23 лучших цитаты — Юлия Руденко

Подборка из 23 цитаты Юлии Руденко: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Теперь-то я знаю, как перевернуть мир! Надо просто перевернуть очки!

   Теперь-то я знаю, как перевернуть мир! Надо просто перевернуть очки!
2. «

   Сегодня меня спросили: «С чего нужно начинать учиться играть на фортепиано?». Я ответила: «Ногти подстричь».

   Сегодня меня спросили: «С чего нужно начинать учиться играть на фортепиано?». Я ответила: «Ногти подстричь».
3. «

   Чем отличается воскресный чай от воскресного папы? Тем, что воскресный чай с тобой может быть рядом еще и в понедельник, и во вторник, и в среду, и даже в остальные дни недели! Никому не придет в голову ограничивать твое право общения с чаем в суде. Никто не станет ревновать тебя к тому, что ты встречаешься с чаем наедине.

   Чем отличается воскресный чай от воскресного папы? Тем, что воскресный чай с тобой может быть рядом еще и в понедельник, и во вторник, и в среду, и даже в остальные дни недели! Никому не придет в голову ограничивать твое право общения с чаем в суде. Никто не станет ревновать тебя к тому, что ты встречаешься с чаем наедине.
4. «

   Все так долго и много рассуждают о верности кому-то в постели... на год или час — какая разница? Зачем? Храните верность своему сердцу!

   Все так долго и много рассуждают о верности кому-то в постели... на год или час — какая разница? Зачем? Храните верность своему сердцу!
5. «

   Это прикольная российская мода 21-го века — тюрьма... Сегодня все туда хотят... И кто последний?

   Это прикольная российская мода 21-го века — тюрьма... Сегодня все туда хотят... И кто последний?
6. «

   Не забудь позвонить мне в следующей жизни, Когда ветер развеет все чувства мои, Когда память о нас станет призрачной, лишней, И сотрутся из сердца слова все твои.

   Не забудь позвонить мне в следующей жизни, Когда ветер развеет все чувства мои, Когда память о нас станет призрачной, лишней, И сотрутся из сердца слова все твои.
7. «

   Мне кроме губ твоих вообще ничего не надо. Жаль, что нельзя их видеть рядом вечно. Всякая любовь банальна, как ни крути. Но тебе нужны те, которые носят Prada. А я из тех, кто всегда — по встречной. Так что пожалуй хватит. Мне к тебе никогда не дойти.

   Мне кроме губ твоих вообще ничего не надо. Жаль, что нельзя их видеть рядом вечно. Всякая любовь банальна, как ни крути. Но тебе нужны те, которые носят Prada. А я из тех, кто всегда — по встречной. Так что пожалуй хватит. Мне к тебе никогда не дойти.
8. «

   Так жалко людей... Измеряют счастье линейками, бицепсами, силиконом, временем и бумажками...

   Так жалко людей... Измеряют счастье линейками, бицепсами, силиконом, временем и бумажками...
9. «

   Мужчина-запорожец: который как за порог, так с другой...

   Мужчина-запорожец: который как за порог, так с другой...
10. «

    Вроде политика женского рода. Но такая не сексуальная! Никак не хочет надеть прозрачное нижнее белье! Неужели плотные рейтузики из омона лучше?

    Вроде политика женского рода. Но такая не сексуальная! Никак не хочет надеть прозрачное нижнее белье! Неужели плотные рейтузики из омона лучше?
11. «

    Прошло много лет. Штирлиц внимательно огляделся: «Мюллер, а мы оказывается в России!».

    Прошло много лет. Штирлиц внимательно огляделся: «Мюллер, а мы оказывается в России!».
12. «

    Выйти замуж она хотела исключительно по взаимной любви и доверию. Если таковой не случится в её жизни, то нечего и пытаться что-то с кем-то строить.

    Выйти замуж она хотела исключительно по взаимной любви и доверию. Если таковой не случится в её жизни, то нечего и пытаться что-то с кем-то строить.

    — Довзар · книга
13. «

    От их горячих чувств вокруг происходили чудеса — зимой таял снег и появлялись бабочки, проходящие мимо незнакомые люди улыбались им и приветственно кивали, из окон проезжающих машин и кафе раздавалась только романтическая красивая музыка...

    От их горячих чувств вокруг происходили чудеса — зимой таял снег и появлялись бабочки, проходящие мимо незнакомые люди улыбались им и приветственно кивали, из окон проезжающих машин и кафе раздавалась только романтическая красивая музыка...

    — Довзар · книга
14. «

    Работа — это такая же иллюзия, как и любовь. Кто-то обманывает, кто-то самообманывается...

    Работа — это такая же иллюзия, как и любовь. Кто-то обманывает, кто-то самообманывается...
15. «

    Прошит уже воздух разрывом нас. Я — в предчувствии перевала, Перехвата моих нежных трасс, Замерла и любовь прогнала.

    Прошит уже воздух разрывом нас. Я — в предчувствии перевала, Перехвата моих нежных трасс, Замерла и любовь прогнала.
16. «

    За отмывание денег надо наказывать справедливо и соразмерно: принудительным отмыванием бомжей!

    За отмывание денег надо наказывать справедливо и соразмерно: принудительным отмыванием бомжей!
17. «

    К ней под кожу забрался самый эффективный афродизиак на свете — любовь, в один миг подаривший ей невероятное, какое-то по-детски оголтелое чувство абсолютного счастья.

    К ней под кожу забрался самый эффективный афродизиак на свете — любовь, в один миг подаривший ей невероятное, какое-то по-детски оголтелое чувство абсолютного счастья.

    — Довзар · книга
18. «

    Все они, замерев на месте, молча внимали с повернутыми головами в их сторону. И как по мановению волшебной палочки, натолкнувшись на взгляд Смирова, мгновенно отвернулись и оживленно заговорили. Герман Ванеев направился к «своим» также внезапно, как пришел. А Смирнов еле-еле медленно и преувеличенно спокойно начал движение к тому кабинету, где его ждал друг и товарищ — его шеф, которому он доверял и служил безгранично верно. Он делал свои шаги осторожно — сквозь обволакивающие разговоры тех, которые с каждой секундой оставались все дальше, но не становились менее враждебнее от этого. Эти шаги были сродни тому, когда его однажды чудом отпустили чеченцы из своего «стана» обратно в комендатуру «Северного» – с предложением сдаться без боя. Он хорошо помнил те свои ватные ноги и острый ум, ожидающий каждую секунду выстрела в спину…

    Все они, замерев на месте, молча внимали с повернутыми головами в их сторону. И как по мановению волшебной палочки, натолкнувшись на взгляд Смирова, мгновенно отвернулись и оживленно заговорили. Герман Ванеев направился к «своим» также внезапно, как пришел. А Смирнов еле-еле медленно и преувеличенно спокойно начал движение к тому кабинету, где его ждал друг и товарищ — его шеф, которому он доверял и служил безгранично верно. Он делал свои шаги осторожно — сквозь обволакивающие разговоры тех, которые с каждой секундой оставались все дальше, но не становились менее враждебнее от этого. Эти шаги были сродни тому, когда его однажды чудом отпустили чеченцы из своего «стана» обратно в комендатуру «Северного» – с предложением сдаться без боя. Он хорошо помнил те свои ватные ноги и острый ум, ожидающий каждую секунду выстрела в спину…

    — Я - твоя женщина! · книга
19. «

    Все-таки эти электронные письма — не очень-то удобная штука! Чтобы сжечь в камине — все время приходится распечатывать.

    Все-таки эти электронные письма — не очень-то удобная штука! Чтобы сжечь в камине — все время приходится распечатывать.
20. «

    Честно говоря, «Гарику» надоели московские бои за выживание, и он едва-едва успокоившись на домашних хлебах, стал было подумывать об окончательном увольнении с тем, чтобы начать жизнь заново. Еще пару-тройку лет назад он был готов пожертвовать собой в чеченской войне. Уж незнамо почему. Но готов был. А сегодня, познав другие войны – в изобильной и избалованной, капризной и развратной Москве – он жертвовать собой перехотел. Даже ради друга, подарившего ему высшие круга этой самой столицы.

    Честно говоря, «Гарику» надоели московские бои за выживание, и он едва-едва успокоившись на домашних хлебах, стал было подумывать об окончательном увольнении с тем, чтобы начать жизнь заново. Еще пару-тройку лет назад он был готов пожертвовать собой в чеченской войне. Уж незнамо почему. Но готов был. А сегодня, познав другие войны – в изобильной и избалованной, капризной и развратной Москве – он жертвовать собой перехотел. Даже ради друга, подарившего ему высшие круга этой самой столицы.

    — Я - твоя женщина! · книга