Что говорил Юрий Визбор: 15 цитат

Юрий Визбор — автор, чьи слова цитируют десятилетиями. Мы выбрали 15 цитат: коротко, точно, без воды.

1. «

   Любовь моя, Россия, Люблю, пока живу, Дожди твои косые, Полян твоих траву, Дорог твоих скитанья, Лихих твоих ребят. И нету оправданья Не любящим тебя.

   Любовь моя, Россия, Люблю, пока живу, Дожди твои косые, Полян твоих траву, Дорог твоих скитанья, Лихих твоих ребят. И нету оправданья Не любящим тебя.
2. «

   Будет утро греть на печке Молоко в здоровых кружках, Нарисует ночь русалку Под Дейнеку на окне. Будет все, как ты хотела, Будет тонкий звон хрустальный, Если стукнуть лыжной палкой Ровно в полночь по луне.

   Будет утро греть на печке Молоко в здоровых кружках, Нарисует ночь русалку Под Дейнеку на окне. Будет все, как ты хотела, Будет тонкий звон хрустальный, Если стукнуть лыжной палкой Ровно в полночь по луне.
3. «

   ...машинистке Марине – стиляге и дикой, совершенно фантастической врунихе. Когда она говорила: «Здравствуйте, меня зовут Марина», можно было ничуть не сомневаться, что одно из четырёх слов было враньём.

   ...машинистке Марине – стиляге и дикой, совершенно фантастической врунихе. Когда она говорила: «Здравствуйте, меня зовут Марина», можно было ничуть не сомневаться, что одно из четырёх слов было враньём.

   — Завтрак с видом на Эльбрус · книга
4. «

   Огонь электрокамина мил тому, кто не грелся у костра.

   Огонь электрокамина мил тому, кто не грелся у костра.

   — Завтрак с видом на Эльбрус · книга
5. «

   — Ну что тебе далась эта Лариска? Хищник-грызун из отряда добытчиков бриллиантов. Чужак, знающий наши пароли! Сейчас на тебя смотреть жалко. Тогда ты был ничтожен. Тогда при ней ты был просто ничтожен. — Я её любил, — сказал я, — мы спали обнявшись. - Отошли это наблюдение в журнал «Плэйбой».

   — Ну что тебе далась эта Лариска? Хищник-грызун из отряда добытчиков бриллиантов. Чужак, знающий наши пароли! Сейчас на тебя смотреть жалко. Тогда ты был ничтожен. Тогда при ней ты был просто ничтожен. — Я её любил, — сказал я, — мы спали обнявшись. - Отошли это наблюдение в журнал «Плэйбой».

   — Сергей Леонидович Маландин «Бревно» · книга
6. «

   Интересно, что бы я делал, если бы в моей жизни не было гор? Что бы я мог узнать про себя?

   Интересно, что бы я делал, если бы в моей жизни не было гор? Что бы я мог узнать про себя?

   — Я сердце оставил в синих горах · книга
7. «

   Ну, Боря — академик по бабам. От него живьём ещё никто не уходил. Если он свалит её, то привет горячий.

   Ну, Боря — академик по бабам. От него живьём ещё никто не уходил. Если он свалит её, то привет горячий.

   — Павел Александрович · книга
8. «

   Нет мудрее и прекрасней средства от тревог, Чем ночная песня шин. Длинной-длинной серой ниткой стоптанных дорог Штопаем ранения души. <...> В два конца идет дорога, но себе не лги - Нам в обратный путь нельзя. Слава Богу, мой дружище, есть у нас враги, Значит, есть, наверно, и друзья.

   Нет мудрее и прекрасней средства от тревог, Чем ночная песня шин. Длинной-длинной серой ниткой стоптанных дорог Штопаем ранения души. <...> В два конца идет дорога, но себе не лги - Нам в обратный путь нельзя. Слава Богу, мой дружище, есть у нас враги, Значит, есть, наверно, и друзья.
9. «

   В простых вещах покой ищи. Пускай тебе приснится Окно в ночи, огонь в печи И милая девица.

   В простых вещах покой ищи. Пускай тебе приснится Окно в ночи, огонь в печи И милая девица.
10. «

    Ах, какая осень лисья! Ах, какая синь густая! Наши судьбы словно листья, - Улетаем, улетаем.

    Ах, какая осень лисья! Ах, какая синь густая! Наши судьбы словно листья, - Улетаем, улетаем.
11. «

    — Я тебя люблю, — сказал я. — Это пройдёт, — ответила она и положила трубку.

    — Я тебя люблю, — сказал я. — Это пройдёт, — ответила она и положила трубку.

    — Завтрак с видом на Эльбрус · книга
12. «

    Ни разу не побывав в горах, моя бывшая жена уверенно говорила: «Горы? Горы — это то место, где изменяют женам, пьют плохую водку и ломают ноги».

    Ни разу не побывав в горах, моя бывшая жена уверенно говорила: «Горы? Горы — это то место, где изменяют женам, пьют плохую водку и ломают ноги».

    — Павел Александрович · книга
13. «

    — Мы — болваны! — повторил он. — Что-то мы не усекли в этой жизни. Я, знаешь, стал завидовать ребятам, у которых есть семья. И не вторая, а первая. Ну, было у них там что-то, было. Она хвостом крутила, он рыпался, но в общем-то перевалили они через эти рыданья, и вот они уже друг для друга родные люди. Я ведь, Паш, мог бы с Маринкой жить-то. Мог. — Ну, вспомнил! — сказал я. — Сколько ты её не видел? — Шесть лет. А снится мне каждую ночь. <...> Полгода назад, помнишь? Я позвонил? <...> Я в этот день Маринку в метро встретил. Не встретил, а просто стоял, читал газету, поднял глаза — она передо мной стоит. Фейс ту фейс. Я даже не смог ничего сказать. Она стоит и плачет, не всхлипывает, ничего, просто слёзы льются. И вышла сразу. На «Комсомольская — кольцевая». Ушла и не обернулась. <...> Бревно некоторое время шел молча, потом тихо и даже как-то жалко сказал: — Ну я, конечно, пытаюсь от неё загородиться. Работой, поездками, наукой... Но надолго этого не хватит. Я на пределе. — Ты что-нибудь собираешься делать? — Не знаю. Там какая-никакая, но семья у неё с этим артистом, сам я тоже... не соответствую званию вольного стрелка. Но жить так не могу. Не знаю.

    — Мы — болваны! — повторил он. — Что-то мы не усекли в этой жизни. Я, знаешь, стал завидовать ребятам, у которых есть семья. И не вторая, а первая. Ну, было у них там что-то, было. Она хвостом крутила, он рыпался, но в общем-то перевалили они через эти рыданья, и вот они уже друг для друга родные люди. Я ведь, Паш, мог бы с Маринкой жить-то. Мог. — Ну, вспомнил! — сказал я. — Сколько ты её не видел? — Шесть лет. А снится мне каждую ночь. <...> Полгода назад, помнишь? Я позвонил? <...> Я в этот день Маринку в метро встретил. Не встретил, а просто стоял, читал газету, поднял глаза — она передо мной стоит. Фейс ту фейс. Я даже не смог ничего сказать. Она стоит и плачет, не всхлипывает, ничего, просто слёзы льются. И вышла сразу. На «Комсомольская — кольцевая». Ушла и не обернулась. <...> Бревно некоторое время шел молча, потом тихо и даже как-то жалко сказал: — Ну я, конечно, пытаюсь от неё загородиться. Работой, поездками, наукой... Но надолго этого не хватит. Я на пределе. — Ты что-нибудь собираешься делать? — Не знаю. Там какая-никакая, но семья у неё с этим артистом, сам я тоже... не соответствую званию вольного стрелка. Но жить так не могу. Не знаю.

    — Сергей Леонидович Маландин «Бревно» · книга
14. «

    Тайна — колчан, в котором любовь держит свои стрелы.

    Тайна — колчан, в котором любовь держит свои стрелы.

    — Завтрак с видом на Эльбрус · книга
15. «

    Здесь горы солнцем не обижены, А по февральским вечерам Горят окошки нашей хижины, Мешая спать большим горам.

    Здесь горы солнцем не обижены, А по февральским вечерам Горят окошки нашей хижины, Мешая спать большим горам.