Зинаида Николаевна Гиппиус — 104 цитаты с глубоким смыслом

Подборка из 104 цитаты Зинаиды Николаевны Гиппиуса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Мое одиночество — бездонное, безгранное; Но такое душное; такое тесное; Приползло ко мне чудовище, ласковое, странное, Мне в глаза глядит и что-то думает — неизвестное.

   Мое одиночество — бездонное, безгранное; Но такое душное; такое тесное; Приползло ко мне чудовище, ласковое, странное, Мне в глаза глядит и что-то думает — неизвестное.
2. «

   Сожму я в узел нить Меж сердцем и сознаньем. Хочу разъединить Себя с моим страданьем.

   Сожму я в узел нить Меж сердцем и сознаньем. Хочу разъединить Себя с моим страданьем.
3. «

   Чтобы выйти из своей темницы, надо разбить себя.

   Чтобы выйти из своей темницы, надо разбить себя.
4. «

   Я вас люблю. Я боюсь, когда счастье такое большое.

   Я вас люблю. Я боюсь, когда счастье такое большое.
5. «

   Я не фаталистка. Я думаю, что люди [воля] что-то весят в истории. Оттого так нужно, чтобы видели жизнь те, кто может действовать.

   Я не фаталистка. Я думаю, что люди [воля] что-то весят в истории. Оттого так нужно, чтобы видели жизнь те, кто может действовать.
6. «

   Сердце плачет? Кушай, кушай, Сердце — ворог, сердце — зверь. Никогда его не слушай, Никогда ему не верь.

   Сердце плачет? Кушай, кушай, Сердце — ворог, сердце — зверь. Никогда его не слушай, Никогда ему не верь.
7. «

   Был человек. И умер для меня. И, знаю, вспоминать о нем не надо. Концу всегда, как смерти, сердце радо, Концу земной любви — закату дня.

   Был человек. И умер для меня. И, знаю, вспоминать о нем не надо. Концу всегда, как смерти, сердце радо, Концу земной любви — закату дня.
8. «

   Взывать к чуду — развращать волю.

   Взывать к чуду — развращать волю.
9. «

   Изнемогаю от усталости, Душа изранена, в крови... Ужели нет над нами жалости, Ужель над нами нет любви?

   Изнемогаю от усталости, Душа изранена, в крови... Ужели нет над нами жалости, Ужель над нами нет любви?
10. «

    Я привычливая, но я холодно думаю о разрыве. Чужой, и теперь часто противный человек… Не хочу никакой любви больше. Это валанданье мне надоело и утомительно. Я – виновата. Не буду же просить подставить мне лестницу к облакам, раз у меня нет крыльев.

    Я привычливая, но я холодно думаю о разрыве. Чужой, и теперь часто противный человек… Не хочу никакой любви больше. Это валанданье мне надоело и утомительно. Я – виновата. Не буду же просить подставить мне лестницу к облакам, раз у меня нет крыльев.
11. «

    Грех — жить без дерзости и без мечтания, Не признаваемым — и не гонимым. Не знать ни ужаса, ни упования И быть приемлемым, но не любимым.

    Грех — жить без дерзости и без мечтания, Не признаваемым — и не гонимым. Не знать ни ужаса, ни упования И быть приемлемым, но не любимым.
12. «

    От недоброго — добром ничего получить нельзя.

    От недоброго — добром ничего получить нельзя.
13. «

    Жестокость – не крепость, а полуслабость. Жестокой быть легче, чем твердой и мудрой.

    Жестокость – не крепость, а полуслабость. Жестокой быть легче, чем твердой и мудрой.
14. «

    И оправдания мне ни для чего не нужно. И это абсурд – оправдание. Оправдания настоящему хочешь, только когда намерен делить его, неизменно; значит – оправдания стоянию? Его не может быть. А оправдания прошлому – уже есть, если есть хотенье движения к изменности. Но это – как бы «прощение». Значит, оправдания вообще никакого нет, и слова этого нет.

    И оправдания мне ни для чего не нужно. И это абсурд – оправдание. Оправдания настоящему хочешь, только когда намерен делить его, неизменно; значит – оправдания стоянию? Его не может быть. А оправдания прошлому – уже есть, если есть хотенье движения к изменности. Но это – как бы «прощение». Значит, оправдания вообще никакого нет, и слова этого нет.
15. «

    Не страшно мне прикосновенье стали И острота и холод лезвия. Но слишком тупо кольца жизни сжали И, медленные, душат как змея. Но пусть развеются мои печали, Им не открою больше сердца я... Они далекими отныне стали, Как ты, любовь ненужная моя!

    Не страшно мне прикосновенье стали И острота и холод лезвия. Но слишком тупо кольца жизни сжали И, медленные, душат как змея. Но пусть развеются мои печали, Им не открою больше сердца я... Они далекими отныне стали, Как ты, любовь ненужная моя!
16. «

    Любить людей — сам будешь в горе. Всех не утешишь всё равно. Мир — не бездонное ли море? О мире я забыл давно.

    Любить людей — сам будешь в горе. Всех не утешишь всё равно. Мир — не бездонное ли море? О мире я забыл давно.
17. «

    Часы остановились. Движенья больше нет. Стоит, не разгораясь, за окнами рассвет. И вечности безглазой беззвучен строй и лад. Остановилось время. Часы, часы стоят.

    Часы остановились. Движенья больше нет. Стоит, не разгораясь, за окнами рассвет. И вечности безглазой беззвучен строй и лад. Остановилось время. Часы, часы стоят.
18. «

    Не осуждай меня, пойми: Я не хочу тебя обидеть, Но слишком больно ненавидеть, — Я не умею жить с людьми.

    Не осуждай меня, пойми: Я не хочу тебя обидеть, Но слишком больно ненавидеть, — Я не умею жить с людьми.
19. «

    У меня длинное, длинное черное платье, я сижу низко, лицом к камину. В камине, в одном углу, черные дрова, меж ними чуть бродит вялое пламя. Позади, за окном, сумерки, весенние, снежные, розово-синие. С края небес подымается большая луна, ее первый взор холодит мои волосы. Звонит колокол, тонкий, бедный, редкий. Спор идет неслышно в моем сердце: Спорит тишина — с сомненьями, Любовь — с равнодушием.

    У меня длинное, длинное черное платье, я сижу низко, лицом к камину. В камине, в одном углу, черные дрова, меж ними чуть бродит вялое пламя. Позади, за окном, сумерки, весенние, снежные, розово-синие. С края небес подымается большая луна, ее первый взор холодит мои волосы. Звонит колокол, тонкий, бедный, редкий. Спор идет неслышно в моем сердце: Спорит тишина — с сомненьями, Любовь — с равнодушием.
20. «

    О, зачем ты меня тревожишь? Мне твоего не дано пути. Ты для меня ничего не можешь: Того, кого нет, — нельзя спасти.

    О, зачем ты меня тревожишь? Мне твоего не дано пути. Ты для меня ничего не можешь: Того, кого нет, — нельзя спасти.