится истинная битва добра и зла, а на крошечной площадке сердца.

   Вовсе не на арене общественных дебатов вершится истинная битва добра и зла, а на крошечной площадке сердца.

   — Жизнь Пи · книга
10. «

    Жизнь до того прекрасна, что смерть влюблена в неё. Да вот только любовь у этой ревнивицы хищническая, ненасытная.

    Жизнь до того прекрасна, что смерть влюблена в неё. Да вот только любовь у этой ревнивицы хищническая, ненасытная.

    — Жизнь Пи · книга
11. «

    Слава — нечто абсолютно внешнее, исходящее от чужих умов. Она существует в том, как на тебя смотрят и держатся с тобой. В этом смысле быть известным все равно, что быть геем, евреем или представителем явного меньшинства: ты — это ты, а люди проецируют на тебя свое представление о тебе.

    Слава — нечто абсолютно внешнее, исходящее от чужих умов. Она существует в том, как на тебя смотрят и держатся с тобой. В этом смысле быть известным все равно, что быть геем, евреем или представителем явного меньшинства: ты — это ты, а люди проецируют на тебя свое представление о тебе.

    — Беатриче и Вергилий · книга
12. «

    Та ещё история. Сперва я не поверил ни единому слову. Что-что? Люди грешат, а сын Божий за них за всех расплачивается? Представляю, как папа говорит: «Писин, сегодня лев забрался в загон к ламам и двух задрал. А другой разорвал вчера черную антилопу. На прошлой неделе два льва сожрали верблюда. А за неделю до того досталось пестрым журавлям и серым цаплям. Ну а кто слопал бразильского агути — попробуй угадай? В общем, дело дрянь. Надо что-то решать. Вот я и решил — скормлю-ка львам тебя, только тем они и искупят свои грехи». «Да, папа, пожалуй, так оно верней и справедливей. Дай только схожу помолюсь. «Аллилуйя, сын». «Аллилуйя, папа».

    Та ещё история. Сперва я не поверил ни единому слову. Что-что? Люди грешат, а сын Божий за них за всех расплачивается? Представляю, как папа говорит: «Писин, сегодня лев забрался в загон к ламам и двух задрал. А другой разорвал вчера черную антилопу. На прошлой неделе два льва сожрали верблюда. А за неделю до того досталось пестрым журавлям и серым цаплям. Ну а кто слопал бразильского агути — попробуй угадай? В общем, дело дрянь. Надо что-то решать. Вот я и решил — скормлю-ка львам тебя, только тем они и искупят свои грехи». «Да, папа, пожалуй, так оно верней и справедливей. Дай только схожу помолюсь. «Аллилуйя, сын». «Аллилуйя, папа».

    — Жизнь Пи · книга
13. «

    Творческий тупик покажется смехотворной мелочью лишь тем вялым душам, кто никогда не пытался что-нибудь создать. Это не просто бесплодная попытка, забракованная работа, но ты весь, когда в тебе умирает маленький бог, некая твоя часть, казавшаяся бессмертной.

    Творческий тупик покажется смехотворной мелочью лишь тем вялым душам, кто никогда не пытался что-нибудь создать. Это не просто бесплодная попытка, забракованная работа, но ты весь, когда в тебе умирает маленький бог, некая твоя часть, казавшаяся бессмертной.

    — Беатриче и Вергилий · книга
14. «

    Мы меняемся под влиянием людей, которых встречаем, и порой настолько, что сами себя не узнаем.

    Мы меняемся под влиянием людей, которых встречаем, и порой настолько, что сами себя не узнаем.

    — Жизнь Пи · книга
15. «

    Все звери — консерваторы, а то и реакционеры. На малейшие перемены в жизни они реагируют крайне болезненно. Они любят, чтобы все было так, как есть, — день за днем, месяц за месяцем. Они терпеть не могут всяких неожиданностей.

    Все звери — консерваторы, а то и реакционеры. На малейшие перемены в жизни они реагируют крайне болезненно. Они любят, чтобы все было так, как есть, — день за днем, месяц за месяцем. Они терпеть не могут всяких неожиданностей.

    — Жизнь Пи · книга
16. «

    Жизнь в шлюпке трудно назвать жизнью. Она сродни шахматному эндшпилю, когда фигур на доске раз-два и обчёлся. Ходы самые что ни на есть простые, а ставки — самые что ни на есть высокие. Физически выдержать такое невероятно трудно, а морально и подавно. Хочешь жить — приспосабливайся. Будь готов к любым переменам.

    Жизнь в шлюпке трудно назвать жизнью. Она сродни шахматному эндшпилю, когда фигур на доске раз-два и обчёлся. Ходы самые что ни на есть простые, а ставки — самые что ни на есть высокие. Физически выдержать такое невероятно трудно, а морально и подавно. Хочешь жить — приспосабливайся. Будь готов к любым переменам.

    — Жизнь Пи · книга
17. «

    Звери не умеют сравнивать. Они принимают все как есть.

    Звери не умеют сравнивать. Они принимают все как есть.

    — Жизнь Пи · книга
18. «

    Но ведь когда о чём-то рассказываешь в словах — по-английски, по-японски, неважно, — всё равно без вымысла не обойтись! Даже когда просто глядишь на этот мир — всё равно уже что-то выдумываешь! Мир же не просто такой, как есть. Он таков, как мы его понимаем, да? А когда что-то понимаешь, то привносишь в него что-то своё, да? И разве сама жизнь, таким образом, не превращается в рассказ?

    Но ведь когда о чём-то рассказываешь в словах — по-английски, по-японски, неважно, — всё равно без вымысла не обойтись! Даже когда просто глядишь на этот мир — всё равно уже что-то выдумываешь! Мир же не просто такой, как есть. Он таков, как мы его понимаем, да? А когда что-то понимаешь, то привносишь в него что-то своё, да? И разве сама жизнь, таким образом, не превращается в рассказ?

    — Жизнь Пи · книга
19. «

    Реальность неуловима. Ничто не поддается сравнению, даже простая груша. Время все сжирает.

    Реальность неуловима. Ничто не поддается сравнению, даже простая груша. Время все сжирает.

    — Беатриче и Вергилий · книга
20. «

    Врач говорит: «Вот таблетка, что сотрет вашу память. Вы забудете все страдания и утраты. Но также все свое прошлое». Примете таблетку?

    Врач говорит: «Вот таблетка, что сотрет вашу память. Вы забудете все страдания и утраты. Но также все свое прошлое». Примете таблетку?

    — Беатриче и Вергилий · книга