266 цитат Жана-Батиста Мольера — коротко и по делу

Подборка из 266 цитат Жана-Батиста Мольера: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Не хорошо это и нечестно — не любить людей, которые нас любят.

   Не хорошо это и нечестно — не любить людей, которые нас любят.

   — Пьеро · книга
2. «

   Когда кого любишь, всегда чем-нибудь это покажешь.

   Когда кого любишь, всегда чем-нибудь это покажешь.

   — Пьеро · книга
3. «

   Верно говорят: нет хуже глухого, чем тот, кто не хочет слышать.

   Верно говорят: нет хуже глухого, чем тот, кто не хочет слышать.

   — Лизетта · книга
4. «

   Красавица все может себе позволить, красавице все можно простить.

   Красавица все может себе позволить, красавице все можно простить.

   — Клеонт · книга
5. «

   Я долго был в плену прекрасных ваших глаз, И тиранией их унижен был не раз, И стал искать, уйдя от стольких мук суровых, Владыку подобрей и понежней оковы.

   Я долго был в плену прекрасных ваших глаз, И тиранией их унижен был не раз, И стал искать, уйдя от стольких мук суровых, Владыку подобрей и понежней оковы.

   — Клитандр · книга
6. «

   Смертная простая не вправе ждать, чтоб ей в любви признался бог.

   Смертная простая не вправе ждать, чтоб ей в любви признался бог.

   — Венера · книга
7. «

   Я в вас была бы влюблена, Не будь я вашею сестрою.

   Я в вас была бы влюблена, Не будь я вашею сестрою.

   — Аглавра · книга
8. «

   У каждого своя манера веселиться.

   У каждого своя манера веселиться.

   — Арнольф · книга
9. «

   Всякая мелочь становится преступной, если она запрещена.

   Всякая мелочь становится преступной, если она запрещена.

   — Адраст · книга
10. «

    Всегда на глупости похоже, Что говорит простой народ. И с умными речами то же Всегда выходит у господ.

    Всегда на глупости похоже, Что говорит простой народ. И с умными речами то же Всегда выходит у господ.

    — Созий · книга
11. «

    Так ничего гнусней и мерзостнее нет, Чем рвенья ложного поддельно яркий цвет, Чем эти ловкачи, продажные святоши, Которые, наряд напялив скомороший, Играют, не страшась на свете ничего, Тем, что для смертного священнее всего; Чем люди, полные своекорыстным жаром, Которые, кормясь молитвой, как товаром, И славу и почет купить себе хотят Ценой умильных глаз и вздохов напрокат;

    Так ничего гнусней и мерзостнее нет, Чем рвенья ложного поддельно яркий цвет, Чем эти ловкачи, продажные святоши, Которые, наряд напялив скомороший, Играют, не страшась на свете ничего, Тем, что для смертного священнее всего; Чем люди, полные своекорыстным жаром, Которые, кормясь молитвой, как товаром, И славу и почет купить себе хотят Ценой умильных глаз и вздохов напрокат;

    — Клеант · книга
12. «

    Вправе ли вы гордиться своим происхождением? И что сделали вы, чтобы оправдать своё звание дворянина? Вы думаете, что для этого достаточно носить громкое имя и иметь герб? И неужели благородство происхождения что-либо значит при таком бесчестном образе жизни? Нет, нет, происхождение — ничто без добродетели! Мы причастны к славе наших предков лишь тогда, когда стараемся походить на них. И лучи их славы, падающие на нас, обязывают нас блюсти свою честь, следовать по их стопам и не ронять их высоких доблестей, если мы хотим считать себя их достойными потомками. Ничего не значит, что вы происходите от своих предков; они отреклись бы от вас, и всё, чем они себя прославили, не даст вам никаких преимуществ. Напротив, в блеске их доблести ваше бесчестие ещё чернее. Слава их — это светоч, ярко озаряющий всю гнусность ваших поступков. И знайте, наконец, что дворянин, ведущий дурной образ жизни, — чудовище, что чистота нравов — первое условие истинного благородства и что я меньше обращаю внимания на имя, которым человек подписывается, чем на дела, которые он совершает, и выше ставлю сына какого-нибудь ключника, если он честный человек, чем сына монарха, если он живёт, как вы.

    Вправе ли вы гордиться своим происхождением? И что сделали вы, чтобы оправдать своё звание дворянина? Вы думаете, что для этого достаточно носить громкое имя и иметь герб? И неужели благородство происхождения что-либо значит при таком бесчестном образе жизни? Нет, нет, происхождение — ничто без добродетели! Мы причастны к славе наших предков лишь тогда, когда стараемся походить на них. И лучи их славы, падающие на нас, обязывают нас блюсти свою честь, следовать по их стопам и не ронять их высоких доблестей, если мы хотим считать себя их достойными потомками. Ничего не значит, что вы происходите от своих предков; они отреклись бы от вас, и всё, чем они себя прославили, не даст вам никаких преимуществ. Напротив, в блеске их доблести ваше бесчестие ещё чернее. Слава их — это светоч, ярко озаряющий всю гнусность ваших поступков. И знайте, наконец, что дворянин, ведущий дурной образ жизни, — чудовище, что чистота нравов — первое условие истинного благородства и что я меньше обращаю внимания на имя, которым человек подписывается, чем на дела, которые он совершает, и выше ставлю сына какого-нибудь ключника, если он честный человек, чем сына монарха, если он живёт, как вы.

    — Дон Жуан, или Каменный гость · книга
13. «

    Молчание, сестра, всегда со злом дружит. Пусть ваша и моя найдет язык досада, - Друг другу высказать нам надо Все то, что сердце говорит.

    Молчание, сестра, всегда со злом дружит. Пусть ваша и моя найдет язык досада, - Друг другу высказать нам надо Все то, что сердце говорит.

    — Аглавра · книга
14. «

    Прекрасный человек ведь все-таки при этом Отлично может быть посредственным поэтом.

    Прекрасный человек ведь все-таки при этом Отлично может быть посредственным поэтом.

    — Филинт · книга
15. «

    Повеселиться нам пора, И пошутить, и посмеяться. Ведь шутка — все должны признаться - Едва ль не лучшая игра.

    Повеселиться нам пора, И пошутить, и посмеяться. Ведь шутка — все должны признаться - Едва ль не лучшая игра.

    — Мом · книга
16. «

    Да, философия прекрасней несравненно, Чем полагала я, раз может дать совет Сносить безропотно печаль и тяжесть бед.

    Да, философия прекрасней несравненно, Чем полагала я, раз может дать совет Сносить безропотно печаль и тяжесть бед.

    — Генриетта · книга
17. «

    Влюбленный трудится для тех, кто сердцу мил, Он хочет, чтоб ему весь мир благоволил. Чтоб пламени его никто не стал преградой, Ему с домашним псом и с тем сдружиться надо.

    Влюбленный трудится для тех, кто сердцу мил, Он хочет, чтоб ему весь мир благоволил. Чтоб пламени его никто не стал преградой, Ему с домашним псом и с тем сдружиться надо.

    — Генриетта · книга
18. «

    Не бойся ничего; в стране очарований, Где властвует Любовь, печали не страшны. Ведь даже и в тисках сомнений и страданий Возносят ей хвалу сердца, что влюблены.

    Не бойся ничего; в стране очарований, Где властвует Любовь, печали не страшны. Ведь даже и в тисках сомнений и страданий Возносят ей хвалу сердца, что влюблены.
19. «

    Пусть ревность безрассудна, ложна - В ней сила видится всегда, И самым мудрым людям невозможно Бороться с нею иногда.

    Пусть ревность безрассудна, ложна - В ней сила видится всегда, И самым мудрым людям невозможно Бороться с нею иногда.

    — Алкмена · книга
20. «

    В невежестве привык он находить усладу, И вызывает в нем наука лишь досаду.

    В невежестве привык он находить усладу, И вызывает в нем наука лишь досаду.

    — Филаминта · книга