789 цитат категории «Мрачные цитаты»

789 цитат в разделе «Мрачные цитаты» — для статуса, поста или собственной коллекции.

1. «

   В эти годы еще нельзя до конца знать свое сердце, и может показаться, что любишь, когда только хочешь любить.

   В эти годы еще нельзя до конца знать свое сердце, и может показаться, что любишь, когда только хочешь любить.

   — Анатолий Калинин · книга
2. «

   Война порождает множество грехов…

   Война порождает множество грехов…

   — Мадлен Миллер · книга
3. «

   — У Вас есть дети? — Да. — А приёмные? — Угу. — Они называют Вас наркоманом? — Нет. — А меня — да. Но их больше нет. Когда видишь, как в землю опускаются три гроба, а ещё два на подходе, ты в отчаянии. Ты начинаешь думать о том, что жизнь так охрененно коротка.

   — У Вас есть дети? — Да. — А приёмные? — Угу. — Они называют Вас наркоманом? — Нет. — А меня — да. Но их больше нет. Когда видишь, как в землю опускаются три гроба, а ещё два на подходе, ты в отчаянии. Ты начинаешь думать о том, что жизнь так охрененно коротка.

   — Джуно Ашер · сериал
4. «

   Не притворяйся невежественным. Прощение возвращается возмездием, доверие — предательством, надежда — сомнением, свет — тьмой, жизнь — смертью.

   Не притворяйся невежественным. Прощение возвращается возмездием, доверие — предательством, надежда — сомнением, свет — тьмой, жизнь — смертью.

   — Котомине Кирей · игра
5. «

   — В аду, знаете, порядок. — Ад — это не когда черти жарят тебя на сковородках, а когда ты сам становишься демоном.

   — В аду, знаете, порядок. — Ад — это не когда черти жарят тебя на сковородках, а когда ты сам становишься демоном.
6. «

   Война это дело воинов, а не мечтателей.

   Война это дело воинов, а не мечтателей.

   — Диана Принс (Чудо-Женщина) · мультфильм
7. «

   Брошенные и озлобленные животные кусают даже руку, которая кормит. Они не умеют принимать любовь

   Брошенные и озлобленные животные кусают даже руку, которая кормит. Они не умеют принимать любовь

   — Ку Син Чжу · сериал
8. «

   Когда живёшь среди теней, учишься прятать то, что важно. Они ведь всё забирают, если видят.

   Когда живёшь среди теней, учишься прятать то, что важно. Они ведь всё забирают, если видят.

   — Новак · игра
9. «

   Города–это ***ец, страшнее только деревни. Чем ты ближе к земле, тем ближе к тебе черви.

   Города–это ***ец, страшнее только деревни. Чем ты ближе к земле, тем ближе к тебе черви.
10. «

    Память — есть то сучье место, где находится ад.

    Память — есть то сучье место, где находится ад.
11. «

    Меня каждый день прослушивают стены, Думают, что я сторонник измены.

    Меня каждый день прослушивают стены, Думают, что я сторонник измены.
12. «

    Мать, которая очень любила и баловала Аксюту, относилась к этому совершенно хладнокровно, то есть с тем, если можно так выразиться, бесчувствием, с которым один голодный относится к другому. «А и умрет, так что ж — все равно, по осени замуж надо выдавать, из дому вон; умрет, так расходу будет меньше» (похоронить стоит дешевле, чем выдать замуж).

    Мать, которая очень любила и баловала Аксюту, относилась к этому совершенно хладнокровно, то есть с тем, если можно так выразиться, бесчувствием, с которым один голодный относится к другому. «А и умрет, так что ж — все равно, по осени замуж надо выдавать, из дому вон; умрет, так расходу будет меньше» (похоронить стоит дешевле, чем выдать замуж).

    — Александр Энгельгардт · книга
13. «

    — Я участвовал в трех войнах, — начал он. — В семи больших сражениях. В бесчисленных рейдах, стычках, отчаянных оборонах и кровавых битвах всех сортов. Я сражался в пургу, в бурю, в полуночной тьме. Я сражался всю свою жизнь — то с одним врагом, то с другим, то с одним другом, то с другим. Я мало что знал, кроме войны. Я видел, как людей убивали за сказанное слово, за брошенный взгляд, вообще ни за что. Однажды женщина пыталась заколоть меня ножом за то, что я убил ее мужа, и я бросил ее в колодец. И это далеко не самое худшее. Жизнь для меня стоила меньше, чем грязь под ногами… Я бился в десяти поединках и выиграл их все, но я сражался не на той стороне и исходил из ложных побуждений. Я был безжалостен, жесток и труслив. Я поражал людей в спину, сжигал, топил, заваливал камнями, убивал их спящими, безоружными, убегающими. Я и сам не раз убегал. Я мог обмочиться от страха. Я просил подаяние, чтобы выжить. Я получил много тяжелых ран, я кричал и плакал от боли, как младенец, у которого отобрали материнскую грудь. Не сомневаюсь, что мир был бы лучше, если бы меня убили много лет назад, но этого не случилось, и я не знаю почему.

    — Я участвовал в трех войнах, — начал он. — В семи больших сражениях. В бесчисленных рейдах, стычках, отчаянных оборонах и кровавых битвах всех сортов. Я сражался в пургу, в бурю, в полуночной тьме. Я сражался всю свою жизнь — то с одним врагом, то с другим, то с одним другом, то с другим. Я мало что знал, кроме войны. Я видел, как людей убивали за сказанное слово, за брошенный взгляд, вообще ни за что. Однажды женщина пыталась заколоть меня ножом за то, что я убил ее мужа, и я бросил ее в колодец. И это далеко не самое худшее. Жизнь для меня стоила меньше, чем грязь под ногами… Я бился в десяти поединках и выиграл их все, но я сражался не на той стороне и исходил из ложных побуждений. Я был безжалостен, жесток и труслив. Я поражал людей в спину, сжигал, топил, заваливал камнями, убивал их спящими, безоружными, убегающими. Я и сам не раз убегал. Я мог обмочиться от страха. Я просил подаяние, чтобы выжить. Я получил много тяжелых ран, я кричал и плакал от боли, как младенец, у которого отобрали материнскую грудь. Не сомневаюсь, что мир был бы лучше, если бы меня убили много лет назад, но этого не случилось, и я не знаю почему.

    — Джо Аберкромби · книга
14. «

    Всё это место как закрытый энергетический цикл, постоянно повторяющийся. А может, я в аду? Ничего. Ада я не боюсь. Тот же рай, только для плохих. Но сколько же я здесь пробуду? Вечность?

    Всё это место как закрытый энергетический цикл, постоянно повторяющийся. А может, я в аду? Ничего. Ада я не боюсь. Тот же рай, только для плохих. Но сколько же я здесь пробуду? Вечность?

    — Двенадцатый Доктор · сериал
15. «

    То, что гестапо называло «работой», на всех других языках означало смерть.

    То, что гестапо называло «работой», на всех других языках означало смерть.

    — Илья Эренбург · книга
16. «

    Для меня вид родителей, которые только что сидели напротив меня, разговаривали и ужасно нервничали, пытаясь объяснить мне что-то, но уже лежащие на шерстяном ковре неподвижно и, как мне казалось, бездыханно, заставлял меня сходить с ума.

    Для меня вид родителей, которые только что сидели напротив меня, разговаривали и ужасно нервничали, пытаясь объяснить мне что-то, но уже лежащие на шерстяном ковре неподвижно и, как мне казалось, бездыханно, заставлял меня сходить с ума.

    — Соль · книга
17. «

    Не все одинаково переносят моральные пытки, их сила зависит от нашей душевной чуткости.

    Не все одинаково переносят моральные пытки, их сила зависит от нашей душевной чуткости.

    — Оноре де Бальзак · книга
18. «

    Я думаю, любовь к березам торжествует за счет любви к человеку. И развивается как суррогат патриотизма… Я согласен, больную, парализованную мать острее жалеешь и любишь. Однако любоваться ее страданиями, выражать их эстетически – низость… Ладно…

    Я думаю, любовь к березам торжествует за счет любви к человеку. И развивается как суррогат патриотизма… Я согласен, больную, парализованную мать острее жалеешь и любишь. Однако любоваться ее страданиями, выражать их эстетически – низость… Ладно…

    — Сергей Довлатов · книга
19. «

    Я не хочу, чтобы женщина подумала, что я перерезаю ей ахиллово сухожилие для удовлетворения извращенной похоти. Она должна до конца оставаться в недоумении о том, что значат ее мучения, почему она истекает кровью. В том-то и суть: только постепенно умирая, она может постичь причину своей смерти. Горькую и печальную, но важную истину.

    Я не хочу, чтобы женщина подумала, что я перерезаю ей ахиллово сухожилие для удовлетворения извращенной похоти. Она должна до конца оставаться в недоумении о том, что значат ее мучения, почему она истекает кровью. В том-то и суть: только постепенно умирая, она может постичь причину своей смерти. Горькую и печальную, но важную истину.

    — Рю Мураками · книга
20. «

    Но у нашего Величайшего Мага есть существенный изъян. Он никудышный. Искалеченный. Этот маг – Саймон Сноу. Я знаю это. Не было еще никого подобного ему. Но Саймон Сноу – мой Саймон – не может вынести груза этой силы. Не может контролировать ее. Он единственный подходящий сосуд, вот только треснутый. Поврежденный. Он… Просто мальчик. Должен же быть способ – заклинание, амулет, знамение, – чтобы помочь ему. Мы же волшебники! Единственные магические существа, которые владеют силой, способны придавать ей форму. Где-то в мире должно быть решение для Саймона. Ритуал. Рецепт. Рифма. Ведь не так работают пророчества… Не так разворачиваются истории… Совершенно не так. Если есть трещина, должен быть способ залатать ее. И я его найду.

    Но у нашего Величайшего Мага есть существенный изъян. Он никудышный. Искалеченный. Этот маг – Саймон Сноу. Я знаю это. Не было еще никого подобного ему. Но Саймон Сноу – мой Саймон – не может вынести груза этой силы. Не может контролировать ее. Он единственный подходящий сосуд, вот только треснутый. Поврежденный. Он… Просто мальчик. Должен же быть способ – заклинание, амулет, знамение, – чтобы помочь ему. Мы же волшебники! Единственные магические существа, которые владеют силой, способны придавать ей форму. Где-то в мире должно быть решение для Саймона. Ритуал. Рецепт. Рифма. Ведь не так работают пророчества… Не так разворачиваются истории… Совершенно не так. Если есть трещина, должен быть способ залатать ее. И я его найду.

    — Рейнбоу Рауэлл · книга