174 афоризмов Зинаиды Николаевны Гиппиуса

Подборка из 174 цитаты Зинаиды Николаевны Гиппиуса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Люблю свои письма, ценю их – и отсылаю, точно маленьких, беспомощных детей под холодные, непонимающие взоры. Я никогда не лгу в письмах. Никто не знает, какой кусок мяса – мои письма!

   Люблю свои письма, ценю их – и отсылаю, точно маленьких, беспомощных детей под холодные, непонимающие взоры. Я никогда не лгу в письмах. Никто не знает, какой кусок мяса – мои письма!
2. «

   У меня длинное, длинное черное платье, я сижу низко, лицом к камину. В камине, в одном углу, черные дрова, меж ними чуть бродит вялое пламя. Позади, за окном, сумерки, весенние, снежные, розово-синие. С края небес подымается большая луна, ее первый взор холодит мои волосы. Звонит колокол, тонкий, бедный, редкий. Спор идет неслышно в моем сердце: Спорит тишина — с сомненьями, Любовь — с равнодушием.

   У меня длинное, длинное черное платье, я сижу низко, лицом к камину. В камине, в одном углу, черные дрова, меж ними чуть бродит вялое пламя. Позади, за окном, сумерки, весенние, снежные, розово-синие. С края небес подымается большая луна, ее первый взор холодит мои волосы. Звонит колокол, тонкий, бедный, редкий. Спор идет неслышно в моем сердце: Спорит тишина — с сомненьями, Любовь — с равнодушием.
3. «

   Мы с тобою так странно близки, И каждый из нас одинок.

   Мы с тобою так странно близки, И каждый из нас одинок.
4. «

   Я не фаталистка. Я думаю, что люди [воля] что-то весят в истории. Оттого так нужно, чтобы видели жизнь те, кто может действовать.

   Я не фаталистка. Я думаю, что люди [воля] что-то весят в истории. Оттого так нужно, чтобы видели жизнь те, кто может действовать.
5. «

   Страшно оттого, что не живется — спится. И все двоится, все четверится. В прошлом грехов так неистово много, Что и оглянуться страшно на Бога.

   Страшно оттого, что не живется — спится. И все двоится, все четверится. В прошлом грехов так неистово много, Что и оглянуться страшно на Бога.
6. «

   Жизнь очень затягивает свои трагедии. Ещё неизвестно, когда мы доберёмся до эпилога.

   Жизнь очень затягивает свои трагедии. Ещё неизвестно, когда мы доберёмся до эпилога.
7. «

   Я у пророка украла веру, — И он тотчас сошел с ума.

   Я у пророка украла веру, — И он тотчас сошел с ума.
8. «

   ... Он в России, в России, в родном городе святого Петра — Санкт-Петербурге, — на его глазах разрушенном до последнего камня, до Ленинграда...

   ... Он в России, в России, в родном городе святого Петра — Санкт-Петербурге, — на его глазах разрушенном до последнего камня, до Ленинграда...

   — о Сологубе · книга
9. «

   «Allons, enfants, de la patrie...»

   «Allons, enfants, de la patrie...»
10. «

    И не могу я не жалеть Того, кто, как и я, — страдает.

    И не могу я не жалеть Того, кто, как и я, — страдает.
11. «

    Однообразно и пустынно, Однообразием сильна, Проходит жизнь... И в жизни длинной Любовь одна, всегда одна.

    Однообразно и пустынно, Однообразием сильна, Проходит жизнь... И в жизни длинной Любовь одна, всегда одна.
12. «

    Темненький приходит дух земли. Лакомый и большеглазый, скромный. Что ж такое, что малютка — темный? Сами мы не далеко ушли...

    Темненький приходит дух земли. Лакомый и большеглазый, скромный. Что ж такое, что малютка — темный? Сами мы не далеко ушли...
13. «

    О, дни мои мертвые! Ночь надвигается — И я оживаю. И жизнь моя — сны.

    О, дни мои мертвые! Ночь надвигается — И я оживаю. И жизнь моя — сны.
14. «

    Это ведь своего рода лесть, и особенно изысканная, бранить с кем-нибудь всех других.

    Это ведь своего рода лесть, и особенно изысканная, бранить с кем-нибудь всех других.

    — Живые лица · книга
15. «

    … о, если б совсем потерять эту возможность сладострастной грязи, которая, знаю, таится во мне и которую я даже не понимаю, ибо я ведь и при сладострастии, при всей чувственности – не хочу определенной формы любви, той, смешной про которую знаю. Я умру, ничего не поняв. Я принадлежу себе. Я своя и Божья.

    … о, если б совсем потерять эту возможность сладострастной грязи, которая, знаю, таится во мне и которую я даже не понимаю, ибо я ведь и при сладострастии, при всей чувственности – не хочу определенной формы любви, той, смешной про которую знаю. Я умру, ничего не поняв. Я принадлежу себе. Я своя и Божья.
16. «

    Душа моя угрюмая, угрозная, Живет в оковах слов. Я — черная вода, пенноморозная, Меж льдяных берегов.

    Душа моя угрюмая, угрозная, Живет в оковах слов. Я — черная вода, пенноморозная, Меж льдяных берегов.
17. «

    И я жду от цветов измены, — Ненавидят цветы меня.

    И я жду от цветов измены, — Ненавидят цветы меня.
18. «

    Не страшно мне прикосновенье стали И острота и холод лезвия. Но слишком тупо кольца жизни сжали И, медленные, душат как змея. Но пусть развеются мои печали, Им не открою больше сердца я... Они далекими отныне стали, Как ты, любовь ненужная моя!

    Не страшно мне прикосновенье стали И острота и холод лезвия. Но слишком тупо кольца жизни сжали И, медленные, душат как змея. Но пусть развеются мои печали, Им не открою больше сердца я... Они далекими отныне стали, Как ты, любовь ненужная моя!
19. «

    Не жду необычайного: Всё просто и мертво. Ни страшного, ни тайного Нет в жизни ничего.

    Не жду необычайного: Всё просто и мертво. Ни страшного, ни тайного Нет в жизни ничего.
20. «

    И я, чтоб задержать мгновенья, Их сковываю цепью слов.

    И я, чтоб задержать мгновенья, Их сковываю цепью слов.