585 цитат категории «Романтичные цитаты»

585 цитат в разделе «Романтичные цитаты» — для статуса, поста или собственной коллекции.

1. «

   А за горизонтом, розовым зонтом,, Позднее солнце будто исчезнет, отключится. Братья мои, сестры мои — оглянитесь назад, Ведь вперед заглянуть не получится - Заново мир не сотворить!

   А за горизонтом, розовым зонтом,, Позднее солнце будто исчезнет, отключится. Братья мои, сестры мои — оглянитесь назад, Ведь вперед заглянуть не получится - Заново мир не сотворить!
2. «

   Пой же, пой. На проклятой гитаре Пальцы пляшут твои вполукруг. Захлебнуться бы в этом угаре, Мой последний, единственный друг. Не гляди на ее запястья И с плечей её льющийся шёлк. Я искал в этой женщине счастья, А нечаянно гибель нашел. Я не знал, что любовь — зараза, Я не знал, что любовь — чума. Подошла и прищуренным глазом Хулигана свела с ума. Пой, мой друг. Навевай мне снова Нашу прежнюю буйную рань. Пусть целует она другова, Молодая, красивая дрянь. Ах, постой. Я её не ругаю. Ах, постой. Я её не кляну. Дай тебе про себя я сыграю Под басовую эту струну. Льётся дней моих розовый купол. В сердце снов золотых сума. Много девушек я перещупал, Много женщин в углу прижимал. Да! есть горькая правда земли, Подсмотрел я ребяческим оком: Лижут в очередь кобели Истекающую суку соком. Так чего ж мне ее ревновать. Так чего ж мне болеть такому. Наша жизнь — простыня да кровать. Наша жизнь — поцелуй да в омут. Пой же, пой! В роковом размахе Этих рук роковая беда. Только знаешь, пошли их на хер… Не умру я, мой друг, никогда.

   Пой же, пой. На проклятой гитаре Пальцы пляшут твои вполукруг. Захлебнуться бы в этом угаре, Мой последний, единственный друг. Не гляди на ее запястья И с плечей её льющийся шёлк. Я искал в этой женщине счастья, А нечаянно гибель нашел. Я не знал, что любовь — зараза, Я не знал, что любовь — чума. Подошла и прищуренным глазом Хулигана свела с ума. Пой, мой друг. Навевай мне снова Нашу прежнюю буйную рань. Пусть целует она другова, Молодая, красивая дрянь. Ах, постой. Я её не ругаю. Ах, постой. Я её не кляну. Дай тебе про себя я сыграю Под басовую эту струну. Льётся дней моих розовый купол. В сердце снов золотых сума. Много девушек я перещупал, Много женщин в углу прижимал. Да! есть горькая правда земли, Подсмотрел я ребяческим оком: Лижут в очередь кобели Истекающую суку соком. Так чего ж мне ее ревновать. Так чего ж мне болеть такому. Наша жизнь — простыня да кровать. Наша жизнь — поцелуй да в омут. Пой же, пой! В роковом размахе Этих рук роковая беда. Только знаешь, пошли их на хер… Не умру я, мой друг, никогда.

   — Сергей Александрович Есенин
3. «

   Она начинает медленно выходить из вагона, смотрит на тебя и говорит тебе всем сердцем: «Ну подойди же... или «случайно» дотронься, сделай это, мы с тобой познакомимся, ты возьмёшь мой номер телефона, сразу напишешь, мы сходим на свидание и поедем в невероятное и счастливое путешествие под названием любовь...» Да-да, внутри люди не боятся так думать, так громко и, казалось бы, пафосно, но так честно и так искренне...

   Она начинает медленно выходить из вагона, смотрит на тебя и говорит тебе всем сердцем: «Ну подойди же... или «случайно» дотронься, сделай это, мы с тобой познакомимся, ты возьмёшь мой номер телефона, сразу напишешь, мы сходим на свидание и поедем в невероятное и счастливое путешествие под названием любовь...» Да-да, внутри люди не боятся так думать, так громко и, казалось бы, пафосно, но так честно и так искренне...

   — Александр Петров · книга
4. «

   Вот бываешь, смотришь на мир грустными глазами И даже привет от неё, уже спасает тебя от бесконечного дождя

   Вот бываешь, смотришь на мир грустными глазами И даже привет от неё, уже спасает тебя от бесконечного дождя

   — главный герой
5. «

   Если так — значит, в мире какая-то ложь! Так не должно быть! Нет! Потому что нужно: если мне — дождь, то тебе — солнечный свет. Как дочка, солнечный! Как слюда! Как трескучая пляска огня! У тебя не должно быть дождей никогда. Пусть они идут у меня…

   Если так — значит, в мире какая-то ложь! Так не должно быть! Нет! Потому что нужно: если мне — дождь, то тебе — солнечный свет. Как дочка, солнечный! Как слюда! Как трескучая пляска огня! У тебя не должно быть дождей никогда. Пусть они идут у меня…

   — Роберт Рождественский
6. «

   В жизнь бы не подумала, что все так обернется. Хотя... он — малчьик-праздник, она девочка-фейерверк. Они подходят друг другу.

   В жизнь бы не подумала, что все так обернется. Хотя... он — малчьик-праздник, она девочка-фейерверк. Они подходят друг другу.

   — Джессика · игра
7. «

   [Седьмая кассета. 10 ноября.] На чём я остановилась? Очень трудно выбрать, о чём тебе говорить, а о чём — нет. Хотя боюсь, ты ещё очень нескоро будешь способен понять эти записи. Для меня сейчас самое главное, наверное, это самой выговориться. Рассказать ли тебе о твоём отце? Это трудное решение. Повлияет ли это на твоё решение послать его сюда? Но если ты не пошлёшь сюда Кайла, то тебя вообще не будет. Господи, с ума можно сойти, думая обо всём этом. Я, наверное, расскажу тебе. Это мой долг перед ним. Может, тебе это поможет, если... ты будешь знать, что за те несколько часов, что мы были вместе, у нас было столько любви, что другим хватило бы на целую жизнь.

   [Седьмая кассета. 10 ноября.] На чём я остановилась? Очень трудно выбрать, о чём тебе говорить, а о чём — нет. Хотя боюсь, ты ещё очень нескоро будешь способен понять эти записи. Для меня сейчас самое главное, наверное, это самой выговориться. Рассказать ли тебе о твоём отце? Это трудное решение. Повлияет ли это на твоё решение послать его сюда? Но если ты не пошлёшь сюда Кайла, то тебя вообще не будет. Господи, с ума можно сойти, думая обо всём этом. Я, наверное, расскажу тебе. Это мой долг перед ним. Может, тебе это поможет, если... ты будешь знать, что за те несколько часов, что мы были вместе, у нас было столько любви, что другим хватило бы на целую жизнь.

   — Сара Коннор · фильм
8. «

   You make me feel special. 세상이 아무리 날 주저앉혀도.

   You make me feel special. 세상이 아무리 날 주저앉혀도.
9. «

   Николай: ... Почему вы так странно принимаете моё предложение? Александра: Да ведь «наши-то», т.е. мои институтские подруги, тогда совсем провалятся со своим пророчеством? Поймите... У нас в каждом классе подруги сообща решали, — кто первый, кто второй по красоте... Я числилась только девятой. Вот они и были уверены, что первая по красоте выйдет замуж раньше других, затем вторая и т.д., следовательно, я должна была выйти замуж девятой, — и вдруг я первая. Николай: Как! Они вас ставили только девятой по красоте? Это служит лучшим доказательством того, что женщина не может судить о красоте другой женщины... Вы всегда и везде будете первой красавицей!

   Николай: ... Почему вы так странно принимаете моё предложение? Александра: Да ведь «наши-то», т.е. мои институтские подруги, тогда совсем провалятся со своим пророчеством? Поймите... У нас в каждом классе подруги сообща решали, — кто первый, кто второй по красоте... Я числилась только девятой. Вот они и были уверены, что первая по красоте выйдет замуж раньше других, затем вторая и т.д., следовательно, я должна была выйти замуж девятой, — и вдруг я первая. Николай: Как! Они вас ставили только девятой по красоте? Это служит лучшим доказательством того, что женщина не может судить о красоте другой женщины... Вы всегда и везде будете первой красавицей!

   — Елизавета Николаевна Водовозова · книга
10. «

    Без нее я будто задыхаюсь, Йоши. Да и плевать, что я задыхаюсь, мне главное чтобы дышала она.

    Без нее я будто задыхаюсь, Йоши. Да и плевать, что я задыхаюсь, мне главное чтобы дышала она.

    — Арес Идальго · фильм
11. «

    Над зыбью, полной звонов, дали, И крик пронёсся б, как гроза: — Сюда, скорей сюда, глядите, О, как горят его глаза!

    Над зыбью, полной звонов, дали, И крик пронёсся б, как гроза: — Сюда, скорей сюда, глядите, О, как горят его глаза!

    — Сэмюэл Тэйлор Кольридж
12. «

    Чем женщина пахнет? Наверно, загадкой, И съеденной в тайне Конфеткой-помадкой, И ломтиком дыни, И терпкостью груши, Прохладою моря, Волнующей душу, Забытой на полке Из детства тетрадкой, Несмелой улыбкой Кому-то украдкой. Затёртой и старой, Любимою книжкой, И первым, наивным, Нелепым мальчишкой. И утренним кофе, И пряником мятным, И чем-то тревожным, Знакомо-приятным, А главное смехом - Пронзительно-звонким, И первым своим, Долгожданным ребенком. Обманом, кокетством, И ночью в разлуке Порой могут пахнуть Их нежные руки. С мечтою и счастьем Навеки повенчан До боли родной аромат Тысяч женщин - В любви и печали У каждой он свой. Но я влюблена... И я пахну тобой.

    Чем женщина пахнет? Наверно, загадкой, И съеденной в тайне Конфеткой-помадкой, И ломтиком дыни, И терпкостью груши, Прохладою моря, Волнующей душу, Забытой на полке Из детства тетрадкой, Несмелой улыбкой Кому-то украдкой. Затёртой и старой, Любимою книжкой, И первым, наивным, Нелепым мальчишкой. И утренним кофе, И пряником мятным, И чем-то тревожным, Знакомо-приятным, А главное смехом - Пронзительно-звонким, И первым своим, Долгожданным ребенком. Обманом, кокетством, И ночью в разлуке Порой могут пахнуть Их нежные руки. С мечтою и счастьем Навеки повенчан До боли родной аромат Тысяч женщин - В любви и печали У каждой он свой. Но я влюблена... И я пахну тобой.

    — Наталья Лебедева
13. «

    Пожалуйста, не оставляй меня. Я люблю тебя.

    Пожалуйста, не оставляй меня. Я люблю тебя.

    — Принцесса Белль · мультфильм
14. «

    Питер оставляет автографы своим гостям прямо на душе.

    Питер оставляет автографы своим гостям прямо на душе.

    — Ринат Валиуллин · книга
15. «

    С тобою я понял, кто я такой, Все мои страхи далеко-далеко. В этом городе, в этой квартире, В этой жизни, в этом странном мире...

    С тобою я понял, кто я такой, Все мои страхи далеко-далеко. В этом городе, в этой квартире, В этой жизни, в этом странном мире...
16. «

    Все в мире после того поцелуя, казалось мне совсем не таким, каким было до него.

    Все в мире после того поцелуя, казалось мне совсем не таким, каким было до него.

    — Такаки Тоно · аниме
17. «

    Смотри, луна зажгла свой свет...

    Смотри, луна зажгла свой свет...

    — Лайла (пациентка психбольницы) · фильм
18. «

    Вечер не вечность. Промчится - как миг новогодний, Снег, поискрившись — сойдёт, не оставив следа. Знаю, что очень люблю, что люблю тебя очень - сегодня, Завтра, быть может, не будет уже никогда.

    Вечер не вечность. Промчится - как миг новогодний, Снег, поискрившись — сойдёт, не оставив следа. Знаю, что очень люблю, что люблю тебя очень - сегодня, Завтра, быть может, не будет уже никогда.

    — Валентин Гафт
19. «

    Город, в котором я родился, нес в себе дух волшебства. Гротескные персонажи могли существовать только в настроении моего городка с множеством устремленных в небо готических шпилей старинных кирх, аккуратных мощеных улочек и площадей, где по ночам собирались и плакали призраки ведьм, колдунов, еретиков-ученых, алхимиков разных мастей, которых во времена инквизиции предавали огню «к вящей славе Божьей». Их плач был обращен в прошлое, а носился над сегодняшним городом воющими балтийскими муссонными ветрами. Прошлое слышалось в ночных шорохах, которые могли распознать лишь дети. Временами старые кирхи, построенные не на фундаменте из камня, а только на горячей пламенной вере, взлетали к небесам, к которым были устремлены, и тогда в городе слышались стоны грешников, которых не обняло безземельное Небо. Старая черная река П. дважды в год «вспухала» и отравляла миазмами горожан. Кто был мудрее, тот знал, что на Рождество и Пасху со дна пытаются встать истлевшие тела брошенных туда когда-то злодеев и разбойников, и выйти раньше времени на Суд Страха. И ведьм, которых проверяли не огнем костров, а бросанием их в воду. Если молоденькая рыжая красавица с зелеными глазами, на которую донес толстый бюргер-сосед, не тонула, значит, она объявлялась ведьмой, и ее сжигали на костре. Если тонула, тогда Церковь признавала за собой ошибку и молилась за душу праведницы, безвинно пострадавшей ради Христа и получившей на Небе венец святой мученицы. Бюргер-доносчик оставался не узнанным, потому что в инквизиторский ящичек для писем — «уста правды» — разрешалось бросать анонимки. Не узнанными оставались и причины, по которым донес: молоденькая гордая красавица отказала ему в любовных утехах — она, женщина с явными признаками ведьмы; слишком независимая, слишком красивая, с волосами цвета золотистой моркови и глазами, похожими на сверкающий малахит. Город был старинным для новых сказок, однако напитывал фантазии детей новыми волшебными историями.

    Город, в котором я родился, нес в себе дух волшебства. Гротескные персонажи могли существовать только в настроении моего городка с множеством устремленных в небо готических шпилей старинных кирх, аккуратных мощеных улочек и площадей, где по ночам собирались и плакали призраки ведьм, колдунов, еретиков-ученых, алхимиков разных мастей, которых во времена инквизиции предавали огню «к вящей славе Божьей». Их плач был обращен в прошлое, а носился над сегодняшним городом воющими балтийскими муссонными ветрами. Прошлое слышалось в ночных шорохах, которые могли распознать лишь дети. Временами старые кирхи, построенные не на фундаменте из камня, а только на горячей пламенной вере, взлетали к небесам, к которым были устремлены, и тогда в городе слышались стоны грешников, которых не обняло безземельное Небо. Старая черная река П. дважды в год «вспухала» и отравляла миазмами горожан. Кто был мудрее, тот знал, что на Рождество и Пасху со дна пытаются встать истлевшие тела брошенных туда когда-то злодеев и разбойников, и выйти раньше времени на Суд Страха. И ведьм, которых проверяли не огнем костров, а бросанием их в воду. Если молоденькая рыжая красавица с зелеными глазами, на которую донес толстый бюргер-сосед, не тонула, значит, она объявлялась ведьмой, и ее сжигали на костре. Если тонула, тогда Церковь признавала за собой ошибку и молилась за душу праведницы, безвинно пострадавшей ради Христа и получившей на Небе венец святой мученицы. Бюргер-доносчик оставался не узнанным, потому что в инквизиторский ящичек для писем — «уста правды» — разрешалось бросать анонимки. Не узнанными оставались и причины, по которым донес: молоденькая гордая красавица отказала ему в любовных утехах — она, женщина с явными признаками ведьмы; слишком независимая, слишком красивая, с волосами цвета золотистой моркови и глазами, похожими на сверкающий малахит. Город был старинным для новых сказок, однако напитывал фантазии детей новыми волшебными историями.

    — Юрий Меркеев · книга
20. «

    Мне с ним хорошо, как дома. Лучше, чем дома.

    Мне с ним хорошо, как дома. Лучше, чем дома.

    — Иван Сергеевич Тургенев · книга