89 фраз Януша Леона Вишневский: цитаты о любви, которые запоминаются

Януш Леон Вишневский: цитаты о любви — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 89 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Je suis heureux que tu sois la... (Я счастлив, что ты есть...)

   Je suis heureux que tu sois la... (Я счастлив, что ты есть...)

   — Януш Леон Вишневский · книга
2. «

   Перетянутая резинкой пачка открыток, которые он присылал ей из своих путешествий, несмотря на существование всех этих интернетов, твиттеров и фейсбуков. Он искал почту, покупал открытки, «прижимал их к губам перед отправкой» и опускал в почтовый ящик, который похлопывал ладонями «на счастье». Каждая открытка была ею читана-перечитана несчётное количество раз, зацелована её губами, на каждую она любовалась днями и ночами. «Итак, пачка открыток, не имеющих особой материальной ценности…» Ещё в сумке был ажурный мешочек, в котором хранились разноцветные магнитики на холодильник. С их кухни. Ими он прикреплял к холодильнику записки. Для неё. Маленькие записочки, которые она, прочитав, приклеивала к этим магнитикам – чтобы они не потерялись. Когда-то листочки были золотистыми, а теперь поблекли, посерели, выцвели, а некоторые уже вообще невозможно было прочесть. … «Коллекция предметов в мешочке из ажурной ткани искусственного происхождения. Вещи материальной ценности не имеют…» … — Вы правы. Ценности не имеют… — произнесла она тихо.

   Перетянутая резинкой пачка открыток, которые он присылал ей из своих путешествий, несмотря на существование всех этих интернетов, твиттеров и фейсбуков. Он искал почту, покупал открытки, «прижимал их к губам перед отправкой» и опускал в почтовый ящик, который похлопывал ладонями «на счастье». Каждая открытка была ею читана-перечитана несчётное количество раз, зацелована её губами, на каждую она любовалась днями и ночами. «Итак, пачка открыток, не имеющих особой материальной ценности…» Ещё в сумке был ажурный мешочек, в котором хранились разноцветные магнитики на холодильник. С их кухни. Ими он прикреплял к холодильнику записки. Для неё. Маленькие записочки, которые она, прочитав, приклеивала к этим магнитикам – чтобы они не потерялись. Когда-то листочки были золотистыми, а теперь поблекли, посерели, выцвели, а некоторые уже вообще невозможно было прочесть. … «Коллекция предметов в мешочке из ажурной ткани искусственного происхождения. Вещи материальной ценности не имеют…» … — Вы правы. Ценности не имеют… — произнесла она тихо.

   — Януш Леон Вишневский · книга
3. «

   Боже, мы Тебе снимся вместе На краях тарелок, когда я разливаю суп, И на краешке супружеского остывшего ложа, В углубленьях морщинок около глаз. Мы упорно Тебе снимся вместе. И Ты соединяешь нам руки, Так что мы не можем убежать друг от друга. А если нет, То не введи нас во искушение. Пусть оплачут меня Воскресные домашние макароны. Дай заснуть И избави нас – Каждого по отдельности. Аминь.

   Боже, мы Тебе снимся вместе На краях тарелок, когда я разливаю суп, И на краешке супружеского остывшего ложа, В углубленьях морщинок около глаз. Мы упорно Тебе снимся вместе. И Ты соединяешь нам руки, Так что мы не можем убежать друг от друга. А если нет, То не введи нас во искушение. Пусть оплачут меня Воскресные домашние макароны. Дай заснуть И избави нас – Каждого по отдельности. Аминь.

   — Януш Леон Вишневский · книга
4. «

   Меня моя мать, знаете, всегда интересовала. Я её всё время искала. В кладовке, где отец хранил коробки с фотоальбомами, в шкафах, где документы всякие лежали. На улицах. Я просто знала, что когда кто-нибудь так любит, как мой отец любил мою мать, — то должны оставаться какие-то следы.

   Меня моя мать, знаете, всегда интересовала. Я её всё время искала. В кладовке, где отец хранил коробки с фотоальбомами, в шкафах, где документы всякие лежали. На улицах. Я просто знала, что когда кто-нибудь так любит, как мой отец любил мою мать, — то должны оставаться какие-то следы.

   — Януш Леон Вишневский · книга
5. «

   Любовь включает в себя страдание. И оно неизбежно, хотя бы при расставаниях. А они расстаются каждый день. Дружба – нет. Любовь может быть неразделенной. Дружба – никогда. Любовь преисполнена гордыни, эгоизма, алчности, неблагодарности. Она не признает заслуг и не раздает дипломов. Кроме того, дружба исключительно редко бывает концом любви. И это не должна быть любовь! Самое большее – асимптотическая связь. Она должна непрестанно приближать их друг к другу, но так и не наградить прикосновением.

   Любовь включает в себя страдание. И оно неизбежно, хотя бы при расставаниях. А они расстаются каждый день. Дружба – нет. Любовь может быть неразделенной. Дружба – никогда. Любовь преисполнена гордыни, эгоизма, алчности, неблагодарности. Она не признает заслуг и не раздает дипломов. Кроме того, дружба исключительно редко бывает концом любви. И это не должна быть любовь! Самое большее – асимптотическая связь. Она должна непрестанно приближать их друг к другу, но так и не наградить прикосновением.

   — Януш Леон Вишневский · книга
6. «

   Что значит «работать над союзом»? Находить друг для друга время. Находить его, несмотря на всю занятость. Разговаривать друг с другом. И не только об ипотеке на дом, о новом автомобиле или выборе школы для детей. Главное — разговаривать. Причем с энтузиазмом. Ей — идти с ним на футбольный матч, хотя она не любит футбол, и болеть за его команду, даже если она толком не знает, как она называется. Ему — прочитать вслух отрывок из ее любимой книги (даже если это та самая, ужасная, по его мнению, книга Вишневского), сидя возле ванны, в которой плещется она. Такие простые, обычные вещи...

   Что значит «работать над союзом»? Находить друг для друга время. Находить его, несмотря на всю занятость. Разговаривать друг с другом. И не только об ипотеке на дом, о новом автомобиле или выборе школы для детей. Главное — разговаривать. Причем с энтузиазмом. Ей — идти с ним на футбольный матч, хотя она не любит футбол, и болеть за его команду, даже если она толком не знает, как она называется. Ему — прочитать вслух отрывок из ее любимой книги (даже если это та самая, ужасная, по его мнению, книга Вишневского), сидя возле ванны, в которой плещется она. Такие простые, обычные вещи...

   — Януш Леон Вишневский · книга
7. «

   Самое главное в союзе двух — диалог.

   Самое главное в союзе двух — диалог.

   — Януш Леон Вишневский · книга
8. «

   Как только лыжи девушки коснулись обледеневшего снега, он тоже соскочил вниз, обнял её, прижал к себе, её лыжи оказались между его лыжами. Они замерли на мгновение. Потом мужчина встал перед девушкой и завел руки назад, подавая ей необычно длинные палки, с обеих сторон заканчивающиеся каучуковыми ручками. Она взялась за них – и они начали спуск.

   Как только лыжи девушки коснулись обледеневшего снега, он тоже соскочил вниз, обнял её, прижал к себе, её лыжи оказались между его лыжами. Они замерли на мгновение. Потом мужчина встал перед девушкой и завел руки назад, подавая ей необычно длинные палки, с обеих сторон заканчивающиеся каучуковыми ручками. Она взялась за них – и они начали спуск.

   — Януш Леон Вишневский · книга
9. «

   Любовь к детям – не дроби в математике, когда всё можно поделить на равные части. Она сложнее любой арифметики.

   Любовь к детям – не дроби в математике, когда всё можно поделить на равные части. Она сложнее любой арифметики.

   — Януш Леон Вишневский · книга
10. «

    В ней заключался весь мой мир, она была началом и концом каждой дороги, присутствовала в каждом моём дне, в каждом сновидении, в каждом вдохе, в каждой мысли, в каждой улыбке, в каждой капле дождя.

    В ней заключался весь мой мир, она была началом и концом каждой дороги, присутствовала в каждом моём дне, в каждом сновидении, в каждом вдохе, в каждой мысли, в каждой улыбке, в каждой капле дождя.

    — Януш Леон Вишневский · книга
11. «

    Она хочет стать его любовницей и хочет быть любимой. В большинстве случаев одно исключает другое.

    Она хочет стать его любовницей и хочет быть любимой. В большинстве случаев одно исключает другое.

    — Януш Леон Вишневский · книга
12. «

    Она никогда не соглашалась быть для мужчины только зеркалом. Она редко задерживала дыхание от удивления, слушая, как он изменит мир своим умом, деньгами или талантом. Потому что у Марты редко когда бывало меньше денег, меньше таланта и уж никогда не было меньше ума.

    Она никогда не соглашалась быть для мужчины только зеркалом. Она редко задерживала дыхание от удивления, слушая, как он изменит мир своим умом, деньгами или талантом. Потому что у Марты редко когда бывало меньше денег, меньше таланта и уж никогда не было меньше ума.

    — Януш Леон Вишневский · книга
13. «

    ... в своё время священника Яна Твардовского спросили, как надо ухаживать за любовью. Он ответил так: «Как и за ребёнком, чтобы она не замерзла, не забаловала и не убежала».

    ... в своё время священника Яна Твардовского спросили, как надо ухаживать за любовью. Он ответил так: «Как и за ребёнком, чтобы она не замерзла, не забаловала и не убежала».

    — Януш Леон Вишневский
14. «

    Любовь часто связана со страданием и болью. У некоторых женщин болят отбитые почки.

    Любовь часто связана со страданием и болью. У некоторых женщин болят отбитые почки.

    — Януш Леон Вишневский · книга
15. «

    ... Попробуй полюбить меня всякую — некрасивую, крикливую и плачущую, какой я становлюсь, когда брожу по темным закоулкам памяти, где как попало свалены накрытые черной материей ящики плохих мыслей и гадких поступков, грубо сколоченные, с острыми углами, и я натыкаюсь на них, расшибаю себе лоб и пальцы на ногах и ругаюсь сквозь зубы... Ты думаешь, я хорошая, а на самом деле разная: злая, несправедливая, несчастная. Легко любить красивых, а вот если такую? Узнай, каково это — волочить по ступенькам обмякшее тело и не находя опоры, когда я то цепляюсь за твою руку, чтобы не упасть, то отпихиваю тебя и сползаю по стене. Нужна ли я тебе такая?...

    ... Попробуй полюбить меня всякую — некрасивую, крикливую и плачущую, какой я становлюсь, когда брожу по темным закоулкам памяти, где как попало свалены накрытые черной материей ящики плохих мыслей и гадких поступков, грубо сколоченные, с острыми углами, и я натыкаюсь на них, расшибаю себе лоб и пальцы на ногах и ругаюсь сквозь зубы... Ты думаешь, я хорошая, а на самом деле разная: злая, несправедливая, несчастная. Легко любить красивых, а вот если такую? Узнай, каково это — волочить по ступенькам обмякшее тело и не находя опоры, когда я то цепляюсь за твою руку, чтобы не упасть, то отпихиваю тебя и сползаю по стене. Нужна ли я тебе такая?...

    — Януш Леон Вишневский · книга
16. «

    Когда в твоей жизни появляется кто-то особенный, ты чувствуешь внезапное стеснение в груди или неконтролируемый прилив грусти, когда по радио поют песню про любовь. А раньше ты по радио слышал только последние известия.

    Когда в твоей жизни появляется кто-то особенный, ты чувствуешь внезапное стеснение в груди или неконтролируемый прилив грусти, когда по радио поют песню про любовь. А раньше ты по радио слышал только последние известия.

    — Януш Леон Вишневский · книга
17. «

    Потому я себе так мыслю, что человек должен был бы быть Богом, чтобы уметь любить и не думать о том, любят ли его в ответ. Хотя это высокомерное желание любящего, чтобы его тоже любили, с настоящей-то любовью ничего общего на самом деле не имеет, если говорить откровенно.

    Потому я себе так мыслю, что человек должен был бы быть Богом, чтобы уметь любить и не думать о том, любят ли его в ответ. Хотя это высокомерное желание любящего, чтобы его тоже любили, с настоящей-то любовью ничего общего на самом деле не имеет, если говорить откровенно.

    — Януш Леон Вишневский · книга
18. «

    Перечитала, закрыла дневник. Когда человек счастлив, ему нечего сказать. — Боль — такая же неотъемлемая часть жизни, как счастье, — произнесла вслух. — Без ночи не будет дня. Я живая, я смеюсь, мне больно. У меня есть сердце, моя душа то поёт, то плачет. Для классики — чёрный, белый, нейтральный серый — я слишком живая сейчас! Я пишу красным — и чернила беру в своих венах.

    Перечитала, закрыла дневник. Когда человек счастлив, ему нечего сказать. — Боль — такая же неотъемлемая часть жизни, как счастье, — произнесла вслух. — Без ночи не будет дня. Я живая, я смеюсь, мне больно. У меня есть сердце, моя душа то поёт, то плачет. Для классики — чёрный, белый, нейтральный серый — я слишком живая сейчас! Я пишу красным — и чернила беру в своих венах.

    — Януш Леон Вишневский · книга
19. «

    Куда больше любви он обнаруживает во внезапном потоке энергии между зрачками.

    Куда больше любви он обнаруживает во внезапном потоке энергии между зрачками.

    — Януш Леон Вишневский · книга
20. «

    Томми был влюблён в Мерилин. В те времена мужчины и женщины ещё влюблялись друг в друга.

    Томми был влюблён в Мерилин. В те времена мужчины и женщины ещё влюблялись друг в друга.

    — Януш Леон Вишневский · книга