103 цитаты Зинаиды Николаевны Гиппиуса, которые стоит перечитать

Подборка из 103 цитаты Зинаиды Николаевны Гиппиуса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Волнуясь, путаясь, спеша Твердил и клялся: повинна Во всем, во всем моя душа! И нет такого дела злого, Какого б я не совершал... –

   Волнуясь, путаясь, спеша Твердил и клялся: повинна Во всем, во всем моя душа! И нет такого дела злого, Какого б я не совершал... –
2. «

   Любить людей — сам будешь в горе. Всех не утешишь всё равно. Мир — не бездонное ли море? О мире я забыл давно.

   Любить людей — сам будешь в горе. Всех не утешишь всё равно. Мир — не бездонное ли море? О мире я забыл давно.
3. «

   Как ужасно, что современники не понимают почти никогда, что настоящее искусство не может быть «модным» или «немодным», и требуют от художников постоянного «обновления», а по-моему художник должен оставаться сам собой!

   Как ужасно, что современники не понимают почти никогда, что настоящее искусство не может быть «модным» или «немодным», и требуют от художников постоянного «обновления», а по-моему художник должен оставаться сам собой!
4. «

   Ангелы со мной не говорят. Любят осиянные селенья, Кротость любят и печать смиренья. Я же не смиренен и не свят:

   Ангелы со мной не говорят. Любят осиянные селенья, Кротость любят и печать смиренья. Я же не смиренен и не свят:
5. «

   Мы с тобою так странно близки, И каждый из нас одинок.

   Мы с тобою так странно близки, И каждый из нас одинок.
6. «

   И сегодня – такое голое, такое слишком личное во мне страдание. Переживем, решим – в безмолвии.

   И сегодня – такое голое, такое слишком личное во мне страдание. Переживем, решим – в безмолвии.
7. «

   И вот из рва, из терпкой муки, Где по дну вьется рабий дым, Дрожа протягиваем руки Мы к вашим саванам святым.

   И вот из рва, из терпкой муки, Где по дну вьется рабий дым, Дрожа протягиваем руки Мы к вашим саванам святым.
8. «

   ... Он в России, в России, в родном городе святого Петра — Санкт-Петербурге, — на его глазах разрушенном до последнего камня, до Ленинграда...

   ... Он в России, в России, в родном городе святого Петра — Санкт-Петербурге, — на его глазах разрушенном до последнего камня, до Ленинграда...

   — о Сологубе · книга
9. «

   Довольно! Земного с созвездий не видно. Витать в межпланетных пространствах мне стыдно. Земля — в содроганьях, в грязи и в крови — А мы распеваем о вешней любви.

   Довольно! Земного с созвездий не видно. Витать в межпланетных пространствах мне стыдно. Земля — в содроганьях, в грязи и в крови — А мы распеваем о вешней любви.
10. «

    Идя тогда домой из редакции, я думала: вот человек, с которым я обречена на вечные оплошности, потому что если у него и было что-нибудь ко мне – то… он только лежал у моих «ног». Выше моих ног его нежность не подымалась. Голова моя ему не нужна, сердце – непонятно, а ноги казались достойными восхищения. Вот и всё.

    Идя тогда домой из редакции, я думала: вот человек, с которым я обречена на вечные оплошности, потому что если у него и было что-нибудь ко мне – то… он только лежал у моих «ног». Выше моих ног его нежность не подымалась. Голова моя ему не нужна, сердце – непонятно, а ноги казались достойными восхищения. Вот и всё.
11. «

    Нет напрасных ожиданий, Не достигнутых побед, Но и сбывшихся мечтаний, Одолений — тоже нет.

    Нет напрасных ожиданий, Не достигнутых побед, Но и сбывшихся мечтаний, Одолений — тоже нет.
12. «

    Тяжкие мысли – мысли сухие, Мысли без воли – нецарственный путь.

    Тяжкие мысли – мысли сухие, Мысли без воли – нецарственный путь.
13. «

    У меня длинное, длинное черное платье, я сижу низко, лицом к камину. В камине, в одном углу, черные дрова, меж ними чуть бродит вялое пламя. Позади, за окном, сумерки, весенние, снежные, розово-синие. С края небес подымается большая луна, ее первый взор холодит мои волосы. Звонит колокол, тонкий, бедный, редкий. Спор идет неслышно в моем сердце: Спорит тишина — с сомненьями, Любовь — с равнодушием.

    У меня длинное, длинное черное платье, я сижу низко, лицом к камину. В камине, в одном углу, черные дрова, меж ними чуть бродит вялое пламя. Позади, за окном, сумерки, весенние, снежные, розово-синие. С края небес подымается большая луна, ее первый взор холодит мои волосы. Звонит колокол, тонкий, бедный, редкий. Спор идет неслышно в моем сердце: Спорит тишина — с сомненьями, Любовь — с равнодушием.
14. «

    Я весь, и сердцем и телом, Тебя позабыл давно, Как будто в дому опустелом Закрылось твое окно.

    Я весь, и сердцем и телом, Тебя позабыл давно, Как будто в дому опустелом Закрылось твое окно.
15. «

    Тяжки иные тропы... Жизнь ударяет хлестко... Чьи-то глаза из толпы Взглянули так жестко.

    Тяжки иные тропы... Жизнь ударяет хлестко... Чьи-то глаза из толпы Взглянули так жестко.
16. «

    И каждую изменчивость я длю. Мне равно святы все твои мгновенья, Они во мне — единой цепи звенья. Терзаю ли тебя, иль веселю, Влюбленности ли час, иль час презренья, — Я через всё, сквозь всё — тебя люблю.

    И каждую изменчивость я длю. Мне равно святы все твои мгновенья, Они во мне — единой цепи звенья. Терзаю ли тебя, иль веселю, Влюбленности ли час, иль час презренья, — Я через всё, сквозь всё — тебя люблю.
17. «

    Я просил его, чтоб он помедлил. Отошел, не трогал, подождал. Если можно, чтоб еще помедлил И в кольцо меня не замыкал.

    Я просил его, чтоб он помедлил. Отошел, не трогал, подождал. Если можно, чтоб еще помедлил И в кольцо меня не замыкал.
18. «

    Пусть на мгновение, — на полмгновения, Одним касанием растоплен лед... Я верю в счастие освобождения, В Любовь, прощение, в огонь — в полет!

    Пусть на мгновение, — на полмгновения, Одним касанием растоплен лед... Я верю в счастие освобождения, В Любовь, прощение, в огонь — в полет!
19. «

    Твердят: любовь, любовь! Не знаю. Не слышно что-то. Не видал. Вот жалость... Жалость понимаю.

    Твердят: любовь, любовь! Не знаю. Не слышно что-то. Не видал. Вот жалость... Жалость понимаю.
20. «

    Но знаю, миру нет прощенья, Печали сердца нет забвенья, И нет молчанью разрешенья, И всё навек без измененья И на земле, и в небесах.

    Но знаю, миру нет прощенья, Печали сердца нет забвенья, И нет молчанью разрешенья, И всё навек без измененья И на земле, и в небесах.