199 цитат «Мрачные цитаты» для поста в соцсетях

199 цитат в разделе «Мрачные цитаты» — для статуса, поста или собственной коллекции.

1. «

   Вена, вальс, голые плечи. Манипуляции с веерами. Думать об этом приятней и легче, чем о Череповце вечерами.

   Вена, вальс, голые плечи. Манипуляции с веерами. Думать об этом приятней и легче, чем о Череповце вечерами.
2. «

   Память — есть то сучье место, где находится ад.

   Память — есть то сучье место, где находится ад.
3. «

   Короли все равно что одуванчики. Сколько голов ни срубишь, корни все равно остаются под землей и ждут своего часа. Монархия сродни хронической болезни. Такое ощущение, что даже у самых разумных людей где-то в голове начертали на свободном клочке: «Короли – это прекрасно!» Кто бы ни создал человечество, он допустил важный конструкторский просчет. Речь о неизбывном людском желании преклонять колени.

   Короли все равно что одуванчики. Сколько голов ни срубишь, корни все равно остаются под землей и ждут своего часа. Монархия сродни хронической болезни. Такое ощущение, что даже у самых разумных людей где-то в голове начертали на свободном клочке: «Короли – это прекрасно!» Кто бы ни создал человечество, он допустил важный конструкторский просчет. Речь о неизбывном людском желании преклонять колени.

   — Терри Пратчетт · книга
4. «

   Сопя, в ночи придёт к тебе под дверь В переднике до самых до копыт. Глаза сверкают синевой и локоны белы, Как мёрзлая рука в снегу посредь зимы. Как мёрзлая рука посредь зимы.

   Сопя, в ночи придёт к тебе под дверь В переднике до самых до копыт. Глаза сверкают синевой и локоны белы, Как мёрзлая рука в снегу посредь зимы. Как мёрзлая рука посредь зимы.
5. «

   Я зашел на сайты Би-би-си и «Гардиан». Прочитал пару статей о разладе в американо-китайских отношениях. Комментаторы единодушно предсказывали скорый апокалипсис. Вот когда мысль о том, что тебе четыреста тридцать девять лет, служит утешением. Ты начинаешь понимать, в чем состоит главный урок истории: люди не способны извлекать уроки из истории. Двадцать первый век имеет все шансы обернуться дрянной версией двадцатого, но что тут поделаешь? Умы людей во всем мире под завязку набиты самыми противоречивыми утопиями. А это верный путь к беде, увы, слишком хорошо мне знакомый. Сочувствие к ближнему становится все большей редкостью, но это не новость. Мирная жизнь – штука хрупкая, как фарфоровая безделушка, и так тоже было всегда.

   Я зашел на сайты Би-би-си и «Гардиан». Прочитал пару статей о разладе в американо-китайских отношениях. Комментаторы единодушно предсказывали скорый апокалипсис. Вот когда мысль о том, что тебе четыреста тридцать девять лет, служит утешением. Ты начинаешь понимать, в чем состоит главный урок истории: люди не способны извлекать уроки из истории. Двадцать первый век имеет все шансы обернуться дрянной версией двадцатого, но что тут поделаешь? Умы людей во всем мире под завязку набиты самыми противоречивыми утопиями. А это верный путь к беде, увы, слишком хорошо мне знакомый. Сочувствие к ближнему становится все большей редкостью, но это не новость. Мирная жизнь – штука хрупкая, как фарфоровая безделушка, и так тоже было всегда.

   — Мэтт Хейг · книга
6. «

   Я освобожу Хранителя — и с оружием, что он выковал, я окончу твою «бессмертную» жизнь.

   Я освобожу Хранителя — и с оружием, что он выковал, я окончу твою «бессмертную» жизнь.

   — Siris (Сирис) · игра
7. «

   — Бог любит насилие. — Я не замечал. — Не смеши меня. Насилием все пропитано. И оно в нас. В наших жилах. Ведем войны, приносим жертвы, убиваем, грабим и рвем плоть наших братьев. А все потому, что Боже дал нам насилие, чтоб его же и прославлять. — Я думал, Бог дал нам мораль. — Чище морали, чем эта буря нет. Да и вообще морали нет. Главное вот что – кто из нас сильнее: я или ты. — Я против насилия. — Да хватит! Насилие у тебя в крови. Я это знаю, потому что и в моей оно есть. Если бы не было сдерживающего фактора в виде общества, и я бы мешал тебе утолить голод, ты бы раскроил мне череп камнем и сожрал мою плоть.

   — Бог любит насилие. — Я не замечал. — Не смеши меня. Насилием все пропитано. И оно в нас. В наших жилах. Ведем войны, приносим жертвы, убиваем, грабим и рвем плоть наших братьев. А все потому, что Боже дал нам насилие, чтоб его же и прославлять. — Я думал, Бог дал нам мораль. — Чище морали, чем эта буря нет. Да и вообще морали нет. Главное вот что – кто из нас сильнее: я или ты. — Я против насилия. — Да хватит! Насилие у тебя в крови. Я это знаю, потому что и в моей оно есть. Если бы не было сдерживающего фактора в виде общества, и я бы мешал тебе утолить голод, ты бы раскроил мне череп камнем и сожрал мою плоть.

   — Тедди Дэниэлс (Teddy Daniels) · фильм
8. «

   Пока человек не отказывается от своих убеждений, он не теряет свою значимость. Кто мы без наших убеждений?

   Пока человек не отказывается от своих убеждений, он не теряет свою значимость. Кто мы без наших убеждений?

   — Джеймс «Джейми» Маккензи Фрейзер · сериал
9. «

   Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы. Черт их знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются в Москве. И эти цветы очень отчетливо выделялись на черном её весеннем пальто.

   Она несла в руках отвратительные, тревожные желтые цветы. Черт их знает, как их зовут, но они первые почему-то появляются в Москве. И эти цветы очень отчетливо выделялись на черном её весеннем пальто.

   — Михаил Булгаков · книга
10. «

    Города–это ***ец, страшнее только деревни. Чем ты ближе к земле, тем ближе к тебе черви.

    Города–это ***ец, страшнее только деревни. Чем ты ближе к земле, тем ближе к тебе черви.
11. «

    Эй, винсент? Не нужно этого делать. зачем становится богом какого-то неизвестного места, когда ты и так стал богом моего мира? Разве ты не знаешь, что космос пуст? Разве не знаешь, что ничего не существует за пределами нашего мира?

    Эй, винсент? Не нужно этого делать. зачем становится богом какого-то неизвестного места, когда ты и так стал богом моего мира? Разве ты не знаешь, что космос пуст? Разве не знаешь, что ничего не существует за пределами нашего мира?

    — Чарльз Эйлер · игра
12. «

    Уводили тебя на рассвете, За тобой, как на выносе, шла, В темной горнице плакали дети, У божницы свеча оплыла. На губах твоих холод иконки. Смертный пот на челе не забыть. Буду я, как стрелецкие женки, Под кремлевскими башнями выть.

    Уводили тебя на рассвете, За тобой, как на выносе, шла, В темной горнице плакали дети, У божницы свеча оплыла. На губах твоих холод иконки. Смертный пот на челе не забыть. Буду я, как стрелецкие женки, Под кремлевскими башнями выть.

    — Анна Андреевна Ахматова
13. «

    — Что с тобой сегодня было? — Эта игра в индейцев, меня от неё тошнит. Знаешь, как мы в штаны наложим, когда настоящие танки пойдут?

    — Что с тобой сегодня было? — Эта игра в индейцев, меня от неё тошнит. Знаешь, как мы в штаны наложим, когда настоящие танки пойдут?

    — Хайнц Штильке · фильм
14. «

    Там, где есть люди, всегда есть неприятности.

    Там, где есть люди, всегда есть неприятности.

    — Химеко · игра
15. «

    Чужой успех – для меня срам, унижение, заноза в сердце.

    Чужой успех – для меня срам, унижение, заноза в сердце.

    — Антон Павлович Чехов · книга
16. «

    Порой смерть – это милосердие.

    Порой смерть – это милосердие.

    — Синджед · мультфильм
17. «

    Всё кончено... Занавес... Необитаемая планета...

    Всё кончено... Занавес... Необитаемая планета...

    — Письма мёртвого человека · фильм
18. «

    — Ах ты предатель... Предатель! — Я... Просто хочу выжить, чахоточник... Хочу выжить... Это всё, что нам дано. Жизнь и смерть!

    — Ах ты предатель... Предатель! — Я... Просто хочу выжить, чахоточник... Хочу выжить... Это всё, что нам дано. Жизнь и смерть!

    — Артур Морган · игра
19. «

    Я хочу, — пишет Рожецкий, — чтобы с особенной ясностью запечатлелась каждая буква этих названий. Эти названия нельзя забыть. Здесь были лагеря смерти. Здесь уничтожались фашистами невинные люди только за то, что они евреи.

    Я хочу, — пишет Рожецкий, — чтобы с особенной ясностью запечатлелась каждая буква этих названий. Эти названия нельзя забыть. Здесь были лагеря смерти. Здесь уничтожались фашистами невинные люди только за то, что они евреи.

    — Илья Эренбург · книга
20. «

    — Не заставляй меня делать ей больно. — Ты не знаешь, что такое боль!

    — Не заставляй меня делать ей больно. — Ты не знаешь, что такое боль!

    — Кэтрин Мартин · фильм