668 цитат: Мрачные цитаты — на все случаи

668 цитат в разделе «Мрачные цитаты» — для статуса, поста или собственной коллекции.

1. «

   Среди цепей замёрзших грозных гор, Где бездну скрыла снега пелена, Ворвался жуткий вихрь внутрь её нор И вырвал Нечто из объятий сна!

   Среди цепей замёрзших грозных гор, Где бездну скрыла снега пелена, Ворвался жуткий вихрь внутрь её нор И вырвал Нечто из объятий сна!

   — Данил Павлов · книга
2. «

   Ничто так не влияет на нашу жизнь как вид чужой смерти.

   Ничто так не влияет на нашу жизнь как вид чужой смерти.

   — Фрэнк Рейган · сериал
3. «

   Жизнь и смерть… дуэт, который особенно ярко цеплялся друг за друга в этом месте.

   Жизнь и смерть… дуэт, который особенно ярко цеплялся друг за друга в этом месте.
4. «

   Здесь какое-то осатанелое, раскольничье, дикое упрямство: мы сдохнем от цирроза, по пьяни порубим друг друга топорами, сгорим в торфяных пожарах, но не будем жить иначе, не будем делать свою жизнь лучше.

   Здесь какое-то осатанелое, раскольничье, дикое упрямство: мы сдохнем от цирроза, по пьяни порубим друг друга топорами, сгорим в торфяных пожарах, но не будем жить иначе, не будем делать свою жизнь лучше.

   — Алексей Иванов · книга
5. «

   Холодной, тёмной, луной ночью 1424 года великий алхимик Петрозий Белениус создал величайшее чудо, когда-либо виденное миром, могущественнейшее и опаснейшее существо. Он создал его из твари, имени которой не знает никто, из огня и воды, из золота и железа, из твердого камня и нежной росы с листьев фиалки. Затем силою молний он пробудил его к жизни и нарёк своему творению имя Крапивник.

   Холодной, тёмной, луной ночью 1424 года великий алхимик Петрозий Белениус создал величайшее чудо, когда-либо виденное миром, могущественнейшее и опаснейшее существо. Он создал его из твари, имени которой не знает никто, из огня и воды, из золота и железа, из твердого камня и нежной росы с листьев фиалки. Затем силою молний он пробудил его к жизни и нарёк своему творению имя Крапивник.

   — Корнелия Функе · книга
6. «

   Толпа на улице гудела и разрасталась с поразительной скоростью. Каждый прохожий считал своим долгом остановиться и запечатлеть в памяти чью-то кончину. Чтобы потом чуть дрожащим от возбуждения голосом пересказывать эту историю снова и снова. И искренне верить в то, что в этот самый день он видел смерть своими глазами. А ещё смог обмануть костлявую. И она прошла мимо него, лишь слегка задев подолом своей длинной мантии.

   Толпа на улице гудела и разрасталась с поразительной скоростью. Каждый прохожий считал своим долгом остановиться и запечатлеть в памяти чью-то кончину. Чтобы потом чуть дрожащим от возбуждения голосом пересказывать эту историю снова и снова. И искренне верить в то, что в этот самый день он видел смерть своими глазами. А ещё смог обмануть костлявую. И она прошла мимо него, лишь слегка задев подолом своей длинной мантии.
7. «

   [Эдди пьет на жаре и видит своего погибшего друга индейца Джонни] — Я хочу рассказать вам о самом сумасшедшем белом человеке, которого я когда-либо знал. Мы возвращаемся, Эдди и я. Я прочитал твою открытку, и в ней говорилось, что ты присылаешь мне подарок. [кивает в сторону мотоцикла Эдди] Это все? — Да! — Я ценю это, Эдди. Правда ценю. Мне всегда нравился этот байк. — Жаль, что все сорвалось. — Эй, он (байк) старый индеец, такой же, как я. Это не конец света. Чувак, что ты собираешься делать? Покончить с собой? [Эдди достает кольт 45-го калибра и взводит курок] — Вот для чего я здесь, Джонни. — На открытке не было сказано, когда ты приедешь. Поэтому я развел костер. Я ждал тебя. — Ты знаешь, почему я пришел к тебе? — [улыбается] У меня есть неплохая идея, амиго. [Эдди начинает вспоминать дни войны и всех людей, которых он убил] Что хорошего мы сделали? Ничего! Раньше у нас это получалось очень хорошо, Джонни! Убивать... Но воспоминания. Они преследуют меня. [Эдди снова взводит курок и с криком трижды стреляет в воздух] Я убил их, Джонни! — Вот почему ты получил медаль, Эдди. — Привет! Мне приснился сон о дьяволе. Он зарезервировал целый этаж Ада специально для меня, Джонни. Что ты об этом думаешь? — Расскажи мне еще о своей мечте, Эдди. — О! Моя мечта. Я много думаю об этом, Джонни. Я много думаю об этом. Проверяю! Finito... Достаточно. [поднимает пистолет и показывает его Джонни и стреляет в пустыню] Вот почему я здесь, Джонни... Покончить с собой. Мне нужно твое согласие. Мне нужно твое согласие, чувак. [Эдди ложится на спину с выражением страдания на лице и тихо шепчет] Прошу... [Джонни видит приближающийся грузовик грабителей братьев Хоганов] — Эдди... возможно, тебе не нужно мое согласие.

   [Эдди пьет на жаре и видит своего погибшего друга индейца Джонни] — Я хочу рассказать вам о самом сумасшедшем белом человеке, которого я когда-либо знал. Мы возвращаемся, Эдди и я. Я прочитал твою открытку, и в ней говорилось, что ты присылаешь мне подарок. [кивает в сторону мотоцикла Эдди] Это все? — Да! — Я ценю это, Эдди. Правда ценю. Мне всегда нравился этот байк. — Жаль, что все сорвалось. — Эй, он (байк) старый индеец, такой же, как я. Это не конец света. Чувак, что ты собираешься делать? Покончить с собой? [Эдди достает кольт 45-го калибра и взводит курок] — Вот для чего я здесь, Джонни. — На открытке не было сказано, когда ты приедешь. Поэтому я развел костер. Я ждал тебя. — Ты знаешь, почему я пришел к тебе? — [улыбается] У меня есть неплохая идея, амиго. [Эдди начинает вспоминать дни войны и всех людей, которых он убил] Что хорошего мы сделали? Ничего! Раньше у нас это получалось очень хорошо, Джонни! Убивать... Но воспоминания. Они преследуют меня. [Эдди снова взводит курок и с криком трижды стреляет в воздух] Я убил их, Джонни! — Вот почему ты получил медаль, Эдди. — Привет! Мне приснился сон о дьяволе. Он зарезервировал целый этаж Ада специально для меня, Джонни. Что ты об этом думаешь? — Расскажи мне еще о своей мечте, Эдди. — О! Моя мечта. Я много думаю об этом, Джонни. Я много думаю об этом. Проверяю! Finito... Достаточно. [поднимает пистолет и показывает его Джонни и стреляет в пустыню] Вот почему я здесь, Джонни... Покончить с собой. Мне нужно твое согласие. Мне нужно твое согласие, чувак. [Эдди ложится на спину с выражением страдания на лице и тихо шепчет] Прошу... [Джонни видит приближающийся грузовик грабителей братьев Хоганов] — Эдди... возможно, тебе не нужно мое согласие.

   — Джонни Сиксто · фильм
8. «

   Мона слушала и ежилась. Один ее спутник только что хладнокровно зарезал двух человек. Другой застрелил троих. Оборвалось пять жизней. Толстой с Достоевским написали бы про каждую по великому роману, Леонид Андреев – душераздирающую повесть. А сейчас гражданская война, и все привыкли. Один убийца зевает, другой музицирует, блаженно прикрыв глаза. Как мальчик Кай, у которого вместо сердца сосулька…

   Мона слушала и ежилась. Один ее спутник только что хладнокровно зарезал двух человек. Другой застрелил троих. Оборвалось пять жизней. Толстой с Достоевским написали бы про каждую по великому роману, Леонид Андреев – душераздирающую повесть. А сейчас гражданская война, и все привыкли. Один убийца зевает, другой музицирует, блаженно прикрыв глаза. Как мальчик Кай, у которого вместо сердца сосулька…

   — Борис Акунин · книга
9. «

   Убийство — это истинная природа человека. Наш мир ад, и моя цель населить их убийцами.

   Убийство — это истинная природа человека. Наш мир ад, и моя цель населить их убийцами.

   — Макото Шишио · аниме
10. «

    Целительный напиток был готов. И стали мы лечить. Удвоились мученья: Больные гибли все без исключенья, А выздоравливал ли кто, Спросить не думали про то. Вот наши подвиги леченья! Средь этих гор губили мы Страшней губительной чумы! Я сам дал тысячам отраву: Их нет – а я живой... И вот В моём лице воздал народ Своим убийцам – честь и славу!

    Целительный напиток был готов. И стали мы лечить. Удвоились мученья: Больные гибли все без исключенья, А выздоравливал ли кто, Спросить не думали про то. Вот наши подвиги леченья! Средь этих гор губили мы Страшней губительной чумы! Я сам дал тысячам отраву: Их нет – а я живой... И вот В моём лице воздал народ Своим убийцам – честь и славу!

    — Иоганн Вольфганг фон Гёте · книга
11. «

    Вена, вальс, голые плечи. Манипуляции с веерами. Думать об этом приятней и легче, чем о Череповце вечерами.

    Вена, вальс, голые плечи. Манипуляции с веерами. Думать об этом приятней и легче, чем о Череповце вечерами.
12. «

    – Почему? – Потому что, чем сильнее я его ненавижу, тем сильнее хочу прикончить тебя. Понимаешь? Ненависть не умеет сидеть на месте. Ей всегда нужна жертва. А поскольку его здесь нет, то тебе придется его заменить.

    – Почему? – Потому что, чем сильнее я его ненавижу, тем сильнее хочу прикончить тебя. Понимаешь? Ненависть не умеет сидеть на месте. Ей всегда нужна жертва. А поскольку его здесь нет, то тебе придется его заменить.

    — Рене Миньярд · книга
13. «

    Говорят, будто для богатых писаны одни законы, а для бедных – другие, но это не так. Над теми, кто сам пишет законы, никакого закона нет, как и над теми, кто беззастенчиво их нарушает. Все законы и правила существуют для простаков вроде тех, что населяют Заводильную улицу.

    Говорят, будто для богатых писаны одни законы, а для бедных – другие, но это не так. Над теми, кто сам пишет законы, никакого закона нет, как и над теми, кто беззастенчиво их нарушает. Все законы и правила существуют для простаков вроде тех, что населяют Заводильную улицу.

    — Терри Пратчетт · книга
14. «

    Без их смерти, их боли, их жертвы у нас бы не было ничего.

    Без их смерти, их боли, их жертвы у нас бы не было ничего.

    — Чак Паланик · книга
15. «

    — Предположим, Пух, что дерево вдруг упадёт, когда мы будем как раз под ним? — спросил Пятачок. — Давай лучше предположим, что не упадёт, — ответил Пух после некоторого размышления.

    — Предположим, Пух, что дерево вдруг упадёт, когда мы будем как раз под ним? — спросил Пятачок. — Давай лучше предположим, что не упадёт, — ответил Пух после некоторого размышления.

    — Алан Александр Милн · книга
16. «

    Именно на восток, только и всегда на восток, вены нашей расы должны расширяться. Это направление, которое выбрала сама Природа для экспанции немецких народов.

    Именно на восток, только и всегда на восток, вены нашей расы должны расширяться. Это направление, которое выбрала сама Природа для экспанции немецких народов.

    — Адольф Гитлер
17. «

    — Пятнадцать лет прошло, как ты ушла из дома. И вы ни разу не говорили о том, что у тебя было с твоим отчимом? — Это бы ничего не изменило. — Откуда ты знаешь? — Оттуда. Она прекрасно знала о домогательствах Алехандро, но предпочитала их не замечать. — Надо было поставить её перед фактом, а не сбегать из дома. — Потому что иначе она бы... А вдруг, она мне просто не поверила бы, и это было бы куда страшнее того, что он сделал со мной.

    — Пятнадцать лет прошло, как ты ушла из дома. И вы ни разу не говорили о том, что у тебя было с твоим отчимом? — Это бы ничего не изменило. — Откуда ты знаешь? — Оттуда. Она прекрасно знала о домогательствах Алехандро, но предпочитала их не замечать. — Надо было поставить её перед фактом, а не сбегать из дома. — Потому что иначе она бы... А вдруг, она мне просто не поверила бы, и это было бы куда страшнее того, что он сделал со мной.

    — Габриэль Солис · сериал
18. «

    Универсальное, древнее как мир правило. Прописная истина, которую все знают с детства. Стукачи получают по заслугам. Люди могут простить многое, но стукачу прощения не будет, ведь никто не хочет стать следующей жертвой доносов. Каждый хоть раз в жизни делал то, на что другие закрывали глаза. Иногда правила неприменимы к реальности, и мир не делится только на черное и белое. В такие моменты не хочется думать, что человек, прикрывающий твою спину, может запросто вонзить в нее нож.

    Универсальное, древнее как мир правило. Прописная истина, которую все знают с детства. Стукачи получают по заслугам. Люди могут простить многое, но стукачу прощения не будет, ведь никто не хочет стать следующей жертвой доносов. Каждый хоть раз в жизни делал то, на что другие закрывали глаза. Иногда правила неприменимы к реальности, и мир не делится только на черное и белое. В такие моменты не хочется думать, что человек, прикрывающий твою спину, может запросто вонзить в нее нож.

    — Майк Омер · книга
19. «

    Короли все равно что одуванчики. Сколько голов ни срубишь, корни все равно остаются под землей и ждут своего часа. Монархия сродни хронической болезни. Такое ощущение, что даже у самых разумных людей где-то в голове начертали на свободном клочке: «Короли – это прекрасно!» Кто бы ни создал человечество, он допустил важный конструкторский просчет. Речь о неизбывном людском желании преклонять колени.

    Короли все равно что одуванчики. Сколько голов ни срубишь, корни все равно остаются под землей и ждут своего часа. Монархия сродни хронической болезни. Такое ощущение, что даже у самых разумных людей где-то в голове начертали на свободном клочке: «Короли – это прекрасно!» Кто бы ни создал человечество, он допустил важный конструкторский просчет. Речь о неизбывном людском желании преклонять колени.

    — Терри Пратчетт · книга
20. «

    Взгляд, от которого чувствуешь себя бесконечно ничтожным. Герцог Герхардт заставил Лейлу осознать, насколько незначительно её присутствие здесь. На первый взгляд казалось, что уголок его красных губ приподнят. Как только Лейла заметила это, боль охватившая её тело чудесным образом исчезла. Единственное, что было в голове, слова сказанные мисс Брандт. Глубоко ранившая её сердце фраза: «Не лучше собаки».

    Взгляд, от которого чувствуешь себя бесконечно ничтожным. Герцог Герхардт заставил Лейлу осознать, насколько незначительно её присутствие здесь. На первый взгляд казалось, что уголок его красных губ приподнят. Как только Лейла заметила это, боль охватившая её тело чудесным образом исчезла. Единственное, что было в голове, слова сказанные мисс Брандт. Глубоко ранившая её сердце фраза: «Не лучше собаки».