Знать ничего не хочу, потому что крыша и без того едет. А надо бы ей на месте оставаться: у меня там Карлсон живёт. Ему без крыши нельзя, без моей крыши он бомжом станет.
— А кем ты станешь, когда вырастешь? — Тираном! — Ух ты, клёво, у тебя будут подданные! — Положено, конечно. Гарем и дворец... А в среду по утрам у нас пытки.
— Ах ты сука! — Боже мой! Придется тебе положить десять центов в копилочку за плохое слово. Знаешь, как делаю я, когда меня тянет выругаться? Я говорю «чушь». — Ты, чушка, еще раз тронешь меня, и очушуеть не успеешь, как я тебя убью. ====================================================== — Знаешь, как делаю я, когда меня тянет выругаться? Я говорю: «Ух, ты, ёлки!» — Запомню.
Уважаемые судьи, дамы и господа! Есть пары созданные для любви, мы же были созданы для развода! <...> Якобина с детства не любила меня и, нужно отдать ей должное, сумела вызвать во мне ответные чувства. В церкви на вопрос священника, хотим ли мы стать мужем и женой, мы дружно ответили: «Нет!» — и нас тут же обвенчали. После венчания мы уехали с супругой в свадебное путешествие: я в Турцию, она в Швейцарию. И три года жили там в любви и согласии.