80 цитат Зинаиды Николаевны Гиппиуса — коротко и по делу

Подборка из 80 цитат Зинаиды Николаевны Гиппиуса: от иронии до философии. Листайте и выбирайте своё.

1. «

   Любви мы платим нашей кровью, Но верная душа — верна, И любим мы одной любовью... Любовь одна, как смерть одна.

   Любви мы платим нашей кровью, Но верная душа — верна, И любим мы одной любовью... Любовь одна, как смерть одна.
2. «

   И оправдания мне ни для чего не нужно. И это абсурд – оправдание. Оправдания настоящему хочешь, только когда намерен делить его, неизменно; значит – оправдания стоянию? Его не может быть. А оправдания прошлому – уже есть, если есть хотенье движения к изменности. Но это – как бы «прощение». Значит, оправдания вообще никакого нет, и слова этого нет.

   И оправдания мне ни для чего не нужно. И это абсурд – оправдание. Оправдания настоящему хочешь, только когда намерен делить его, неизменно; значит – оправдания стоянию? Его не может быть. А оправдания прошлому – уже есть, если есть хотенье движения к изменности. Но это – как бы «прощение». Значит, оправдания вообще никакого нет, и слова этого нет.
3. «

   Идя тогда домой из редакции, я думала: вот человек, с которым я обречена на вечные оплошности, потому что если у него и было что-нибудь ко мне – то… он только лежал у моих «ног». Выше моих ног его нежность не подымалась. Голова моя ему не нужна, сердце – непонятно, а ноги казались достойными восхищения. Вот и всё.

   Идя тогда домой из редакции, я думала: вот человек, с которым я обречена на вечные оплошности, потому что если у него и было что-нибудь ко мне – то… он только лежал у моих «ног». Выше моих ног его нежность не подымалась. Голова моя ему не нужна, сердце – непонятно, а ноги казались достойными восхищения. Вот и всё.
4. «

   Душа моя угрюмая, угрозная, Живет в оковах слов. Я — черная вода, пенноморозная, Меж льдяных берегов.

   Душа моя угрюмая, угрозная, Живет в оковах слов. Я — черная вода, пенноморозная, Меж льдяных берегов.
5. «

   Как ужасно, что современники не понимают почти никогда, что настоящее искусство не может быть «модным» или «немодным», и требуют от художников постоянного «обновления», а по-моему художник должен оставаться сам собой!

   Как ужасно, что современники не понимают почти никогда, что настоящее искусство не может быть «модным» или «немодным», и требуют от художников постоянного «обновления», а по-моему художник должен оставаться сам собой!
6. «

   Чудесной, последней любви нет; так наиболее близкая к ней – неразделенная, т.е. не одинаковая, а разная с обеих сторон.

   Чудесной, последней любви нет; так наиболее близкая к ней – неразделенная, т.е. не одинаковая, а разная с обеих сторон.
7. «

   Нет выбора, что лучше и что хуже. Покину ль я, иль ты меня покинешь - Моя любовь стрелы острей и уже - Конец зазубрен: ты его не вынешь.

   Нет выбора, что лучше и что хуже. Покину ль я, иль ты меня покинешь - Моя любовь стрелы острей и уже - Конец зазубрен: ты его не вынешь.
8. «

   На всех явлениях лежит печать. Одно с другим как будто слито. Приняв одно – стараюсь угадать За ним другое, – то, что скрыто.

   На всех явлениях лежит печать. Одно с другим как будто слито. Приняв одно – стараюсь угадать За ним другое, – то, что скрыто.
9. «

   Я сделана для выдерживания огненных жал, а не слепого, тупого, упорного душения. Но так надо.

   Я сделана для выдерживания огненных жал, а не слепого, тупого, упорного душения. Но так надо.
10. «

    С моей душой, безумной и мятежной, С душою говорю.

    С моей душой, безумной и мятежной, С душою говорю.
11. «

    За Дьявола Тебя молю, Господь! И он — Твое созданье. Я Дьявола за то люблю, Что вижу в нем — мое страданье.

    За Дьявола Тебя молю, Господь! И он — Твое созданье. Я Дьявола за то люблю, Что вижу в нем — мое страданье.
12. «

    Вера неотделима от любви. Да пусть. Поверю, а действовать стану по знанию, а не по вере.

    Вера неотделима от любви. Да пусть. Поверю, а действовать стану по знанию, а не по вере.
13. «

    Довольно! Земного с созвездий не видно. Витать в межпланетных пространствах мне стыдно. Земля — в содроганьях, в грязи и в крови — А мы распеваем о вешней любви.

    Довольно! Земного с созвездий не видно. Витать в межпланетных пространствах мне стыдно. Земля — в содроганьях, в грязи и в крови — А мы распеваем о вешней любви.
14. «

    Боль оскорбления, чем глубже, тем отвратительнее, она похожа на тошноту, которая должна быть в аду.

    Боль оскорбления, чем глубже, тем отвратительнее, она похожа на тошноту, которая должна быть в аду.
15. «

    Заклинаем люд рабочий, Трудовой и всякий прочий, До последних дней: Будьте нас умней!

    Заклинаем люд рабочий, Трудовой и всякий прочий, До последних дней: Будьте нас умней!
16. «

    И каждую изменчивость я длю. Мне равно святы все твои мгновенья, Они во мне — единой цепи звенья. Терзаю ли тебя, иль веселю, Влюбленности ли час, иль час презренья, — Я через всё, сквозь всё — тебя люблю.

    И каждую изменчивость я длю. Мне равно святы все твои мгновенья, Они во мне — единой цепи звенья. Терзаю ли тебя, иль веселю, Влюбленности ли час, иль час презренья, — Я через всё, сквозь всё — тебя люблю.
17. «

    Любить меня – нельзя… Я ни к кому не прихожусь. Рассуждаю, а в сердце зверь и ест моё сердце. Не люблю никого, когда у меня боль. Не люблю – но всех жалею.

    Любить меня – нельзя… Я ни к кому не прихожусь. Рассуждаю, а в сердце зверь и ест моё сердце. Не люблю никого, когда у меня боль. Не люблю – но всех жалею.
18. «

    Мне мило отвлеченное: Им жизнь я создаю... Я всё уединенное, Неявное люблю.

    Мне мило отвлеченное: Им жизнь я создаю... Я всё уединенное, Неявное люблю.
19. «

    Моя нежность, моё чувство ответственности, моё желание силы в другом – остались; но веры нет, а потому разлад души и некоторое недоуменное состояние. Что же, мыслям изменить? Отказаться от последних желаний тела и души во имя того, что есть и что не нравится? Этой жертвы просит моя человеческая жалость к себе, моя нежность, моя слабость. Но смею ли?

    Моя нежность, моё чувство ответственности, моё желание силы в другом – остались; но веры нет, а потому разлад души и некоторое недоуменное состояние. Что же, мыслям изменить? Отказаться от последних желаний тела и души во имя того, что есть и что не нравится? Этой жертвы просит моя человеческая жалость к себе, моя нежность, моя слабость. Но смею ли?
20. «

    Страшна пустыня дождевая... Охолодев, во тьме, во сне, Скользит душа, ослабевая, К своей последней тишине.

    Страшна пустыня дождевая... Охолодев, во тьме, во сне, Скользит душа, ослабевая, К своей последней тишине.